Чтение онлайн

Тарасов, зажав пилотку подмышкой, молча показал дежурному котелок с подкотельником, шагнул к фельдшеру, сержанту из полкового медицинского пункта и вполголоса быстро сказал:

– Привет, таблетка. Мне бы прививку.

– Четверной, - так же вполголоса ответил сержант и громко прикрикнул, А ну проходи, не задерживай!

За обедом Тарасов лишь похлебал щей из кислой капусты, овсянку есть не стал.

– На, Боря, ешь мое мясо, - Тарасов зачерпнул из общей для всего стола тарелки самый большой кусок мяса и положил его в котелок Загорного. Тот благодарно кивнул головой и тут же впился зубами в мясо, опасливо косясь на рядового Ассадулина, который криво усмехнулся, увидев великодушный жест Тарасова. Осторожность Загорного была не напрасной. Выждав момент, когда ни Тарасов, ни командира роты, зорко глядевший на столы роты, не будут видеть, Ассадулин хладнокровно взял кусок белого хлеба Загорного и отломил больше половины. У Бори чуть слезы не выступили от обиды, он уже представлял, какое это наслаждение, съесть этот кусман с компотом, но о том, чтобы жаловаться, и речи не могло быть. Во-первых, жалобщиков в роте ненавидели и называли'' шестерками''. Во-вторых, Ассадулина, хотя он и прослужил всего год, все в роте побаивались. Он был невысокий, но крепенький, никого руками не трогал, но многие боялись его взгляда и улыбки, взгляда карих глаз и плотоядной улыбки на его круглом, как луна, лице. Замполит как-то попытался разобрать его на комсомольском собрании, но не смог, потому как ни один солдат, ни молодой, ни дембель, не сказал ни одного слова против Ассадулина...

– Четвертая рота, встать! На место мытья котелков - шагом марш! скомандовал командир роты. Оглянувшись, не видит ли ротный, Тарасов сунул свой котелок Загорному.

– Боря, если не трудно, помой, пожалуйста. Я в медпункт забегу, что-то голова болит.

– Конечно!
– Боря охотно схватил котелок, довольный, что хоть чем-то может помочь своему покровителю.

В коридоре полкового медицинского пункта пахло ,как положено, лизолом и хлоркой.

– Привет, "таблетка"!
– хлопнул Тарасов по плечу фельдшера, с которым познакомился давно в одной из колонн.

– Как дела?
– лениво оторвался тот от журнала, который читал сидя за столом.

– Как сажа бела!
– ответил Тарасов и достал из кармана приготовленные чеки.

– Вячеслав, я от тебя не ожидал, ты же не дух, - с укором сказал фельдшер.

– Не тяни, мне нужен гепатит.

– Ладно, но чур, не обижаться, - сказал сержант, забирая деньги. Он вышел из дежурки и через минуту появился с мензуркой желтой жидкости.

– Только не здесь, выйди в умывальник.

– Что я, мальчик?!
– попытался было храбриться Тарасов, но фельдшер был непреклонен.

– Ладно, только я сначала проверю...

Тарасов достал из кармана военный билет, раскрыл его и вытащил крошечный кристаллик, лежавший между страницами. Фельдшер скептически смотрел, как Тарасов осторожно бросил его в мензурку . На поверхности появились фиолетовые круги.

– Не делай вид, что что-то понимаешь. Свежак, я же не обману друга.

Тарасов вышел в умывальник, открыл кран, выдохнул, собираясь с духом, и опрокинул в рот содержимое мензурки...

... Фельдшер был прав, отправив его в умывальник. Как видно, природой человеку не дано без рвоты пить чужую мочу, даже если очень хочется.

Тарасов прополоскал рот, выпрямился, увидел участливо глядящего на него фельдшера, вспомнил отвратительный вкус мочи и его снова вырвало.

– Не волнуйся, дело уже сделано, теперь недельку подожди, - похлопал его по плечу фельдшер.

– А побыстрее?--спросив Тарасов, отдышавшись.

– Для этого надо иметь очень сильную волю, - серьезно ответил фельдшер.

– Спасибо, ты настоящий друг, - в тон ему ответил Тарасов и вышел из медпункта прямо в солдатскую толчею у столовой. Он чувствовал легкую слабость, желудок его был уже свободен от скудного обеда. Слабость дарила легкость мысли, он шел в строю и улыбался, думая, что еще день-два и Мих-Мих его уже не достанет...

...А Мих-Мих и не думал о нем. Он думал о том, что все идет одно к одному, подтверждая его гипотезу. В самом деле, за полгода четвертая рота дала целый букет происшествий. Почин положил рядовой Кошкин, который в карауле на вилле главного военного советника попытался украсть на продажу в болгарском посольстве запасное колесо от '' лендровера''. Затем на той же вилле в течение двух недель парни из второго отдела КГБ в инфракрасных лучах фотографировали тех, кто ночью крадется от виллы к воротам посольства ФРГ. Куча средств и людей, затраченных на операцию, дали плевый результат поймали с поличным молодого солдата Столбцова, который канистрами продавал высокооктановый бензин генеральского ''мерседеса'' афганцам, охранявшим посольство ФРГ. Никакими угрозами не удалось добиться от Столбцова, кто же его послал. Потом в роте обнаружилась кассета, на которой на таджикском языке было записано, как перейти границу с Пакистаном и к кому обратится там за документами. И был еще рядовой Цыплухин, о котором Михал-Михалычу даже вспоминать было тошно...

Словом, все это было неспроста. Такой букет происшествий с политическим душком. Корни, корни надо обрубать...

И вот - Найденов. То, что ''Гулаг'' именно у него обнаружен, это был самый весомый аргумент. И вот теперь - учит солдата английскому языку. Зачем?

После того, как изъял ''Гулаг'', Михал-Михалыч сказал об этом замполиту Джафарову. Тот страшно перетрусил, потому как сам был на крючке: Мих-Мих отнял у него машинописную копию лекции некого профессора Углова о вреде пьянства, в которой довольно прозрачно намекалось на то, что советское правительство своей политикой чуть ли не поощряет пьянство... Да и за Джафаровым тянулась сомнительная история, касающаяся пропажи девяноста тысяч афганей, якобы изъятых, по словам пленного духа, на боевых... Джафаров в тот же день прибежал в четвертую роту, рассадил всех на политмассовую работу, провел беседу, после чего раздал всем солдатам листки бумаги и предложил ответить на вопрос: кто такие Сахаров и Солженицын? С облегчением он потом собирал бумажки. Из всей роты положительный ответ дали только двое. Их ответ был одинаков, вероятно один списал у другого:'' Сахаров и Солженицын--два солдата из ''полтинника'', осужденные на четыре года лишения свободы за зверское избиение солдата-связиста в инфекционном госпитале.''

Тогда Михал Михалыч зашел с другой стороны, со стороны командира батальона, который хотел поступить этим летом в Академию генштаба, поэтому был до посинения лоялен.

– Товарищи офицеры! На будущей неделе наш батальон привлекается на боевые действия в Логарском ущелье. Предположительно, наша задача будет следующей...

Комбат показал пальцем на светлое пятно ущелья южнее Кабула. Офицеры батальона, собранные в штабе на еженедельное подведение итогов, без интереса посмотрели на карту, кнопками приколотую к стене.

– В течение недели карта будет висеть здесь. Я объявляю конкурс на лучший замысел. Вот расчет сил и средств, вот предположительные базы противника, а вот - ближайшие караванные тропы в Пакистан...

Комбат нес эту галиматью, скользил взглядом по головам офицеров, тоскливо ждавших конца совещания, а сам боковым зрением все время держал под прицелом Найденова--заинтересуется тот картой или нет, особенно караванными тропами. Тот подвел, не заинтересовался. Комбат ему тоже не доверял, хотя причина для недоверия у него была пустяковой: после вывешивания возле туалетов плакатов с ослом в воспитательных целях , Найденов предложил оклеить стены сортира памятками и наставлениями, чтобы солдаты впустую не проводили там время.

Еще более осложнило работу по просвечиванию личности Найденова то, что не далее, как вчера, тот подошел к Мих-Миху и, выражаясь блатным языком, ''вложил'', что Олегов по пьяни проболтался о том, что какая-то санитарная машина с майором во главе сдала индусам масла на четырнадцать тысяч.

– Тоже мне, принципиальный коммунист нашелся,--зло подумал о Найденове Михал-Михалыч. Этот поступок противоречил стройной гипотезе о том, что причина политической крамолы в четвертой роте - в замполите роты, ставшем не на тот путь, сбившемся с верных ориентиров.

Чтобы укрепиться в своих догадках, Михал Михалыч на следующий день снова вызвал к себе Найденова.

– Ты слышал о том, что Костиков, которого ты заменил, купил ''Шарп-777'' на деньги, привезенные контрабандой из Союза?

Найденов пожал плечами.

– Что-то такое слышал, что якобы через месяц после отпуска он купил аппарат за тридцать тысяч.

– Но на одну получку такого не купишь?

– Естественно.

– Значит?...

– Все возможно.

– Пиши!

– Что?
– испугался Найденов, - Я ничего не знаю о том, что было за год до моего приезда в Афганистан!