Чтение онлайн

— Да почему же? — не выдержала я.

— Решите задачу, — вдруг зачастил Исидор, — у одного короля было две дочери. Одна страстно мечтала выйти замуж. Другая, наоборот, совершенно этого не хотела. И тут к королю приехал принц с заявлением: «Я возьму в жены любую из ваших дочерей». Отец вызвал отроковиц, велел поставить на огонь два чайника и сказал: «Та, у которой вода закипит раньше, пойдет с принцем под венец».

— Вот вам пример родительской мудрости, — скривилась я. — Нет бы сбыть с рук ту, что спит и видит обручальное кольцо на своей руке.

— И первой забурлила вода в чайнике дочери, даже не посмотревшей на принца, — не обращая внимания на мое заявление, продолжал Исидор. — Почему?

— На огне стояли разные по объему сосуды, — ответил Вовка.

— Пламя в горелках было неодинаковое, — подхватила я.

— Нет, условия равные. Чайники, огонь, вода — отличий не было, — объявил Сидя. — Так в чем же дело?

— Ветер? — предположил Вовка.

— Нет.

— Кто-то решил испортить жизнь другой дочери и незаметно долил в ее чайник водички? — озвучила я новую идею.

— Нет, — твердил Исидор. — Ну как? Сдаетесь?

— Да, — единодушно ответили мы с Вовкой.

— Вы не учли психологический фактор, — хмыкнул укоризненно Исидор, — я же специально подчеркнул: две девушки. Первая грезит об обручальном кольце, для второй оно наказание. Ну? Дошло?

— Нет, — хором произнесли мы.

— Первая девица очень нервничала, она постоянно подбегала к плите, открывала крышку и смотрела, не начала ли вода закипать, и тем самым понижала температуру внутри сосуда. А второй было наплевать, она ни разу не приблизилась к огню, вот у нее чайник и закипел быстрее, — пояснил ученый.

— Нечестная загадка, — обиделась я, — в условии и намека нет на то, что девчонка снимала крышку.

— Следует учитывать все, даже незначительные факторы, — серьезно возразил Исидор. — Павел не убивал Веру. Он предлагал ей стать его женой, только так он мог добраться до тела красавицы.

— Тогда кто это сделал? Привидение? — воскликнул Вовка и отхлебнул чай.

— Понятия не имею, — ответил Исидор. — Но Павел не способен задушить женщину. Может, и впрямь потусторонние силы вмешались?

— При всем уважении к вам не могу принять версию с проклятием, — вырвалось у меня, — призрак старушки не мог удушить Веру.

— Тьфу! — начал вдруг отплевываться Сидя. — Что у меня в кружке?

— Варенье, — подсказала я, — вы пять ложек в чай бухнули.

— Ужасная гадость, — тут же подхватил Костин. — Отчего-то жирная! Разве джем варят с маслом? Какой-то калмыцкий напиток получился. Некоторые с восторгом пьют чай, сдобренный салом и молоком, но я не принадлежу к их числу. Лампа, попробуй…

Я взяла ложку, зачерпнула содержимое банки, понюхала, потом осторожно лизнула коричневую субстанцию и тут же сообразила, что за продукт находится на столе.

— Это же мясо! Бефстроганов в соусе! Я приготовила его для гостей, а остатки спрятала в холодильник!

— Деточка, — ожил Исидор, — я ведь тебя предупредил: варенье хранится под темно-синей крышкой.

Я стала оправдываться:

— Я ее и взяла.

— Нет! Вон крышка лежит. Она фиолетовая, — уперся Сидя.

— Темно-синяя, — не уступала я.

— На мой взгляд, она вообще зеленая, — заявил Вовка. Потом встал и выплеснул чай с мясом в раковину. — Лампа, ты просто мастер по созданию идиотских ситуаций!

— Что у нас происходит? — прозвучал из прихожей мужской голос. — Сидя, ты где?

— Здесь! — крикнул математик. — Иди к нам.

— Сейчас ботинки сниму, руки вымою и заявлюсь ужинать, — ответил пришедший.

— Это Павел, — прошептал Сидя.

Я втянула голову в плечи. А затем поделилась своим недоумением:

— Что-то бизнесмен слишком весел для человека, потерявшего невесту.

— Ему говорили о смерти Веры? — напрягся Вовка и почему-то уперся взглядом в меня.

— Нет, — одними губами ответила я. — Во всяком случае, мне это не пришло в голову.

Около одиннадцати вечера я сидела одна в своей спальне, тупо разглядывая давно не стиранные занавески. Если вспомнить все произошедшие события, то и впрямь поверишь в проклятие. Жены Павла умирают с завидным постоянством! Но я-то теперь знаю, что никаких аристократов у него в роду и в помине не было. Павел — сын Суворовой и генерала. Отца он определенно не помнит, тот развелся с Пелагеей Андреевной, когда мальчик был крошкой. Детство Павла прошло в интернате. Ну зачем он выдумал эту глупую историю?

Чем больше я размышляла, тем сильнее мне хотелось пойти к Павлу и задать ему этот вопрос. Верю ли я в то, что Брыкин убил Веру? Нет. Почему? Я видела, как изменилось его лицо, когда Костин сообщил ему страшную новость. Либо бизнесмен гениальный актер, либо он совершенно ни при чем!

Из коридора послышался мелодичный звон часов. Я сосчитала удары, встала и решительно направилась в комнату Брыкина. После убийства Путинковой необходимость изображать из себя домашнюю работницу потеряла смысл. Тихо ступая ногами в ковровых тапочках, я почти дошла до холла и вдруг замерла. Потому что услышала женский голос — тот самый, что ранее требовал у Павла деньги на оплату больницы для Пелагеи Андреевны.

— Ты должен мне сто тысяч, — шипела незнакомка.

— Сейчас? — глупо спросил Павел.

— Да.

— С ума сошла! Ночь на дворе.

— Какое отношение к деньгам имеет время суток?

— У меня их сейчас нет.

— Не ври. Я знаю, сколько ты зарабатываешь.

— Дома я не держу больших сумм.

— Разве это много?

— Сто тысяч? Вполне прилично.

— Для тебя это копейки.

— Ошибаешься.

— Хватит вести дурацкий спор.

— Завтра съезжу в банк.

— Сейчас! Ты пропустил выплату!

— И где, по-твоему, я возьму деньги?

— В городе полно банкоматов.

— Они выдают по три, четыре тысячи.

— Сядешь в машину и будешь объезжать разные точки.

— Это невозможно!

— Почему?

— Я устал.

— Не смеши меня.

— Сегодня убили Веру.

— И поэтому я должна лишиться своих денег?

— Своих? Ты отбираешь мои!

— Могу больше не появляться. Но не обессудь, если тогда документы очутятся в газете. Ну ладно, я ухожу.