Чтение онлайн

— Наверное. Но мне не кажется, что газета понравится, скажем, Эберту Хукеру.

— Старый пропойца! — Маргет выругала Эберта Хукера с непонятным мне чувством. — Рано или поздно он все равно разобьется. Так почему не завтра? Что он совершил полезного? Чем он помог нам, самоорганизующимся системам?

— Как ты сказала?

— Самоорганизующимся системам, — с гордостью повторила Маргет.

— А ты знаешь, что это такое?

— Это ты. Это я. Это наши добрые соседи, наш президент. Даже Эберт Хукер, хотя он плохая самоорганизующаяся система. Он скорее саморазрушающаяся система. И чем раньше уйдут такие, как этот Хукер, тем проще будет построить будущее.

— Какое будущее? Для кого?

— Для нас, для самоорганизующихся систем.

— Маргет, где ты наслышалась такого вздора?

— Ты грубишь, Кей. Этого не надо. Я слышала все это на приеме.

— Ты была в президентском дворце?

— Да, Кей. Теперь нас по очереди приглашают прямо с работы. А принимает сам президент. Он мне понравился. Там в патио поставлены кресла, рядом бьют фонтаны, всегда прохладно. Когда президент говорит, чувствуешь себя свободным. Как будто он все про тебя знает и тебе ничего не надо скрывать.

— Он гипнотизер? — спросил я осторожно.

— Конечно, нет. Он просто понимает нас, Кей.

А я подумал: с Кристофером что-то случилось.

Раньше он никогда не рвался к власти, хотя, конечно, как всякий Ферш–Колонд, не исключал такую возможность. И теперь такая возможность, видимо, представилась. И он ее использовал. Я вспомнил, как в Лондоне в свободные вечера мы обсуждали с ним возможность создания некоего особенного поведенческого общества. Споров было много, но мы сходились на том, что создать такое общество можно лишь в крошечной стране, хотя управлять такой страной смогут только гиганты. Нам даже казалось, что мы могли бы стать такими гигантами, но время решило иначе. По крайней мере я отбросил пустые мечтания”.

***

— Поведенческое общество? — Я нахмурился. — Джек, такое уже встречалось в истории и, кажется, оставило довольно-таки непривлекательные следы.

— Ты слушай, Эл. Слушай.

“…Теперь я приветствовал Маргет так:

— Салют самоорганизующейся системе!

И предупреждал:

— Сегодня будь особенно осторожна. Я не хочу, чтобы “Газетт” оказалась права. Я не хочу, чтобы ты вывихнула свою красивую ногу.

Маргет понимала мое волнение по–своему:

— Не огорчайся, Кей. О тебе тоже напишут.

Я проводил ее на работу.

Из тайничка, не известного даже Маргет, извлек пузатую бутыль обандо. Принял первую чашку, потом вторую. Почувствовав, что готов, развернул свежую “Газетт”. Как я и думал, Эберт Хукер, находясь на рифе Морж, нарушил инструкцию по приему обандо и разбился, свалившись со скалы в прибойные завихрения.

Там же я нашел еще семь имен, судьба которых напоминала судьбу Эберта Хукера.

Особенно странной показалась мне возможная близкая гибель некоего Альписаро Посседы, о котором я раньше никогда не слышал. Судя по всему, он был весьма динамичной самоорганизующейся системой: в три часа дня в среду он должен был, отравившись обандо (“Обандо — это яд, обандо — это вред, обандо — это путь к беспорядочным связям”), нагишом выйти к башням Келлета и закричать, что ему не нравятся все эти древние исторические строения. Они, видите ли, напоминают ему Бастилию, а ее снесли с лица земли. Произнеся такую речь, Альписаро Посседа, разгневанный и обнаженный, побежит домой за мотыгой, чтобы снести с лица земли и башни Келлета. И падет в борьбе с вызванными полицейскими патрулями”.

“…Сообщение о близком и не очень приятном конце гражданина Альписаро Посседы по–настоящему поразило меня. Я решил навестить этого человека, хотя никогда прежде им не интересовался. В общем, я без труда разыскал небольшой каменный домик недалеко от башен Келлета. Это был удобный, хотя тесноватый домик. В обширном саду зеленели и цвели фруктовые деревья. Сам Альписаро Посседа, энергичный, веселый малый, полный здоровья и сил, то и дело взволнованно запускал пальцы в мощную рыжую бороду. Перед ним стояла бронзовая ступа с уже размельченным кофе.

— Эти лентяи притащились с вами?

Патруль (я о нем забыл) удобно расположился в десяти шагах от домика на округлых каменных валунах, загромождающих обочину площади. Солдаты лениво чистили оружие, офицер курил. Наверное, они не отказались бы от кофе, но мне они не нравились. Я так и сказал Альписаро Посседе: “Они мне не нравятся”. Он хмыкнул и заметил, что я ему тоже не нравлюсь. Но чашку кофе сварил. Здоровый, полноценный человек, мыслил он здраво и энергично. Я никак не мог поверить тому, что он способен выбежать на улицу нагишом.

— Я не спрашиваю, кто вы, — заметил Альписаро Посседа, разливая по чашкам ароматный кофе. — Я не хочу знать этого. — Он поднял на меня умные темные глаза. — Но что пишут в “Газетт” о вашей судьбе?

— Ничего, — ответил я правдиво.

— Совсем ничего?

— Совсем.

— Значит, такие люди еще есть?

— Что значит — такие? И что значит — еще?

Он пожал мощными плечами. Его темные глаза были очень выразительны.

— Вас, наверное, удивила “Газетт”. Вы пришли поглазеть на сумасшедшего, который скоро сам полезет под пули?

Я кивнул.

— Ну и как? Похож я на сумасшедшего?

— Не очень. Но иногда такое случается внезапно. Хотя мне кажется, что вы не поддадитесь искушению.

— Искушению? — Он задумался. — Пожалуй, это точное слово.

И взглянул на меня чуть ли не смущенно:

— Послушайте. Раз уж вы пришли. Я не все понял в этой заметке. Ну, башни Келлета, ну, мотыга, полицейские. Это ладно, это все понятно. Но что такое Бастилия?

— Это тюрьма, — объяснил я. — Очень знаменитая тюрьма. О ней упоминалось в школьных учебниках при Ферше–старшем, но потом это название вычеркнули из учебников. А тюрьму снесли сами французы во время своей самой знаменитой революции.

— Тюрьма… — разочарованно протянул Альписаро Посседа. — Всего-то… Хватит с меня и башен Келлета…

Я кивнул.

Но визит меня не разочаровал.

Теперь я знал, что жители Альтамиры, к счастью, состоят не только из таких, как Маргет”.

“…Несколько дней я не видел “Газетт”, так как беспробудно сидел и лежал на старой мельнице Фернандо Кассаде. Маргет искала меня, но вечерами непременно ходила смотреть на не–гаснущее окно президентского кабинета. Там собирались восторженные толпы. Маргет радовалась вместе с ними, но, вернувшись домой, плакала, потому что не находила в списках “Газетт” моей фамилии. На пятый день, совсем расстроенная, Маргет решила пойти на мельницу, но на узкой тропе споткнулась и вывихнула ногу. Случайные прохожие привели ее домой.