Чтение онлайн

— Что это за картина?

Не сговариваясь, мы повернули головы к стене.

Смерч продолжал всасывать в себя испуганные кораблики. Мы рассмеялись.

— Кирк не один год копался в газетных архивах, — отсмеявшись, объяснил Джек. — Он узнал, что такая же изнурительная долгая жара стояла в этих местах почти семьдесят лет назад. Забавная тварь этот глоубстер. Ведь уже тогда он мог считать воды пролива своими.

2

Ни дуновения.

В небе, одно за другим, как на проявляемой фотопластинке, проступали все новые и новые призраки тонких перистых облаков. Высота, на которой они плыли, была ужасной. Я это чувствовал.

— Плесни еще. — Я внимательно прислушивался к своим ощущениям. — Мне ведь не нырять сегодня под воду?

— Выпей, — разрешил Джек. — Но самую малость. Сегодня нам понадобятся трезвые головы.

— Для чего?

— Мне для беседы, тебе для наблюдений.

— Для наблюдений? За чем я должен наблюдать?

— За кем, — поправил меня Джек и взглянул на часы. — Сегодня мы с Отисом встречаемся с Мелани Кертрайт. Встреча произойдет в твоей комнате. Кажется, я зацепил Мелани, иначе она не откликнулась бы на предложение. Конечно, она появится с охраной, но оставит китайцев внизу. Не в ее правилах разговаривать на важные темы при свидетелях.

— А Отис?

— Кирк не свидетель. Он действующее лицо.

— А почему в моей комнате?

— Потому что мне нужно, чтобы ты видел и слышал все. Сейчас мы отодвинем шкаф. Видишь, здесь была когда-то дверь, она соединяла наши комнаты. С твоей стороны поставлено зеркало. Видишь, у него замечательное свойство. С этой стороны это просто прозрачное стекло. Ты будешь видеть нас, а мы будем видеть только собственные отражения. Я хорошо платил мадам Дегри, она позволила мне переоборудовать эти двери. В твоей комнате я назначал деловые встречи. Хорошим местом был островок Лэн, — вздохнул он. — Само собой, Эл, вся беседа будет записываться на пленку. Записывающее устройство вмонтировано в ручку двери. Когда все закончится, ты заберешь пленку.

— Мне обязательно слушать вас?

— Обязательно, — кивнул Джек. — Люди разные, и реакции разные. Всякое может случиться. Твое дело спокойно наблюдать за всем, что происходит. Слушать и наблюдать. Всего лишь. Можешь варить кофе, курить. Но даже если в меня и в Кирка начнут палить сразу из пяти пистолетов, твое дело — только наблюдать. Что бы ни происходило, Эл, тебе категорически запрещено вмешиваться. Даже если нас на куски будут рвать. Зато потом ты заберешь пленку и доставишь ее шефу.

— Но баллоны акваланга почти пусты.

— Наша беседа может закончиться и иначе…

— А если нет? Если в вас действительно начнут стрелять?

— Тогда ты заберешь пленку и пересечешь пролив.

— Но, Джек. У меня тоже есть сомнения. Я рубил эту мерзлую тварь ножом, я дышал воздухом, в который висела ледяная пыль. Два месяца назад для того, чтобы отправить на тот свет девять тысяч человек, хватило палки, которой кто-то ткнул в выброшенную на берег тварь. Почему ты думаешь, что сейчас со мной ничего не случится? Почему ты думаешь, что я не поражен адентитом?

— Да потому, что сижу с тобой за одним столом, — раздраженно отрезал Берримен. — Делай свое дело и не думай об этом. Незачем тебе думать об этом. Хватит тебе воздуха, чтобы пересечь пролив?

— Сомневаюсь.

— Опять сомневаешься?

— Аквалангом пользовался твой напарник, аквалангом пользовался я. В баллонах воздуху на час, ну, в лучшем случае на час с минутами.

— За это время можно добраться до середины’ пролива.

— А дальше? Всплыть и попроситься в патрульный катер?

— Нет, — сухо сказал Джек. — Утопить акваланг и добираться до берега вплавь.

— Риск слишком велик.

— Мы обсуждаем варианты, Эл. Некоторые, наверное, маловероятны. Но я хочу, чтобы ты был готов к ним. Я верю в здравомыслие Мелани.

— Хорошо, Джек. А как тебе такой вариант? С пленкой добираюсь до материка и падаю замертво. Прямо на берегу. Труп найдут и отправят в морг. Не боишься, что это приведет уже к сотням тысяч трупов?

— Не боюсь, — сухо ответил Джек. — Тот, кто наткнется на твое тело, сразу позвонит в санитарную инспекцию. К тебе никто не будет прикасаться. Тебя сожгут. Огнеметами. Там же, где найдут. Эл Хуттон превратится в горстку безобидного пепла.

— Как они догадаются?

— Это не составит труда. На тебе будет майка. “Внимание, опасность! Я сбежал с острова Лэн!”

— Этого достаточно?

— Да.

— Ты сейчас это придумал?

— Нет. Гораздо раньше.

— На твоем напарнике, пересекшем пролив, тоже была такая майка?

— Конечно. Я промолчал.

— Ну? — спросил Джек. — Есть вопросы?

Я опять промолчал. Был у меня еще один вопрос, но я не стал его задавать. Что мне Отис? Я и в своей судьбе не был уверен.

1

Я устроился удобно — в полутора метрах от зеркала, позволяющего видеть все, что делается в моей комнате. Входную дверь надежно запер, телефон отключил — ничто не могло отвлечь меня от наблюдений.

Отис много чего говорил о Мелани Кертрайт. Стерва и шлюха, готовая стащить с твоего стола последний кусок хлеба, только отвернись! — но в комнату вошла женщина, ничем не подтверждающая такую репутацию. Лет пятьдесят, но об этом как-то забывалось. Длинноногая, тонкая, с замечательно загорелой кожей, позволяющей носить короткую юбку и открытую блузку, — наверное, так и должна была выглядеть спасительница острова Лэн. Высокий лоб — ученая дама. Узкие скулы, быстрый, внимательный взгляд. Кирка Отиса, устроившегося в кресле, в непосредственной близости к столику с напитками, Мелани Кертрайт демонстративно не заметила. Не знаю, кем она его считала. Может, просто посетителем бара “Цо–Цо”, хроническим потребителем плохого порто. Зато Джеку улыбнулась:

— Приятно обсудить серьезную проблему с привлекательным мужчиной.

Прозвучало очень по–женски, и Берримен улыбнулся:

— Уверен, вам будет интересно.

Мелани посмотрела на Джека с искренним интересом. Как, скажем, на мышь, случайно выбежавшую из-под ног. В душе она явно наслаждалась ситуацией, ей, наверное, казалось, что она полностью ею владеет.

— Было время, вы не верили в существование глоубстера. — Джек тоже понял состояние Мелани. — С тех пор что-то изменилось?

— Что вы имеете в виду?

— Скажем, людей, тайком прогуливающихся под моими окнами.

— Ах это, — протянула Мелани. — Это всего лишь необходимая мера предосторожности. Настроение горожан должно контролироваться.

— Таким способом?

— А чем он хуже других?

— Действительно.

Они явно понимали друг друга, но Отис чего-то не понимал. Он злобно ощерился. Ему хотелось выпить, но он пока держался. Я хорошо видел все, что происходило в моей комнате. Беседа писалась на пленку, но я тоже старался не упустить ни одного жеста, ни одного слова.