Чтение онлайн

Я усмехнулся: и для законной.

Час, может, полтора я исследовал сад.

Ни души. Металлическая лесенка Бауэра лежала там, где я оставил ее. Душно несло запахом роз. Как это ни странно, даже исследуя сад, я думал о рукописи. Перед тем как сунуть ее в сейф, я глянул на последние страницы. Несомненно, Беллингер был мастером сюжета. Лейтенант Риттер не отобрал автомат у Шерфига, но почему-то они изменили курс и двигались теперь к острову Сабин. Неужели датчанин пошел с немцем добровольно? Что случилось на полдороге к Ангмагсалику? Ледяная тоска гренландских пространств покалывала мне нервы. Слишком большой заряд злобы и ненависти был впрессован в рукопись, чтобы сразу отойти от нее.

Снова шорох. Удаляющийся, невнятный.

Просидев в траве полчаса, я поднялся наверх. Следовало часок поспать, силы могли мне понадобиться. Следы, если они есть, я отыщу утром, а рукопись…

Ну, рукопись никуда не денется. В этом я был убежден.

16

Я проспал не более часа, но полностью восстановил силы.

Зато Беллингер и не думал подниматься. Так и не дождавшись его, я отправился в обход стены. Розовые утренние облака высокими башнями стояли в небе, тянул легкий ветерок — природа тонула в умиротворенности. Я внимательно присматривался к каждому кусту, исследовал все подозрительные участки, но никаких следов не нашел. Зато, обескураженный, услышал знакомый свист. Поднявшись по лесенке, я недовольно глянул на дорогу.

— Сколько бутылок побили, — укорил меня Иктос. Наверное, он имел в виду стеклянные осколки, вмороженные в бетон. Хитрые глаза его бегали. — Твой хозяин не дурак выпить, да?

— Он к выпивке не притрагивается.

— А откуда столько бутылок? — резонно возразил бывший грек. — Никогда не Встречал людей, не притрагивающихся к выпивке.

— Тебе не везло.

— Не злись. — Иктос похлопал по оттопыренному карману. — Спускайся на травку. — Он явно помнил мою угрозу. — Утро только–только началось, а ты злишься. Плохой у тебя характер.

Наверное, он мог говорить долго, но его прервали.

Из-за поворота, мягко урча, выкатился открытый “форд”.

За рулем сидел удивительный человек: белый костюм, белые перчатки, белая шляпа, такое же белое, да нет, конечно, просто бледное лицо — это в самый-то разгар лета! Зато узенькие его усики казались черными до неприличия.

— Кажется, я заблудился. — Человек в белом с любопытством взглянул на Иктоса, потом на меня. — Там дальше есть дорога?

— Только для вездехода.

У Иктоса от удивления отвалилась челюсть.

Этим он сразу снял мои сомнения. А человек в белом сунул руку в перчатке под приборный щиток и извлек на свет божий дорожную карту, отпечатанную на пластике.

— Вилла “Куб”. Вы знаете, где это?

Я недовольно кивнул в сторону пораженного Иктоса:

— Спросите у него.

Теперь я видел, что они точно не знают друг друга.

— Вилла “Куб”? — Бывший грек наконец совладал с собой. — Это рядом. Вы проскочили мимо.

— Похоже, места тут не густо заселены.

— Да уж…

— А дальше? Совсем, наверное, пустоши?

— Там лес. И болота. — Иктос теперь сгорал от любопытства. — Там дальше даже вездеход не везде пройдет.

Человек в белом ухмыльнулся:

— Хочешь заработать бумажку?

Он смотрел на меня, и я хмуро откликнулся:

— Смотря какую…

— Разумеется, не самую мелкую.

Иктос завистливо кашлянул, показывая, что он тоже не прочь заработать не самую мелкую бумажку, но человек в белом и бровью не повел:

— По запаху слышно, что у тебя неплохой цветник. Розы?

Он внимательно смотрел на меня. Он был такой чистенький, такой беленький, что лучше бы ему не закатывать глаза — вылитый покойник.

— Что есть, то есть, — проворчал я.

— Нарежешь бутонов? Хочу удивить Раннера.

— Разве он приехал? — спросил я.

— Разве он уезжал? — удивился человек в белом.

— Разве он собирался приехать? — подвел итог Иктос. Ему явно не хотелось, чтобы на неожиданном госте заработал только я. — Мистер Раннер всегда сообщает о приезде заранее. И о гостях. — Он подозрительно почесал голову. — О гостях я ничего не слышал.

— Ты с виллы “Куб”? — Человек в белом цепко осмотрел Иктоса. — Судьба справедлива.

— Почему это?

— Ты же говоришь, что хозяина нет. Значит, розы мне не нужны. Могу сэкономить на бумажке.

— А чего экономить? — возразил грек, победоносно поглядывая на меня. — Едем в “Куб”. Я нарежу бутонов за полцены. Вы же к мистеру Раннеру ехали.

— Тогда прыгай в машину, — приказал человек в белом. И добавил, подмигнув: — Сосед у тебя какой-то необщительный.

Не знаю, что ответил Иктос. С веранды донесся голос Беллингера:

— Айрон!

— Иду, — откликнулся я.

Появление человека в белом мне не понравилось.

— Айрон!

Я уложил лесенку под стеной и, не торопясь, поднялся на веранду.

— Не больно ты тороплив. — Старик сердился. — И что это за имя такое — Айрон? Где такое нашли? — Он не удержался и процитировал: — “Зовите меня Израил”. Кто тебя окрестил Айроном?

— Родители.

Старик удрученно уставился в кофейную чашку.

Что он видел на ее дне, в мутных, расплывшихся разводах? Тень незнакомого мне человека? Или очертания неизвестных домов?

Не знаю.

Я не мог выбросить из головы рукопись.

Что заставило промышленника Мата Шерфига изменить путь? Ведь немец убил его эскимосов и гордость Дании поэта Рика Финна. Что ожидало промышленника на тайной метеостанции? Я даже покачал головой, и старик заметил это.

— Айрон, — сказал он. — Сегодня нам понадобится обед. Не надо никаких ухищрений. Что-нибудь такое, ну, не совсем примитивное. Ты ведь справишься?

Я кивнул.

— Во сколько мы ждем мистера Ламби?

Беллингер насторожился:

— Зачем тебе это знать?

— Чтобы все приготовить вовремя.

— Займись обедом прямо сейчас, и ты успеешь.

— Но мистеру Ламби надо будет открыть ворота.

— Он просигналит, и ты услышишь. — Старик темнил, и я не мог понять — почему.

— Запомни, — заметил он не без торжественности, — я не люблю, когда нарушают гармонию.

Я кивнул.

Долгое одиночество не прошло для старика бесследно.

— Айрон Пайпс, — выпрямился он в кресле. — Когда-то я писал книги. Тебе это, наверное, не совсем понятно, но написание книги — это всегда тайна. Не важно, чему посвящена книга, если она настоящая, она всегда связана с тайной. И еще с будущим. Если ты даже написал о короле Артуре, ты все равно коснулся будущего. Когда я начинал очередную книгу, Айрон, я думал о совершенно невозможных вещах. Иногда я хотел возродить прошлое, но всегда получалось так, что я пишу о будущем. Это мне и Сароян говорил. А ведь когда я писал свои книги, Айрон, я просто вспоминал о том, что уже произошло… Я же не мог знать про то, что случится в будущем… Когда-нибудь… Например, сейчас…