Чтение онлайн

— Когда в человека стреляют почти в упор, — сказал я Бел–лингеру, — его физические недостатки становятся как-то менее заметными.

Старик усмехнулся:

— Там твои гости? Это они стреляют?

— Почему мои? — удивился я. — Уверен, что они пришли к вам. Мне они, кстати, предлагали уйти. Так и сказали, уходи, мол. Что тебе делать в таком глухом углу.

Теперь удивился он:

— Ты отказался?

С “вальтером” в сухой, украшенной старческими веснушками руке он выглядел еще более загадочно. В глазах мерцало старческое любопытство.

— Конечно, отказался.

— Но почему? — еще больше удивился он. — Чего хотят эти люди?

— Возможно, это ваши читатели, — ухмыльнулся я.

— Вот как ты заговорил, Айрон Пайпс. Стоит ли поднимать шум вокруг старика–писателя? — Он тоже ухмыльнулся. Что-то там сошлось в его тайных размышлениях. Но что-то и не сходилось. По крайней мере никаких резких решений он не принимал — седой крепкий одуванчик, еще не обдутый жестокими ветрами времени.

Решение принял я.

— Вставайте. Здесь оставаться нельзя.

Я ожидал споров, но старик не протестовал. Правда, он захотел, чтобы я потащил наверх и его любимое кресло, но я убедил его выразительным взглядом. Наверху, в кабинете, все еще попахивало взрывчаткой. Сдвинув два книжных шкафа, я закрыл проем вырванной взрывом двери. Часть книг упала на пол, но Беллингер не обратил на это внимания. Кабинет его ничем не удивил. Старик ни разу не согнулся, чтобы поднять какую-нибудь бумажку.

Я указал ему в угол.

Туда же, перевернув письменный стол, я сдвинул кресла.

Отсюда через распахнутое окно мы могли видеть самую опасную часть сада.

— Я хочу кофе, — сварливо заметил Беллингер.

Я изумленно оглянулся:

— Кофе? Сейчас? Боюсь, вам придется ждать.

— Долго?

Я невольно рассмеялся:

— Говорят, у кошки девять жизней. Чтобы ее убить, надо применить все девять способов умерщвления. Но вы-то куда торопитесь?

Беллингер нахмурился:

— Как долго все это протянется?

— Думаю, недолго.

— Это хорошо, — усмехнулся он. — Я не хочу долго ждать.

— Главное, не вставайте с кресла, — заметил я рассудительно. — Если один из ваших читателей устроится вон на том дубу, здесь не останется непростреливаемого пространства.

Кофе! Старик не уставал меня изумлять.

Иногда мне казалось, что я ему просто мешаю, что я вторгся в сценарий, в котором все давно расписано и в котором для меня нет роли, а иногда…

— Может, они ушли?

Я промолчал.

Отвечать не было смысла.

К тому же, в отличие от него я не хотел, чтобы нападавшие ушли.

Напротив, я ждал активных действий, потому что одного из нападавших нужно было взять живым.

20

Прошло семь минут.

Напряженная тишина установилась в саду, даже цикады смолкли. Возможно, их напугали выстрелы.

— Ну? — сердито спросил Беллингер. — Теперь они точно ушли. Почему бы нам не спуститься вниз?

— Не стоит торопиться.

— Здесь скверно пахнет. Это дым. Мне здесь не нравится. Я не хочу дышать таким воздухом.

— Уж лучше таким, чем вообще не дышать.

Кажется, до него что-то дошло, но молчать он и не думал:

— Айрон Пайпс, почему у тебя такое дурацкое имя?

— Не знаю.

— Ты слишком прыток для человека, который носит такое имя. Ты непонятен мне. Я бы сказал, что ты темен, Айрон Пайпс.

— Не все ли равно, каков я?

Он помолчал. Потом спросил:

— Кто эти люди?

— Не знаю. Но доверять им нельзя. Иначе можно угодить в тот пресловутый ряд.

Я спохватился.

Я как бы спохватился, но старик проглотил наживку:

— Ряд? — Он, кажется, что-то понял. — Какой ряд? О чем ты, Айрон Пайпс?

— Ну как. Вы ведь из знаменитостей. Говорят, вы входите в десятку самых знаменитых людей мира.

— Да ну! — саркастически хмыкнул Беллингер. — Ну и что?

— Я как-то читал в газетах…

— Что ты там мямлишь? — нетерпеливо потребовал Беллингер.

— Ну, я как-то читал в газетах про этих про всех… Ну, про знаменитых… Про какого-то Хана, физик такой. И про Курлена. И про Сола Бертье. И еще там писали про журналистку, которую убили. Я еще удивился, что как знаменитость, так рядом обязательно стрельба. Вот и у вас такое.

— Где ты такое читал? В какой газете?

— Не помню.

— Действительно интересный ряд. — Беллингер смотрел на меня непонимающе. Но я его наконец заинтересовал. — Для простого садовника ты недурно начитан, Айрон Пайпс.

— Я не совсем обычный садовник.

— Теперь я это вижу.

Он помолчал. Потом заявил, впадая в привычные воспоминания:

— Сола Бертье я знал. Даже слишком хорошо. Некоторые пишут о нашей дружбе. Это преувеличение. Дружбы не было. Дружить с Солом мог только ядовитый паук. Зато Сол много пил. Настоящая скотина, говоря между нами. Его мировоззрение всегда было густо окроплено алкоголем. Не удивился бы, узнав, что с борта яхты его сбросил очередной сожитель.

— Сожитель?

— Можно найти и другие определения, — покосился на меня Беллингер. — У Сола Бертье было много слабостей.

— Для одного человека что-то уж правда много.

— Но у него и талантов было не меньше. Но порядочная скотина! — Он будто мысленно сравнил с кем-то этого Сола Бертье. — Правда, о Бертье пишут много неверного. Я-то его хорошо знал. И Памелу я тоже хорошо знал. Зря она ввязалась во все это. Незачем было ввязываться. Там за милю пахло паленым.

— Вы из той же породы?

Старик усмехнулся и поднял на меня усталые глаза:

— Хочешь утвердить названный ряд?

Не отрываясь от окон, я кивнул:

— Надеюсь, мои слова вас не обидели?

— Нисколько, Айрон Пайпс. Как ни крути, люди, упомянутые тобой, если уж не достойные, то, во всяком случае, интересные.

— А знаете, как они кончили?

Он коротко ответил:

— Знаю.

— Тогда не вставайте с кресла.

Внимательно вглядываясь в темную листву дубов, окружающих дом, я спросил: