Чтение онлайн

— Я ее оставил с внутренней стороны, — возразил я. — Как ты взобрался на стену?

— Вот большое дело! — Иктос занервничал. — Да ухожу я, ухожу, сам видишь! Я хороший мешок испортил. Там битое стекло, просто так не переберешься. Ухожу, ухожу, чего ты разгорячился?

— Проваливай, — процедил я.

— Видишь, я уже ухожу. И кричать нечего.

Я вышел из-за дуба и остановился на краю канавы.

Иктос действительно знал дорогу. Моя лесенка была прислонена к стене, а с другой стороны он, наверное, подставил свою. Я молча следил, как бывший грек, пыхтя, взбирается на стену. Наконец он сел там и свесил вниз ноги.

— Видишь, — сказал он чуть ли не с укором, — я к тебе по человечески, а ты кричишь.

— Еще раз повторишь этот фокус, пеняй на себя.

— Это и есть новый садовник мистера Беллингера?

Я не сделал ни одного движения.

Обычно в того, кто в подобной ситуации проявляет прыть, стреляют сразу.

Я не хотел, чтобы в меня стреляли. Я даже не шелохнулся, только скосил глаза в сторону говорящего. Тем более что он был не один. Крепкие спортивные ребята в коротких кожаных куртках с удобными накладными карманами. Случись неожиданное, стрелять можно, не вынимая оружия. Конечно, куртки будут испорчены, но это второе дело.

— Теперь-то я могу хлебнуть? — смело спросил со стены Иктос.

Один из крепышей кивнул.

Иктос ухмыльнулся и сделал большой глоток.

— Зря ты все время грозишься, — укоризненно сказал он мне. — Я таких, как ты, знаю. Грозятся, грозятся, а дела не делают. А вот я, если что, — похвастался он, — бью сразу.

— Он тебе грозил? — удивился ближайший ко мне крепыш. — Почему?

— У него привычка такая, — ухмыльнулся Иктос. — Они тут с хозяином, как сычи. Сколько раз предлагал: хлебни из фляжки.

Так же осторожно я скосил глаза в другую сторону.

Человек, выступивший из-за дуба, несомненно, был главным в явившейся на виллу троице. На нем была такая же, как на близнецах–крепышах, кожаная куртка, но рук в карманах он не держал. Значит, был уверен, что его подстрахуют.

— Ты действительно садовник?

— А ты кто? — тупо спросил я.

— Не груби, — предупредил он. — Я ведь обращаюсь к тебе вежливо. Вот скажи, например, — ткнул он пальцем в ближайший куст, — что это за розы?

— Галлики, — ответил я. — Диковатые, но все еще галлики.

— Верно. А те, белые?

— Луны.

— Опять верно. — Он с удовлетворением кивнул. — А те, что там у канавы?

— Чайные. Самые обыкновенные чайные. Почти шиповник.

— Почему ты так запустил сад?

— Просто не успел еще навести порядок.

— Ну–ну, — сказал он. — По–моему, ты тут больше гуляешь, чем трудишься. Ты знал глухонемого?

— Нет.

— Жаль. — Особой жалости в его голосе я не уловил, но он и не старался. — Неглупый был малый и умел помогать. Друзьям, самому себе, даже бывшему хозяину.

Бывшему… Значит, они считали старика мертвым…

Ну да, они видели машины. Они могли видеть и то, как в машину грузили труп. А вот появление мистера Ламби вполне могли пропустить. Он приехал на поезде и шел пешком через лес. Значит, они явились убедиться в том, что Беллингер мертв. Почему-то для них это важно. В общем, я был готов действовать.

Иктоса я в расчет не брал. Он сидел на стене и болтал ногами. И близнецов–крепышей я не особенно опасался. Но вот человек в берете… Наверное, его-то и надо брать живым, подумал я. И тут же понял, что этот вариант нереален. Человек в берете был опасен. Именно его следовало вывести из игры.

— Ты можешь проваливать, — заявил Иктосу человек в берете.

— А премия?

— Как договорились.

— Ладно. — Иктос неожиданно ловко скользнул за стену.

Я напряг мышцы. Я знал, что действовать мне придется одному и в полную силу. И знал, что еще рано подавать сигнал людям Берримена.

— Тебе повезло, — вполне доброжелательно произнес человек в берете. — Можешь лезть на стену за этим придурком и затаиться в лесу. От тебя нам ничего не надо. Часа через полтора можешь вернуться на виллу, тут уже никого не будет. Но часа через полтора, не раньше, — подчеркнул он. — А хочешь, уезжай совсем. Правда, что тебе делать в этих глухих местах?

— А вы?

Вопрос не понравился человеку в берете.

— Не бери на себя слишком много, — оглядел он меня.

Я кивнул, и неловко (пусть видят мою неловкость) полез по лесенке.

Ситуация была настолько ясной, что близнецы–крепыши расслабились; человек в берете тоже не проявлял настороженности. Звон шмелей, сонный стеклянный воздух, душные запахи — прекрасный летний вечер. “Тревога, — шепнул я. — Джек, тревога”. Никто не слышал моего шепота, кроме, надеюсь, Берримена. Уложится ли он в десять минут? Приподнявшись над стеной, на которой все еще валялся брезентовый мешок Иктоса, я увидел на дороге открытый армейский джип. Мордастый водитель равнодушно сидел за рулем, еще один крепыш, поразительно похожий на тех, что стояли на краю канавы, курил, навалясь на переднее крыло.

— Они пропустят меня? — трусливо спросил я человека в берете.

Он кивнул:

— Конечно.

Он стоял почти подо мной, это меня устраивало. Близнецы обязательно упустят несколько секунд, я это чувствовал. А уж я воспользуюсь этими секундами. Мне должно хватить их.

— Я что-то должен сказать тем, на дороге?

— Будет лучше, если ты помолчишь, — усмехнулся один из крепышей–близнецов, но человек в берете отогнул лацкан курточки и что-то негромко буркнул. Я оценил связь: куривший у джипа моментально выпрямился и без особой приветливости, но помахал мне рукой.

— Проваливай.

Я совсем было собрался перенести ногу через гребень стены, когда со стороны невидимой веранды (ее прикрывали хозяйственные пристройки) донесся звон бьющегося стекла. Что-то там упало. Может, стакан.

— Там кто-то есть?

Похоже, до этого момента они впрямь верили в то, что полиция увезла труп Беллингера.

— Где? — тупо переспросил я.

— Ладно, проваливай, — быстро сказал человек в берете и полез в карман.

Но я не позволил ему вытащить пистолет. Оттолкнувшись от лестницы, всем своим весом я обрушился на него. Я знал, в этой игре он больше не участвует. Ему не повезло. Он даже не охнул, только шея странно хрустнула. Сильным толчком меня отбросило в заросшую травой канаву. Краем глаза я успел увидеть, как полетели в воздух клочья кожи — близнецы открыли стрельбу, не вытаскивая оружия из карманов.

Но они опоздали.

Я уже достиг хозяйственных пристроек и нырнул за них.

Пуля с неприятным шлепком ударила в кирпичную стену над моей головой. Посыпалась оранжевая пыль, я крикнул:

— Мистер Беллингер, не стреляйте!

— Потрясен твоей прытью, Айрон Пайпс. Раньше ты вроде прихрамывал?

Я не ответил.

Нападающие вряд ли сунутся сюда, пока не поймут, сколько нас и чем мы вооружены. Но боюсь, речь шла о двух, ну, пусть о трех минутах. “Джек”, — шепнул я и не услышал знакомого отзыва. Машинально коснулся пальцами правого уха — его жгло. На пальцах осталась кровь. Пуля сорвала кожу с мочки, а вместе с нею вживленный датчик. Люди Джека теперь не слышали меня, не могли слышать. К счастью, сигнал тревоги я им уже послал.