Чтение онлайн

В то же самое время, она встала на колени у ног пастора. Он взял жестяную кружку, наполнил ее водой и вылил ее на голову Мата Хари, в то время как она, все еще стоя на коленях, продолжала причесываться.

Это было что-то вроде крещения. Я не понял эту церемонию у протестантки. Мне сказали, что это был специальный обряд у одной из сект лютеранства.

Помощницы зашнуровали на ее ногах красивые ботинки: почти все, что осталось от ее былой роскоши.

– Теперь, мои перчатки.

Она их застегивала долго, тщательно. Потом ей передали шляпу.

– Так будет в порядке, не так ли, мэтр? – обратилась она к своему адвокату. Но мне нужны мои булавки в шляпе.

– У нас их нет, – сказала младшая сестра Мари.

– Это запрещено правилами, – пояснил начальник тюрьмы.

Секретарь суда капитан Тибо выдвинулся вперед, с карандашом и листком бумаги в руке:

– Есть ли у вас разоблачения, которые вы хотели бы высказать?

– Я? – встрепенулась Мата, как в гневе. – У меня нет ничего, о чем надо сказать вам, и, даже знай я что-то, о чем следовало бы рассказать, именно вам я об этом и не сказала бы.

И она презрительно пожала плечами, с пренебрежением взглянув на офицеров.

Младшая сестра Мари разразилась слезами.

– Не плачьте, сестра Мари. Не плачьте… Будьте веселой, как я. И потрепала ее по щекам:

– Какая она маленькая, сестра Мари! Потребовались бы две сестры Мари, чтобы сделать одну Мату!… Не плачьте.

Смелая сестра милосердия тряслась от рыданий.

– Погодите, – повторила Мата. – Вообразите, что я уезжаю в большую поездку, что я собираюсь вернуться, и что мы еще встретимся. Впрочем, вы ведь немного пройдетесь со мной, не правда ли? Вы меня проводите.

И она ее обняла.

Приготовления были закончены. Обернувшись к адвокату, она произнесла:

– Ах! Вот пакет писем, которые надо вручить. Но мне нужно написать еще два или три…

– Вы напишете их внизу, в канцелярии, – ответил начальник тюрьмы.

Мата бросила ледяной взгляд, привела в порядок свою шляпу, поправила волосы, и топнув ногой, тоном гневной, но сдерживающей себя женщины, воскликнула:

– Я готова, господа!

Судьи вышли. Осужденная последовала за ними, между адвокатом и пастором. Приоткрывая дверь, охранник захотел взять ее за руку:

– Не трогайте меня! Не трогайте меня! – пылко произнесла она. – Я не хочу, чтобы кто-то прикасался ко мне. Сестра Мари, дайте мне руку.

Кортеж вышел. Мата двигалась быстрым шагом, держа за руку младшую сестру милосердия. Так мы пришли в канцелярию.

– Вот все, чтобы писать, – сказал ей начальник охраны.

Мата села, сняла перчатку, и в течение семи-восьми минут написала письма и подписала конверты.

– Адвокат, – сказала она своему адвокату, – возьмите эти письма, положите их в конверты… Но не ошибитесь с адресами!… А то из-за вас начнутся семейные драмы…

И она рассмеялась.

– Главное, не перепутайте конверты!

Она теперь стояла на пороге маленькой двери, выходящей на двор. Автомобиль трясся; жандарм придерживал открытую дверь. Я опустил шторы, и осужденная направилась в машину; пастор Дарбу уселся рядом с нею; напротив, на откидных сидениях, сели сестра Мари и другая сестра милосердия.

Жандарм занял место рядом с шофером. Это была вся охрана: поведение осужденной не требовало никаких других мер предосторожности.

Я дал сигнал к отправлению. Во главе колонны ехала машина членов военного трибунала, затем машина с осужденной, моя машина, машина доктора Соке, и запасная машина на случай поломки. Эта последняя была пустой при отправлении, а при прибытии я заметил, что в ней сидело шесть человек!

Мы катились на средней скорости к площади Пляс-де-Насьон и к воротам Авеню-Домениль, когда внезапно нас окружили. Перед нами и позади нас появилось около двадцати автомобилей с журналистами. Они решили объединиться и ехать во главе эскорта, чтобы попасть в Венсен. На середине проспекта они повернули направо, чтобы направиться через лес к стрельбищу. Но это была не та дорога! И дорога была преграждена!

Мы продолжили ехать прямо, чтобы добраться до форта. Журналисты поняли, что мы поехали не за ними, а когда мы их обгоняли, я видел их жесты огорчения. Я понимал их разочарование и искренне жалел их.

Мата Хари действительно держалась решительно, и это немного удивляло.

– Это – актриса, – поговаривали тогда. И еще якобы защитник убедил ее, что, как в «Тоске», ружья зарядят холостыми патронами. Именно поэтому она демонстрировала свое самообладание. Она считала, что в патронах нет пуль, и что ее не убьют – из-за ее высоких связей.

– Это – смешная история, – отвечал я. Танцовщица прекрасно знала, что ей предстоит умереть. Когда она отказалась от осмотра врача врачом, она знала, что отвергла свой последний шанс спасения. Впрочем, ее адвокат формально опроверг эту легенду сейчас.

Легенда, тем не менее, продолжала жить. Легенды всегда труднее всего разрушить. Я даже слышал, как люди уверяли меня – меня! – что Мата Хари не умерла. Если бы я не был там, то, может быть, даже и поверил бы, по крайней мере, засомневался бы…

Но давайте возобновим наш рассказ.

Прежде чем попасть на стрельбище, где производится казнь, всегда приходилось проходить через донжон. Там мы простояли несколько минут, чтобы подождать эскорта драгунов, который сопровождал кортеж, начиная от форта и до столба.

Машина с репортерами смогла заехать с нами в форт. Я сделал вид, что этого не заметил. Но комендант форта ее увидел и заставил повернуть назад.

– Сабли наголо! – приказал командир конвойного взвода.

И мы вот на пути к последнему этапу. Начались разбитые дороги, машины могли ехать только медленно и сильно тряслись.

Конные часовые галопом проносились по хмурой равнине, не разрешая никому приближаться к стрельбищу. Рассвет розовел на сером небе. Вдалеке заводской гудок призывал рабочих на работу.

Вот зловещий холм; у подножия его столб, или, скорее, свая из тонкого ствола дерева.

Войска выстроились в три шеренги, образовав каре, окружавшее стрельбище. Там присутствовали подразделения всех родов войск. Машина осужденной остановилась на одном из углов образовавшегося квадрата.