Чтение онлайн

Бармен осекся. Пока он говорил, мы вышли на небольшую поляну.

Неприятное место, идеально подходящее для засад и прочих мрачных дел. Которыми, похоже, здесь и занимались. Поляну, а кое-где и тропинку пересекали глубокие борозды. Развороченная земля была влажной и это тоже было знакомо. Недавно здесь дрались. Дрались зло и безжалостно, кромсая друг друга "брандспойтами". Плохо...

"Брандспойт" или "клизма", несмотря на игривое название, штука страшненькая. Лет пятнадцать-двадцать назад "клизмы" с успехом использовались нашими ребятами в условиях планет с низким атмосферным давлением. Струя воды, выстреливаемая под чудовищным напором, режет камень и органику как масло. Понятно, оружие ближнего боя, но эффект... Неприятно смотреть.

Бородатый экс-медик остановился.

– Подожди, - прошептал он, неопределенно помахав мне рукой. Подожди, парень. Слушай, я хочу предложить тебе пассаж. Ты ведь, парень, здесь не просто так, ты многое можешь... Постой, - оборвал он, увидев, что я собираюсь возразить.
– Не надо сказок! Ты не Андерсен, не нервируй мои хромосомы. Планета на карантине, а ты у нас! Неужели я не понимаю шутки юмора. Так вот, мне нужно улететь с Лабы. Ты со своими полномочиями можешь помочь. Взять с собой туда, - он ткнул пальцем в зенит.
– Хотя бы на орбиту. Если я не исчезну с Лабы, они меня доконают. Катрин с матерью, либо эти... За малый энтузиазм и недостаточную нравственность. Некуда мне с Острова податься, только на орбиту. Подожди, головой не качай. Я мно-о-огое знаю!

Я смотрел на бармена и не мог понять - придуривается он или говорит серьезно. Было некое несоответствие между смыслом, тоном слов и поведением. Он не бил себя в грудь, не хватал меня за руки. Вещал, скромно потупив очи и ковыряя ногой дорожку. И еще улыбался... А потом он поднял глаза, и все стало на места. Глаза были стеклянные и пустые. Как объективы. Глаза совершенно больного человека.

– Галактика чудес! Будто сам уехать не можешь, - попробовал урезонить его я.
– Оформи визу на выезд.

– Кто ж меня отпустит?
– прошипел бородатый.
– С Лабы, парень, не уезжают. Никто и никогда! Не было, как земляне появились, ни единого случая. Вас, чужаков, сюда пускают, идиллией нашей полюбоваться, а нас... Здесь же так хорошо! Все довольны, все! Попробуй не будь... Каждый туда хочет, - он, воровато оглянувшись, снова ткнул пальцем в белесое небо.
– И каждый не пустит другого. Всяк на себя тянет, а равнодействующая - ноль. Зависть, злоба, красивые слова. Лаба.

Бармен был сумасшедшим, но в его словах чувствовалась логика. "Каждому свое" - знакомая присказка! Каждому свое и у себя. Запугать народ, отучить думать, заляпав патокой сладких речей, и главное - не отпускать от себя, держать под рукой. "С Лабы не уезжают". Стоп! А как же Мишель? Он учился на Земле. Что-то этот тип напутал...

Я почувствовал легкое беспокойство.

– Видишь ли, дружище, я бы всей душой. Всеми фибрами и порами, так сказать. Хоть на орбиту, хоть на Землю. Но, подумай сам, какие мои права? Прилетел-улетел... На всякий случай оставь код своего фона, я попробую разузнать.

Я говорил и говорил. Врал неумеренно и беззастенчиво. С одной стороны, бородатый многое знал. И хотя говорил намеками, упускать его было нельзя. А с другой стороны, что я могу? Возьму код, там видно будет.

– Эх, мон шер ами, как говаривал мой друг лингво-археолог. Простой ты парень. Плохо себя ведешь! Не хочешь хорошо вести... Жаль.

Он покачал головой и с явным сожалением добавил:

– Ладно, потопали к твоим фонтанам.

Последней фразой бармен обманул меня только на секунду. Но и этого хватило.

– Вот, парень, мы и пришли.

Я и сам понял. Сбоку, спереди, сзади я ощущал тупые рыла "брандспойтов" и разрядников. Прятаться некуда, допрыгнуть до них невозможно - слишком далеко. А бить психополем по всем направлениям одновременно не умел даже Шаро-сан - основатель школы псимбо. Засада была рассчитана образцово и я вляпался в нее, мысленно восхитившись чужим профессионализмом.

– А где фонтаны?
– наивно улыбнулся я.

– Сейчас тебе будут фонтаны!
– резонно пообещал бармен. Он не изменился. Все такой же улыбчивый и доброжелательный. Но теперь это выглядело не симпатично, а страшно.

– Что же дальше?
– я ждал продолжения. Просто так не убивают. Должны что-то потребовать. Или предложить.

– То есть как, дальше? Все!
– радостно отозвался бармен.
– Пойдем, парень, мы тебе твой новый коттедж покажем. Дарим за хорошее поведение. Ты ведь будешь вести себя хорошо? Культурно.

Он решил, что я не понял, и махнул рукой. Из зарослей выдвинулись люди. Много людей, человек восемь. Бледных и загорелых до черноты, ухмыляющихся и нахмуренных, заросших и чисто выбритых, со стилл-татуировками и без. Только глаза, следящие за мной через рамки прицелов, были одинаковы. В них читалось одно желание: "УБИТЬ!"

– Пойдем?

Идти далеко не пришлось. В стороне от дорожки и, увы, все так же далеко от края поляны, недвусмысленно чернела глубокая яма. Отличная первобытная могила размерами два на один метр. В голову пришла идиотская мысль, что бородатый нарочно интересовался моим ростом, прикидывая, влезу ли я в яму. От неожиданности я даже испугался. В ушах зазвенели невидимые насекомые, а крошечные мурашки невидимо побежали по конечностям. Бешеной цепью мелькали мысли.

Что им нужно?

Почему ничего не требуют?

Значит, меня заманили на Остров специально, чтобы убить.

Арнольд... Слишком глубоко я копнул.

Но когда они успели узнать? В створ попал...

Я поднял глаза на бородатого и понял, что прав. Лицо у него стало как у мертвеца - застывшее, жуткое. У меня оставались секунды. Сейчас прозвучит команда "Давай, парни!" и части Вика Симонова начнут мягко падать в яму.

Я напряженно ловил взгляд бармена. Поймал, сосредоточился. Первое и главное условие внедрения в чужую психику - отключение. Я отключился от всего. От поляны, Жерл "брандспойтов", оставшихся мгновений. Только взгляд бородатого. Я впитывал его, подтягиваясь, полз по нему, сантиметр за сантиметром приближаясь к мозгу. Только бы успеть...

Все произошло как обычно. Эхо чужих мыслей звонко грохнуло в голове. Пронеслось волной и исчезло, оставив после себя сладковатый трупный запашок. Это я был трупом, это от меня так пахло. Внедрение в сознание не позволяет прочесть мысли дословно - это невозможно. Только чувства, самые общие чувства... Чувство страха и чувство ненависти, и радость от удачной засады, и досада, что не удалось договориться. И еще много-много картинок, в которых фигурировал Цепеж, мой пропуск и какие-то люди, посулившие его в обмен на мою жизнь, нацелившие на меня, показавшие мою голограмму.

– Стоп! Стоп, друзья мои!
– заторопился я.
– Не спешите, ребята. Начальство вас не похвалит. Я им живой нужен.

Я нес ахинею. Но сейчас это было неважно. Я не следил за своей речью. Главное - больше слов. Раскачать этого маньяка-убийцу, разговорить его. Я внушал и говорил. Говорил и внушал. Только ничего у меня не получалось, да и не могло получиться - это я тоже понял, проникнув в мысли бородатого. Какая-то жуткая сила, черная, страшная, могущественнее всего, что я встречал раньше, воздвигла в его мозгу барьеры, смяла сознание, вытравила человеческое. Эта сила принадлежала планете, она владела Лабой. И это были не бустеры.