Чтение онлайн

– Вот он!
– сказал Мишель и потащил меня к маленькой, обитой металлом дверце в стене одного из домов. Над дверью красовалась вывеска. Шрифт был времен Освоения, да и язык тоже, но смысл я все-таки уловил. Это бар.

За дверью оказался полумрак, сухая прохлада и аппетитные запахи. Глаза привыкли к сумраку и я разглядел большой полупустой зал с пленочными столиками. Вдоль стен зеленовато светились грубые подделки под идолища Белой Радости, а над головами - звездное небо. Я пригляделся к созвездиям. Небо было тоже с Радости. Безвкусица!

– Зачем ты меня сюда привел?
– поинтересовался я.

– Как зачем? Посидим, познакомимся. Девочки здесь хорошие бывают.

– Девочки!
– хмыкнул я.
– Ваши девочки!..

И вдруг вспомнил одну из лекций по "отравам".

– Слушай! У вас ведь здесь должны быть эти... Вино!

– Есть, - нехотя ответил Мишель.
– Мрачная штука. Видел я некоторых после этого вина...

– Вызывает психическую зависимость, разрушает мозг...
– с восторгом процитировал я по памяти.
– Слушай, нам это обязательно надо попробовать!

– В створ попал?! Соображаешь, что говоришь?
– изумился Мишель.

– А что такого? Надо же знать, чему учат. С одного раза мозг не разрушим, ничего страшного. А потом у нас подготовка. И вакцинами нас накачивали и противоядиями...

– От этого вакцины не помогут, - буркнул Мишель.
– Ладно, там видно будет.

Мы уселись за ближайший столик. Из темноты выскочил бармен и устремился к нам. Обслуживали здесь, как Мишель и обещал, по классу "экстра". И бармен был живым человеком, а не кибером.

– Что будем пить? "Остров", "Колокола", "Метагалактика"?
– бармен перебрал еще с десяток названий. Я на секунду растерялся, а потом небрежно сказал первое пришедшее на ум:

– Мы с другом пьем только "Карантин". С вином...

– Пассаж! Простите, такого коктейля не знаю, - бармен развел руками.

– Ничего, - улыбнулся я.
– На ваше усмотрение, дружище. Но обязательно с вином.

Бармен внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал.

Хороший такой бармен, вежливый. Крепкий мужчина. Загорелый, бородатый. Зверская внешность.

Посетителей в баре было немного и мне они не понравились. Хотя, девочки смотрелись занятно. Но какие-то вялые, скучные, заторможенные. Некоторые, галактика чудес! сидели и читали кристаллы. А в дальнем углу по-моему кто-то плакал. Жутко весело! Музыки и той не было.

Появился бармен и поставил на столик коктейли. Я с сомнением посмотрел на смесь. Она сильно смахивала на гипердвигатель в разрезе: разноцветные слои в стаканах жили каждый своей жизнью - клубились, подрагивали. Бармен с интересом наблюдал. Мужественно выкатив глаза, я взял стакан...

Первый коктейль скользнул в желудок без последствий. Бармен произнес: "Пассаж!" и ушел. Мне стало лучше и я повернулся к Мишелю.

– Продолжение следует?

– Ты смотри, - ответил он.
– Сегодня еще ужин. Желудок расстроишь.

– Не учи, - хмыкнул я.
– Чепуха! Веселый космос, какой это яд?! Это просто очень вкусно. Форсаж! Ты уверен, нам то принесли?

– То, то, не волнуйся. Не перебирай! Еще не ясно, чем история со станцией кончится.

– Ладно, старик, брось! Обойдется.

– Это тебе обойдется. Ты-то выкрутишься, ты у Ломакина в любимчиках ходишь. Он к тебе неравнодушен. В крайнем случае: "Ай-яй-яй, безобразничаете, Симонов?" Я хмыкнул. Наш декан - Михаил Зигфридович Ломакин или, в зависимости от обстоятельств: "дядя Лом", "ломтик", "чертова железяка" из школьной братии меня действительно выделял, считая корнем зла, зачинщиком и подстрекателем.

Вообще-то он мужик неплохой. Внимательный, спокойный, умный. Но народ он держать умеет и от его бархатного: "Ай-яй-яй, безобразничаете!" холодеют не только первокурсники, но и старички-ветераны. Впрочем, меня он никогда не воспитывал на людях. Со стороны могло даже показаться, что мы с ним большие друзья. Но я-то знал - всплыви сегодняшнее нарушение спецконтроля - Лом отчислит, как на ноготь плюнет.

Я пожал плечами:

– Ну, тебя Лом тоже не обидит. Ему до сих пор, наверное, перед тобой неудобно. Он едва пальцем тронул, а ты - в отключку!

– Да, пальцем!
– Мишель покраснел.
– Я и к защите подготовиться не успел, а он уже...

– Не нужно было с ним на спарринг вызываться. Тоже, доброволец!

– Так вы все не захотели!

– Да. И знаешь почему? Потому что, против Лома нет приема.

Мишель поморщился. Я заметил, что второй коктейль кончился и заказал еще.

– Эх!
– грустно сказал я, рассматривая стакан.
– Нашего бы Змея, Саньку Портнова сюда. Он экзотику любил.

Мишель вздохнул. Да, от нашей троицы осталось всего двое. Мы помолчали.

– Слушай, Миш, - спросил я.
– А почему такая скорбная тишь? То ли дело у нас, на Земле! Помнишь?

– Здесь не развлекаются шумно. Не то место. Не Остров.

– Что ж мы сидим?
– я отпил половину коктейля и поднялся.
– Поехали на остров!

– Сядь, - сказал Мишель.
– Во-первых, вечером нам надо быть дома. Я тете обещал. А во-вторых, туда не попадешь, желающих много, очередь.

– П-паломники! Ритуальное место! Обычаи!
– я вспомнил слова Мишеля. Надо смелее ломать старые, замшелые традиции невзирая на...

Меня понесло. Я стал речист и плавен в жестах. Наверное, подействовало вино. Следовало остановиться, передохнуть. Заказать еще две порции. Так я и сделал.

– Это не традиции, - нахмурился Мишель.
– Тебе трудно понять.

– Ну-у-у, почему-у-у же?
– протянул я.
– Спой, Миша, не стыдись!

– Мы разные - вот и вся песня. Земляне - пройденный этап. Следующая ступень - мы, лабиане. Мы биологически выше.

О, галактика чудес! У этих глухачей комплекс неполноценности. Считают, что их обделили, обошли, вот и компенсируют апломбом. Биологически они выше! Веселый космос! Что=то я не заметил у нас с Мишелем особых биологических различий. И школьные медкомиссии тоже. Так он же шутит, приколец!

Истома накатывала ласковыми теплыми волнами. Мысли расплывались, как не успевший затвердеть терролит. Хотелось спать и хохотать одновременно.

Где-то вдалеке Мишель говорил:

– ...все время стоять над тобой и грызть душу. Кровь, ничего не поделаешь. Здесь кровь наша и мы ей связаны. Каждому времени свои колдуны, свои призраки, свои страхи. Раньше бесы, экстрасенсы, "летающие тарелки", мутанты Паркинса...