Чтение онлайн

Он провозглашал: «Наша цель, таким образом, – помочь воссоздать Индию на благо человечеству». Поскольку «Индия – это Гуру всех народов, врачеватель души человеческой от самых тяжких недугов. Судьбой ей предназначено заново перестроить жизнь и восстановить мир в душе человека». [228]

Однако Шри Ауробиндо не суждено было продолжить свою политическую деятельность. Видение Бога и Его призыв к работе, которую ему предстоит совершить, открылись ему в тюрьме не случайно. Любовь Шри Ауробиндо к родной стране и борьба за ее освобождение уготовили ему еще одну политическую ловушку, из которой ему еще раз предстояло выбраться. Что еще могли использовать боги для этой цели, как не имеющийся под рукой инструмент в образе правительства Индии? Бенгальские власти усмотрели в одной из статей Шри Ауробиндо, опубликованной в «Кармайогине», подстрекательство к бунту. Это касалось его второго открытого письма, появившегося в еженедельнике 25 декабря 1909 года. Мы уже касались ранее некоторых аспектов его предыдущего послания. К моменту написания своего второго открытого письма Шри Ауробиндо трезво взвесил и оценил ситуацию в стране, задумавшись, не стоит ли ему на время немного отойти в тень, серьезно заняться политической деятельностью. Удобным предлогом для этого могло оказаться движение за «внутреннее самоуправление», однако Шри Ауробиндо решил, что не стоит становиться во главе его, лучше вернуться к движению за независимость. В своем втором открытом письме он снова отвергал грядущие реформы как неадекватные и выступал за продолжение и реорганизацию националистического движения. Письмо это стало предметом пристального внимания со стороны правительства; бюрократические силы готовились к атаке.

В последние месяцы уходящего 1909 года Шри Ауробиндо и несколько его коллег обычно встречались в офисе «Кармайогина» и полностью погружались в работу над еженедельником. Подчас эти встречи заканчивались далеко за полночь, когда уже не ходил транспорт, и Шри Ауробиндо приходилось возвращаться домой в конной повозке. Однажды в самом начале февраля 1910 года, когда Шри Ауробиндо был в редакции, кто-то из сотрудников вбежал туда и сообщил, что узнал от своего отца о готовящемся обыске в редакции и об аресте Шри Ауробиндо. Среди присутствующих разгорелись бурные споры о том, что предпринять, и один из них, Рамачандра Маджумдар, приготовился уже дать отпор полиции, едва только та нагрянет. В самый разгар споров Шри Ауробиндо услышал вдруг раздавшийся свыше голос: «Нет, отправляйся в Чандернагор». К тому времени Шри Ауробиндо уже привык к голосам свыше и принял за правило безоговорочно им подчиняться. Он тут же покинул редакцию и вскоре был уже на берегу Ганга. На некотором расстоянии за ним следовали его друзья, внимательно посматривая по сторонам в поисках полицейских агентов, которые обычно несли наблюдение у редакции «Кармайогина», но именно сейчас их на месте не было! Оказавшись на берегу, они наняли лодку, и Шри Ауробиндо вместе с двумя друзьями – Биреном Гхошем и Сурешем Чакраварти – спустился в нее. В скором времени они уже были в Чандернагоре. Поскольку визит этот заранее не планировался, их там никто не встретил; Бирен и Суреш отправились в город в поисках друзей, которые могли бы принять у себя Шри Ауробиндо. Им удалось найти лишь Чару Чандра Роя, но он отказался помочь, очевидно опасаясь впускать в дом революционера. И все же им повезло: на их просьбу приютить выдающегося гостя с готовностью откликнулся Мотилал Рой; он сам отправился к лодке, лично пригласив Шри Ауробиндо в свой дом. Если не считать записки, спешно начертанной Шри Ауробиндо сестре Ниведите, в которой он просил ее позаботиться о «Кармайогине», пока он будет оставаться в подполье, отъезд его держался в полной тайне. В отсутствие Шри Ауробиндо Ниведита взяла на себя руководство еженедельником и продолжала эту работу до того момента, пока выпуск еженедельника не приостановили.

Трое суток Шри Ауробиндо провел в доме Мотилала Роя, хотя одну ночь ему пришлось провести у одного из друзей хозяина. Позднее Мотилал переправил его на некоторое время в северную часть Чандернагора, в дом Балая Чандра Де, где он был недосягаем для любопытных глаз и ушей.

В Чандернагоре Шри Ауробиндо пришлось провести почти полтора месяца. Для Мотилала Роя это время оказалось поистине благословенным, ибо он многое приобрел, беседуя с Шри Ауробиндо о различных аспектах йогической садханы. Вот как описывал Мотилал Рой Шри Ауробиндо: «Это был человек, полностью предавший себя в руки Божественного – когда он говорил, складывалось впечатление, что его устами говорит кто-то иной. Я поставил перед ним тарелку с едой, но даже во время еды он выглядел полностью поглощенным чем-то своим; обычно он медитировал с открытыми глазами, видя перед собой тонкие формы и духовные образы». [229] Во время пребывания в Чандернагоре Шри Ауробиндо постоянно медитировал, и во время этих медитаций ему виделись силуэты богинь. Уже позже он узнал, что это ведические богини – Ила, Бхарати, Махи и Сарасвати. [230] Правительство оказалось в тупике: жертва ускользнула у них из-под рук. Однако оно не отступало. На калькуттский адрес Шри Ауробиндо шла масса анонимных писем, провоцируя его выйти из подполья. Шри Ауробиндо интуитивно чувствовал подвох и отвечал, что пока не получит ордера на арест, он не выйдет из подполья. Должно быть, читателю интересно, чем все это закончилось. Сначала Морли и Минто обменялись короткими посланиями относительно ареста и следствия над Шри Ауробиндо. Губернатор Бенгалии написал Минто: «В досье о прошлом Ауробиндо Гхоша нет абсолютно ничего, что могло бы оправдать исключительную сдержанность по отношению к нему. Напротив, хотя ему и удалось избежать обвинительного приговора в Алипорском деле по соучастию в тайном заговоре, нет никаких сомнений в том, что его влияние оказалось чрезвычайно опасным. Ни в коей мере нельзя считать его слепым или неразумным орудием, он – активный генератор революционных чувств и идей. Он насквозь пропитан религиозным фанатизмом, который является мощным фактором в привлечении к его делу сторонников; и распространение подстрекательских идей я в огромной мере отношу к нему лично, а не к кому-либо другому в Бенгалии, а возможно, и во всей Индии». [231]

Однако Морли счел недостаточным официальное обращение минтовского агента. Он требовал фактов. Краткий отчет о статьях Шри Ауробиндо в «Кармайогине», появившийся в «Таймс», не давал оснований усмотреть в них подстрекательство. Минто, когда по своему обыкновению решил добиться своего, упрекнул Государственного секретаря в излишнем расположении к Шри Ауробиндо. Ответ Морли был достаточно резким: «По моему разумению, возбуждение судебного преследования против него (Шри Ауробиндо) было просто глупой и грубой ошибкой со стороны полиции. Я всегда понимал, что дело о подстрекательстве можно начинать только при действительно веских обвинениях. А можно ли назвать достаточно вескими обвинения по этому делу? Я решительно считаю, что нет, и надеюсь, что нет». [232]

Минто, задетый этим, ответил так: «Что касается пресловутого Ауробиндо, признаюсь, совершенно не понимаю Ваших надежд на то, что нам не удастся выдвинуть против него обвинений! Могу только повторить… что он – самый опасный человек из всех, кого мы в настоящий момент должны держать в поле зрения, он – один из подстрекателей убийц из Маниктолы, он, к несчастью, имеет огромное влияние на студенчество, а те из индийцев, кто хорошо его знает, говорили мне, что он совершенно неисправим. Уверен, Вы едва ли можете считать, что такой человек должен оставаться на свободе». [233] Пока между маразматиком-шефом из Лондона и его подчиненным в Дели шла подобная полемика, Шри Ауробиндо от греха подальше уехал в Пондичери. Однако с его отъездом проблема не отпала. Правительственные чины как в Индии, так и в Англии предполагали, что он может отправиться во Францию, чтобы помочь Кришне Верме и другим борцам за свободу за рубежом и начать свою кампанию в Англии. Но поскольку Шри Ауробиндо не находился в пределах досягаемости, судебное преследование было возбуждено против издателя «Кармайогина». Он был признан виновным нижней палатой суда, однако Верховный суд отменил приговор, признав, что рассматриваемые статьи не носят подстрекательского характера! [234] Таким образом, сбылось пророчество астролога Нараяна Джйотиши, сделанное еще в то время, когда Шри Ауробиндо не был известен в политических кругах, который утверждал, что Шри Ауробиндо трижды избежит судебных преследований, начатых против него иноземцами. [235]

Будучи в Чандернагоре, Шри Ауробиндо получил еще одно послание свыше. Он писал: «Кое-кто из друзей поговаривал о том, чтобы послать меня во Францию. Я задумался, что делать дальше. И тогда я получил указание – ехать в Пондичери». [236]

Существовало немало противоречивых мнений, пытавшихся объяснить мотивы, которые побудили Шри Ауробиндо покинуть политическую сцену. Некоторые считали, что он питает отвращение к политической атмосфере в целом, другие – что он боится ареста и заключения. Приведем собственные объяснения Шри Ауробиндо по этому поводу: «Могу добавить, что я оставил политику не потому, что почувствовал, будто ничего больше не могу в ней сделать; подобные мысли не приходили мне в голову. Я отошел в сторону, поскольку не хотел никаких препятствий в занятиях йогой. Я полностью обрубил все нити, связывающие меня с политикой, но прежде чем решиться на этот шаг, почувствовал в самом себе твердую веру в то, что работа, которую я начал, должна быть продолжена другими в том самом направлении, которое я наметил, и что торжество политического движения, основанного мною, неизбежно и без моего личного участия или присутствия. Ни в малой степени мой отход не объяснялся отчаянием или осознанием тщетности усилий. Что касается остального, то не припомню ни единого случая, чтобы мое намерение относительно любого важного события, касающегося вопросов мирового масштаба, не осуществилось, хотя для осуществления его космическим силам и могло потребоваться немало времени».

И позже Шри Ауробиндо добавил следующее: «Однако это не означало, как полагает большинство людей, что я удалился для постижения духовных высот, утратив интерес к судьбам мира или Индии. Этого не могло быть, ибо сами принципы йоги требовали не просто реализации Божественного и достижения всей полноты духовного сознания, но и охвата всей земной и космической жизни этим духовным осознанием и придания духовной основы любому проявлению жизни. В период своего отхода от политической деятельности Шри Ауробиндо продолжал пристально следить за всем, что происходило в мире и в Индии, активно включаясь в события, если была необходимость, но лишь на уровне использования духовной силы и безмолвного духовного действия; ибо опыт тех, кто достиг значительных высот в йоге, свидетельствует о том, что помимо обычных сил разума, жизни и тела, действующих в Материи, есть и другие силы, которые могут воздействовать свыше на наши обычные уровни сознания; существует еще и духовная динамическая сила, доступная лишь тем, кто в значительной степени овладел духовным сознанием, хотя к этому и стремятся далеко не все и не все могут использовать эти силы; и сила эта превосходит любую другую силу по своим масштабам и действенности. Именно этой силой, едва обретя ее, и пользовался Шри Ауробиндо, сначала лишь в узких рамках личной деятельности, а затем в своей работе по воздействию на события мирового уровня. У него не было оснований быть недовольным результатами, и он не искал другого способа действия. Однако в двух случаях он счел возможным обратиться к общественной деятельности. Впервые это произошло в связи со Второй мировой войной. Вначале война не слишком его беспокоила, но едва возникла угроза, что Гитлер может сокрушить все противостоящие ему силы и в мире восторжествует нацизм, он решил вмешаться. Он публично заявил, что принимает сторону союзников, сделал денежный взнос в ответ на призыв о пожертвованиях и напутствовал тех, кто обращался к нему за советом о вступлении в армию или о каком-либо другом участии в военных действиях. После Дюнкерка, [237] когда все вокруг опасались скорого падения Англии и победы Гитлера, он обратил внутренние духовные силы на поддержку союзников и способствовал тому, что победоносный бросок немцев был остановлен и военные события приняли иной, нежели прежде, оборот. Решение Шри Ауробиндо мотивировалось тем, что за нацизмом и Гитлером он видел влияние темных асурических сил и понимал, что их успех означает порабощение всего человечества и установление тирании зла, что человечество будет отброшено назад с пути эволюции, особенно эволюции духовной. Торжество этих сил привело бы к порабощению не только Европы, но и Азии, а значит и Индии, порабощению куда более трагическому, чем какое-либо из прежде известных этой стране, перечеркнув все, что было сделано ранее для ее освобождения. Именно эти причины побудили его высказаться в поддержку предложения Криппса и добиться его принятия руководителями Конгресса. По разным причинам он не обращал духовные силы против японской агрессии, пока не стало очевидным, что Япония намеревается совершить нападение на Индию, вторгнуться на ее территорию и даже поработить ее. Он предал гласности несколько писем, написанных в поддержку войны против гитлеровской Германии, которые подтверждали его точку зрения об асурической природе и неизбежных последствиях гитлеризма. Он поддержал предложение Криппса, поскольку, приняв его, Индия объединилась бы с Великобританией, чтобы противостоять асурическим силам, а предложение Криппса могло стать шагом к достижению независимости страны. Когда переговоры провалились, Шри Ауробиндо снова прибег к использованию духовной силы против агрессора, обратив победное шествие японцев, до того сметавших со своего пути все живое, в быстрое, необратимое, а в конце концов полное и сокрушительное поражение. Спустя некоторое время он вновь имел возможность видеть, как сбываются его предсказания о будущем Индии и она становится независимой, несмотря на трудности внутри страны». [238]

В конце марта 1910 года Суреш Чакраварти получил указания из Чандернагора отправиться в Пондичери, чтобы подготовить там все необходимое для пребывания Шри Ауробиндо. [239]

Все было готово к приезду Шри Ауробиндо, который прибыл туда на пароходе «Дуплекс». Чтобы ввести в заблуждение полицию, на имя двух подписчиков «Сандживани» были куплены два билета до Коломбо. Отъезд Шри Ауробиндо из Чандернагора в Калькутту, а затем из Калькутты паромом на корабль, готовился очень тщательно. К сожалению, не обошлось без проблем и плану не суждено было осуществиться, как задумывалось. Два человека, которые должны были доставить из дома багаж Шри Ауробиндо, встретить его на пристани и препроводить на корабль, замешкались, и когда Шри Ауробиндо прибыл из Чандернагора, в условленном месте неподалеку от пристани его никто не встретил. В конце концов сопровождающие появились, но было уже слишком поздно, чтобы получить медицинское свидетельство, без которого невозможно было взойти на корабль. С помощью кули им все же удалось добраться до домика врача. Спокойное, не омраченное морщинами лицо Шри Ауробиндо почему-то навело кули на мысль, что Бабу нервничает, и он попытался его успокоить: «Бабуджи, чего ты боишься? Врач – человек добрый, не надо бояться». И даже потряс Шри Ауробиндо за руку, чтобы успокоить. Заметив странное поведение кули, действующего из лучших побуждений, спутники Шри Ауробиндо обменялись улыбками. Шри Ауробиндо тоже одарил его своей блаженной улыбкой. На лице его не было и тени беспокойства. Вскоре его пригласил к себе врач, чтобы провести осмотр. Врача поразило, что этот простоватый на вид пациент блестяще говорит по-английски, и еще более он удивился, узнав, что тот получил образование в Англии. Было уже около одиннадцати часов вечера, когда путники наконец-то попали на корабль и вошли в каюту. Несколько друзей, пришедших проводить Шри Ауробиндо в этот исторический момент, попрощались с ним и ушли с тяжестью на сердце. [240] Рано утром 1 апреля 1910 года корабль вышел из Калькутты и 4 апреля прибыл в Пондичери.

Таким образом, разлученный с друзьями, родными и соратниками, удалившись от политической деятельности, руководствуясь наставлениями Всевышнего, [241] которому, ко благу или к несчастью, он подчинился, не задумываясь, Шри Ауробиндо наконец-то прибыл к месту назначения – Пондичерри, которому суждено было стать его «местом уединения, пещерой тапасьи». [242]

СУрешчандра Чакраварти, он же Мони, приехал в Пондичери несколькими днями ранее, чтобы подготовить все необходимое для пребывания там Шри Ауробиндо. Пондичери, находившийся в те времена под французским правлением, [243] служил убежищем для нескольких политических деятелей из Британской Индии. Там жили Субраманья Бхарати, известный тамильский поэт, а также Шринивасачари, Кришнамачари, В.С.С.Айер и другие, бежавшие из Британской Индии от преследований или ареста. Эти изгнанники, среди которых были и экстремисты, издавали тамильский националистский еженедельник. Мони представился Шринивасачари, предъявив рекомендательное письмо, которое привез с собой. Поначалу Шринивасачари с соратниками не могли поверить, что Шри Ауробиндо уже в пути, что он едет на Юг в поисках политического убежища. Опасаясь повсюду британских шпионов, они заподозрили и Мони, решив, что он – политический агент, приехавший в Пондичери, чтобы спровоцировать их. Если Шри Ауробиндо и вправду приедет в Пондичери, заявили они, ему окажут горячий прием, достойный политического лидера такого уровня. Мони выпала нелегкая задача: во-первых, убедить их в своей bona fides [244] и, во-вторых, умерить их пыл относительно громкого приема, который явно не обрадовал бы Шри Ауробиндо: последний ехал в Пондичери инкогнито и предпочитал держаться обособленно. [245] В конце концов им удалось достичь взаимопонимания, и в день прибытия Шри Ауробиндо они все вместе отправились в порт. 4 апреля 1910 года, во второй половине дня пароход бросил якорь в гавани, и хозяева радушно приветствовали выдающегося деятеля, а затем в конной повозке отвезли его в дом знатного местного жителя Калве Санкара Четтьяра.

В доме Четтьяра Шри Ауробиндо гостил около полугода. Его компаньонами в те времена были Мони и Биджой Наг. В октябре того же года к ним присоединился Сурин Бос, а в ноябре – Нолини Канта Гупта. Заботу об их пропитании взял на себя сам хозяин. На обед, как правило, подавался рис с соусом и овощами и приготовленный по рецепту южноиндийской кухни суп. Вечером Шри Ауробиндо обычно посылали чашку молока. Хозяин был строгим вегетарианцем; самое большее, на что могли рассчитывать соратники Шри Ауробиндо, – это яйца, которые подавали нечасто. Шри Ауробиндо занимал комнату на верхнем этаже дома и большую часть времени посвящал садхане. Вниз он спускался лишь для того, чтобы принять ванну. К великому разочарованию приходивших навестить его посетителей он наотрез отказывался принимать участие в любом виде политической деятельности. Правда, одно исключение из этого правила он все же сделал, встретившись со знаменитым французом Полем Ришаром, приехавшим в Пондичери в середине 1910 года в связи с выборами. Пользуясь содействием своего политического соратника Зира Найду, Полю Ришару удалось добиться от Шри Ауробиндо согласия на интервью. Они встретились дважды и помимо прочих предметов, немало времени уделили беседе о йоге и садхане. Поль Ришар сам находился в духовных исканиях, а его жена Мира Ришар, ныне глубокочтимая Мать Ашрама Шри Ауробиндо, славилась своими духовными познаниями. Она отправила с мужем набросок мистического символа и дала наставление искать в Индии йога, который сможет интерпретировать духовное значение этого символа; именно этот йог станет ее истинным учителем и наставником. Шри Ауробиндо поведал Полю, что этот символ, лотос, олицетворяет собой божественное Сознание. Богатый духовный опыт и знания Шри Ауробиндо произвели на Ришара глубокое впечатление. В своей книге «Рассвет над Азией», написанной позднее, он назвал Шри Ауробиндо будущим лидером азиатского континента. Выступая перед японской аудиторией, он сказал следующее: «Грядет час великих свершений, великих событий, а также великих людей – божественных людей Азии. Всю свою жизнь я искал этих людей по всему миру, ибо всю жизнь чувствовал, что они есть, должны быть в этом мире, в противном случае мир погибнет. Ибо эти люди – источник света, тепла и жизни. И именно в Азии я встретил величайшего среди них – лидера, героя грядущего дня. Он индус. Зовут его Ауробиндо Гхош».