Чтение онлайн

Наконец, наступает кульминация иносказания, где мысль Упанишады раскрывается навстречу финальной идее, для которой образ Коня выступал всего лишь как pratiha, основа, и предварение – идее освобождения от a'sanaya mtyu. Море приходится братом этому Коню Миров, который несет всех существ, и море есть место его рождения. В смысле этого символа не приходится сомневаться. Речь идет о верхнем Океане из Веды, который являет собой образ наивысшего, божественного бытия, о водах супраматериальной каузальности. Из него нижний Океан нашей явленности черпает свои воды, свои текучие энергии, apa, из него, после убийства Вритры, когда раскрылись тверди, он постоянно пополняется, prati samudram syandamana, его тенью он является, воспроизводя обстоятельства верхнего Океана в условиях ментальной иллюзии – Авидьи, матери ограниченности и смерти. Этот образ не только подытоживает собой смысл текста, но и распахивает дверь для ухода от того, что должно последовать. Избавление от власти a'sanaya mtyu возможно в силу того, что это море божественного бытия родственно и дружественно (bandhu) Коню. Aparardha оказывается в сущности той же природы, что и parardha [107] ; в своей сути, смертное в нас родственно беспредельному и бессмертному в нас, ибо Конь Миров приходит к нам из того божественного начала и разделяет его природу – а откуда еще, кроме этого Океана, мог бы взяться Конь Миров, существо материальное, но в то же время и супраматериальное? Мы, выглядящие закабаленными, смертными, ограниченными, суть проявления свободной и беспредельной реальности, и оттуда, откуда мы рождены, исходят дружественность и содействие нам таким, какие мы есть, дабы сделать нас такими, какими нам предстоит стать. Любовь постоянно низливается с родственных нам небес и трудится над возвышением низшего к собрату его – к высшему.

ОМ. Ашвалаяна пришел к Владыке Парамештхину и сказал: «Научи меня, Владыка, высочайшему знанию Брахмана, тайному знанию, которому всегда следовали святые, – каким образом мудрый человек, быстро отринув от себя все зло, восходит к Пуруше, который превыше самого высокого?»

Владыка Парамештхин это Брахма – не творец Хираньягарбха, а душа, которая в этой кальпе (kalpa) возвысилась до уровня орудия Творения; он первый в эпоху Богов, Питамаха или изначальный и общий Праджапати; Питамаха он потому, что все праотцы или особые Праджапати – Дакша и прочие – суть дети его ума. Праотца часто смешивают с Творцом, который тоже зовется Брахма, но между ними существует ясное различие. Так, в Мундака Упанишаде brahma devanam prathama sambabhuva, он есть первый из Богов, самое древнее рождение Времени, отец Атхарвы, но не нерождавшийся вечный Хираньягарбха. В Пуранах говорится, что Брахма боится за свою жизнь, которой угрожают Мадху и Кайтабха, следовательно, это не может быть бесстрашный и бессмертный Хираньягарбха. И не мог бы Ашвалаяна прийти к Хираньягарбхе со словами – научи меня, Владыка, ибо у Хираньягарбхи нет формы, Он вне пределов досягаемости, и Он не являет себя человеку, как делают Шива и Вишну. Он есть миллионноликий, подобный Протею, и по этой причине Он помещает в каждый цикл по Брахме – божественному Человеку, посреднику между Собой и людскими исканиями и богопочитанием. Это Брахма или божественный Человек, именуемый Парамештхин, – тот, кто исполнен Парамештхам, наипревосходнейшим и высочайшим, – Хираньягарбхой. Сила Хираньягарбхи находится в Брахме и творит через него наму (nama), имя, и рупу (rupa), форму, сущего в данном цикле.

Ашвалаяна приходит к Брахме Парамештхину как ученик к Учителю и просит его: «Владыка, научи меня Брахмавидье». Он уточняет, какого рода знание ему требуется – variha, наилучшее или наивысшее, ибо оно выходит за пределы тройственного Брахмана и достигает Пурушоттамы или Самого Высокого Бога; это сокровенное знание, ибо ему нет выражения в обычных наставлениях Веданты, Пуран и Тантры, но ему всегда следуют святые – посвященные. Santa, или святые, есть те, кто чисты желанием и полны знания, – это им сокровенное знание было дано sada, изначально. Он еще больше проясняет смысл своей просьбы, называя суть знания – yatha, как, какими средствами, полученными через знание, vidvan, способен человек быстро отринуть от себя грех и достичь Пурушоттамы.

Существуют три обязательных элемента пути к Кайвалье – первый, точка отсчета, это видья (vidya), правильное знание, предполагающее выход из незнания; далее, процесс или средства – уход от sarvapapam, всего зла, то есть греха, страдания и уныния; и последнее, цель, Пурушоттама, существо за пределами наивысшего или за пределами Турия, ибо Турия есть наивысшее. Избавлением от греха, страдания и уныния человек достигает абсолютной ананды (ananda), последней вехи существования: мы достигаем того, в чем существует ананда. Что это такое? Это не Турия, кто есть 'sivam, 'santam, advaitam, saccidanandam, но то, что уже за пределами 'sivam и a'sivam, добра и зла, 'santam и kalilam, покоя и хаоса, dvaitam и advaitam, двойственности и недвойственности. Сат, Чит и Ананда присутствуют в этом Высочайшем, но Он не есть ни Сат, ни Чит, ни Ананда и ни одно из их сочетаний. Он есть все и вместе с тем Он есть neti, neti [108] . Он есть Единый и вместе с тем Он есть Мужское и Он есть Женское. Он есть Тат, «То», и Он есть Са, «Это». Это то, что Выше Высочайшего. Он – Пуруша, существо, в образе которого сотворен весь мир и все Дживы, всеобъемлющее и стоящее за всеми действиями Пракрити, в качестве ее реальности и «я». Вот к этому Пуруше и обращены искания Ашвалаяны.

1. ОМ. Тебя я видел, когда ты спускался с неба на землю, я видел Рудру, Грозного, с лазоревым горлом, в павлиньих перьях, когда он выпускал стрелу.

2. Яростный, спустился он с неба и стал лицом ко мне на земле как ее повелитель; люди видели массу силы, с лазоревым горлом, темнокрасного цвета.

3. То, что приближается, есть он, сокрушающий зло, Рудра, Грозный, рожденный от древа, что пребывает в водах; пусть око ветров бури тоже приблизится, который сокрушает для тебя все, что знаменует зло.

4. Слава тебе, кто дает бытие миру, слава тебе, страстному, чей гнев могуч. Слава твоим рукам мощи, слава твоей гневной стреле.

5. Стрелу, которую ты держишь в руке наготове, о Ты, что возлежишь на горах, сделай стрелой благословения, о Хранитель холмов, да не поразит она моих людей вооруженных.

6. С благою речью, о Житель гор, мы взываем к тебе в собрании народа, дабы весь мир был для нас местом добрым и безгрешным.

7. Этой стрелой твоей, что всего добрее, этим луком твоим, что несет доброе предзнаменование, и этим твоим колчаном, что несет благословение, – этим ты живешь для нас, о Властелин кровопролития.

8. Это тело твое, о Грозный, которое благостно, доброты исполнено и сокрушает грех, а не твой облик ужасный – в этом теле, исполненном мира, о Горец, ты желанен для нашего взора.