Чтение онлайн

Пастор, арендовав для гонок небольшой ипподром, прошел в центр амфитеатра, взошел на кафедру и взял в руки микрофон. Он вспомнил, что в прошлый раз он поставил столы комиссии на повороте, и, когда начались гонки, ее завалило слоновьим пометом. На этот раз Шлаг исправил свою ошибку.

Исправил он и другую - не выставил на гонках слоника Фикса, собственность господина Секера, которого стало тошнить прямо на финише. Накануне Секер, высокий мужчина с выразительным профилем и тяжелым вглядом, рыдал на плече пастора Шлага, умоляя пристроить его черного африканского слоника Фикса на Гонки, но пастор был неумолим.

– Нет сын мой, ты накачиваешь своего слоника наркотиками, ему не место на моих Приходских Бегах...

Прежде чем что-то сказать в микрофон, пастор старательно откашлялся.

– Вот мы и собрались снова здесь, дети мои, - сказал пастор Шлаг с умиротворяющей улыбкой.
– Церковь пастора Шлага приветсвует вас!

– Ура! Давай слонов!
– раздался рев многотысячной публики.

– Зачем мы живем на земле? Почему восходит солнце? Почему вы все так любите меня? Почему вы приходите сюда каждое воскресенье и ставите свои последние деньги на моих слоников? Мы получим ответы на эти и на другие вопросы после окончания гонок. Во имя Господа нашего, мы проведем сегодня очередные Слоновьи Бега! Итак, за номером один следует приходской слон Синий Индюк, давайте же поприветствуем его, как мы умеем!

Публика взорвалась жаркими аплодисментами. Пастор Шлаг зажмурился от удовольствия, и неожиданно оказался среди зрителей между Штирлицем и профессором Плейшнером, которые с равнодушными лицами жевали "Педигри Пал".

Теперь по арене разгуливал тот самый господин Секер, изображая из себя распорядителя. В мегафон он давал слонам краткие характеристики.

– Перед вами маленький африканский и очень черный слоник по прозвищу Фикс, призер гонок на прошлой неделе!

Публика остервенело завизжала от восторга.

– Этот и круга не пробежит, весь накачан наркотиками, - заметил профессор Плейшнер.
– Я бы на него не поставил.

– А у тебя и денег нет, - возразил на это Штирлиц.

Профессор обиженно засопел носом. У Штирлица в руках оказался бинокль, он стал разглядывать слонов, которых выгуливали на лужайке. Команда мальчиков в форменной одежде ходила за слонами с большими лопатами, производя уборку.

– Что такое?
– изумился пастор Шлаг.
– Я же снял Фикса с гонок, почему он здесь? Ничего не понимаю! Почему он снова участвует в гонках?

– Ты у меня, что ли, спрашиваешь?
– ответил Штирлиц, поворачивая голову к пастору Шлагу.
– Ставлю тысячу долларов, что Большой Мопс сделает Фикса, даже если тот будет набит наркотиками с хвоста до ушей.

Пастор отрицательно покачал головой.

– Нельзя выпускать Мопса, он больной и старый.

– А я тебя прошу, - настаивал Штирлиц.

– Только через мой труп!

– Договорились, - ответил Штирлиц, доставая и показывая пастору свой "ТТ".

– Хорошо, я согласен!
– испуганно вскричал пастор Шлаг, заметив, что Штирлиц взводит курок.

– Согласен, так согласен.

Раздался выстрел и на арену вылетели чьи-то мозги. "Это же мои!" - вскричал Шлаг и проснулся, обливаясь холодным потом. Значит, это был только сон? Сердце все равно испуганно колотилось. Пастор накинул халат и побежал проверить, все ли в порядке с его любимым слоном.

Слона к этому времени уже увезли в рефрижераторе подручные Бородатого и пастор, прижимаясь к решетке, залился горючими, как нефть, слезами. Остаток жизни он мог бы провести в больнице для психически неуравновешенных, но вскоре его спас Айсман.

ГЛАВА 18

В ПОИСКАХ БОРМАНА

Штирлиц спустился в подземку и поехал в магазин Шварцкопфмана "Женское нижнее белье и другие сопутствующие товары", чтобы выведать что-нибудь о Бормане, который, по мнению Мюллера, стоял за похищением слона.

Вообще-то оставаться без машины и пользоваться метро, Штирлиц не любил. Нищие и юродивые его просто доставали.

– Ну ты, карюзлый! Вавчер продай!
– послышался козлиный голос юродивого.

Штирлиц неприязненно отвернулся. Юродивый ковылял за ним еще несколько метров, потом отстал, но все равно еще долго помахивал вслед костылем.

Юродовиго звали Микола. Он был самым засекреченным украинским агентом на территории России. Он скупал у населения приватизационные чеки, чтобы потом украинцы могли диктовать России свои законы. Это Штирлиц знал, но решил пока с Миколой не связываться, чтобы не осложнять международные отношения.

В другом переходе метро Штирлиц увидел знакомого нищего по имени Евлампий, с которым он скорешился после побега из подземной лаборатории ГКЧБ.

Евлампий ничуть не изменился. Он был так же грязен, сварлив и пьян. Правда, теперь возле положенной им газеты стояла табличка:

"Рубли и трешки не принимаю!"

Евлампий, конечно же, не узнал в респектабельном мужчине с такими добрыми глазами Штирлица, но тот все равно кинул ему упаковку пятитысячных банкнот и, не ожидая слов благодарности, направился дальше.

– Что это он мне там много дает?
– удивился Евлампий, почесывая свою, покрытую язвами и нарывами, ногу.
– Может быть он фальшивомонетчик? Значит, и банкноты его фальшивые?

Пристроив листок бумаги на деревянное колено, Евлампий слюнявил карандан и писал:

"Запрос Председателю Госбанка России.

Недавно мне выдали зарплату новенькими пятитысячными банкнотами. У меня сложилось впечатление, что они не совсем надежны. Считать ли номера таких банкнот действительными, не фальшивые ли они? Если нет, деньги настоятельно прошу вернуть. С двух до восьми меня можно найти в переходе метро Библиотека имени В. И. Ленина в любое время года.

Нищий без средств к существованию, Евлампий".

Попросив у сердобольного коммерсанта "Подать нищему и убогому конверт с марками", Евлампий вложил одну из подозрительных купюр в конверт и запечатал.

Через день Евлампия забрали, обвинив в подделке банковского билета, и стали преследовать по закону.

Ни о чем не подозревающий Штирлиц, подошел к магазину Шварцкопфмана и сразу же прошел в кабинет управляющего.

– Шварцкопфман на месте?

– Да, - ответила молоденькая секретарша.

Не замедляя чеканный шаг, Штирлиц носком сапога открыл дверь и просунул голову внутрь.

– Шварцкопфман? К тебе Штирлиц пришел!

Бывший генерал не поверил своим глазам. Как кролик, он бросился к окну.