Чтение онлайн

Штирлиц запыхался, но уложил почти всех. Тут из подъехавшего фургончика выпрыгнули еще четверо затянутых в кожу бандитов, в руках которых оказались полыхающие огнем обрезы.

Айсман, куривший на капоте "Ниссана" и терпеливо наблюдавший за побоищем, выстрелил первым - и попал. Штирлиц достал свой черный пистолет "ТТ" и вступил с бандитами в озлобленную перестрелку.

Двух непутевых гадов он уложил почти сразу, а еще одного потом. Шестнадцать поверженных рэкетиров он сложил возле грузовичка и уже направился к директору водочного магазина, чтобы получить заработанные деньги, как что-то заставило его насторожиться. И действительно - неизвестно откуда появился здоровяк кавказской национальности на вонючем мопеде.

– Стой, где стоишь!
– крикнул он и подрулил к Штирлицу.
– Ты кто такой?

Штирлицу этот вопрос явно не понравился. Он хотел дать обидчику по голове, но вместо этого получил по голове сам. Здоровяк набросился на Штирлица и стал пинать его ногами. Штирлиц оторопел. "С чего бы это?" - задумался он.

Впрочем, времени подумать как следует не оставалось. Штирлиц уклонился от очередного удара в пах и врезал противнику так, что у того даже щетина от морды отлетела! Через секунду Штирлиц получил ответный удар, от которого в его голове заиграл вальс "Амурские волны", а уши оказались возле носа.

Тогда Штирлиц встал в стойку знатного каратиста и решил проучить негодяя по Закону Гор. К сожалению, узбек знал эту стойку и больно ударил Штирлица между ног.

– Ах ты гад!
– прошипел Штирлиц и повалился на мостовую. Вот тогда-то он и достал свой черный пистолет, намереваясь пристрелить подлого бандита.

Бандит и на этот раз почему-то оказался проворнее, отобрал у Штирлица оружие, бросил в магазин гранату и спешно уехал, воняя своим мопедом, потому что к месту столкновения подъезжали восемь "Жигулей" московской полиции.

Охающий от соболезнований, Айсман подбежал к Штирлицу и помог ему встать с тротуара.

– Эта сволочь отняла у меня мой трофейный пистолет, который мне подарил Никита Сергеевич Хрущев, - простонал Штирлиц.
– Узнай у этих гадов кто он такой, я его потом прибью.

Айсман подбежал к повязанным рэкетирам и, загнав под ногти одного из них несколько иголок, выяснил, что нападавший узбек был чеченец по имени Джанго Мустафаев, состоявший в команде, так называемого, "Бородатого".

Полицейские закидали в грузовик бездыханные трупы и собрали пострадавших в, устроенной Штирлицем, кровавой мясорубке. А Штирлиц в это время получил от директора магазина чек на поллимона и ящик водки "Рояль" премиальными.

Помахивая свежевыписанным чеком, Штирлиц сел в "Ниссан" и пристально посмотрел на Айсмана.

– Попомни мои слова, Айсман. Эту сволочь, Джанго Мустафаева, я повешу на тридцать втором телеграфном столбе от Казанского вокзала. Никогда еще Штирлиц не прощал людей, которые отнимали у него большой и черный пистолет!

– Вот гад!
– покачал головой Айсман и пообещал: - Если я его увижу первым, я его тоже изуродую.

– В погоню!
– распорядился Штирлиц.

Мотор взревел и машина помчалась по следам ускользающего бандита, который пылил где-то в пяти минутах езды на своем мопеде.

– Айсман, поднажми! Сейчас мы его догоним!
– распалился Штирлиц, накручивая на руку мотоциклетную цепь.

Айсман притормозил.

– Ты чего?

– Подожди, отлить надо.

– А как же погоня?

– Да Бог с ним! Сам придет, когда жрать станет нечего, мотивировал свою позицию Айсман, выскакивая из машины и устремляясь в кооперативный туалет под названием "Розочка".

Штирлиц вздохнул и прикурил "Беломорину". Айсман отсутствовал подозрительно долго.

– Ты чего там застрял?

– Сортир - обалдеть!
– похвастался Айсман, садясь за руль. Вот нашел, дарю...

Айсман перебросил Штирлицу пистолет "ТТ", подаренный Никитой Хрущевым.

– Прочитал, видать, дарственную надпись, испугался, вот и выбросил. Ну, куда теперь?

– В ШРУ, - бросил Штирлиц, с улыбкой засовывая пистолет обратно в кобуру.
– Спасибо, Айсман!

– Да не за что... Слушай, я недавно такую крутую рекламу видел по телевизору! Значит, на Красную площадь быстро выезжает такой шикарный лимузин, взвизгивают тормоза, из машины выходит дамочка, такая вся из себя, в роскошной норковой шубке, ну, устраивается возле машины... Тут к ней подходит постовой и вежливо так говорит:

"Мадам! Я, конечно, понимаю, что для вас трудно найти местечко, которое было бы под стать вашей шикарной машине и вашей роскошной шубке... Но здесь неподалеку есть одно заведение, которое превзойдет все ваши ожидания!"

Тут дамочка возвращается в салон машины, и тачка стремительно уезжает в указанном направлении. И голос этого придурка за кадром: "Кооперативный туалет "Духан!" Самые лучшие туалетные комнаты в этом засранном городе!" Улет, а не реклама, скажи?!

Айсман заразительно заржал, блестя своим единственным глазом. Штирлиц поморщился.

"Ниссан" выехал на проспект и на всех парах помчался к частному агентству ШРУ. Штирлиц снова лежал на заднем сидении, смотря в потолок машины. Ему не нравилось, что он не устоял против обнаглевшего бандита, впрочем, Штирлиц был всего лишь человеком и ничто человечное, в том числе и неудачи, ему не были чужды. Но еще больше Штирлицу не нравилось, что он уже где-то слышал фамилию бандита, да и морда негодяя показалась ему чрезвычайно знакомой.

Штирлиц напрягся и стал копаться в своем прошлом.

Воспоминания Штирлица переносят нас на несколько лет назад, отчего текст истории становится еще более запутанным, зато потом все станет окончательно понятным.

ГЛАВА 3

МОРАЛЬНОЕ ОПУСТОШЕНИЕ

Плохо быть больным, старым и никому не нужным. Хорошо быть богатым, уважаемым и здоровым. Кто спорит?

Штирлиц поднялся с кресла и встал на колени, чтобы заглянуть под диван. Где-то должна была оставаться бутылка водки, на полстакана должно хватить. Штирлиц пошарил рукой под диваном, но кроме пыли и прошлогодних окаменевших носков ничего не нашел.

"Да, ситуация, - подумал отставной разведчик.
– И что теперь прикажете делать? На паперть идти или на панели лежать?"

Кряхтя, Штирлиц поднялся и, покачиваясь, прошел на кухню. Чистой посуды оставалось все меньше и меньше, так что приходилось есть постоянно из грязных тарелок. Он открыл холодильник и зачарованно уставился в его зловонную пустоту. Последняя банка тушенки, которую он специально оставил к празднику 7 Ноября, стояла пустой и старательно облизанной.

"Не иначе, как провалы в памяти, - посетовал Штирлиц.
– Видимо, встал я еще ночью и во сне выпил водку и закусил тушенкой... Но почему тогда я голоден и у меня нет похмелья?"