Чтение онлайн

Дни Штирлица были пусты, как глаза обнищавшего наркомана.

Через шесть месяцнв Штирлиц обнаружил, что у него обновилась кожа, осанка выправилась, стали слушаться руки и ноги. Да и шрам, оставленный подземельным хирургом Стыдобой, вскоре бесследно рассосался. Штирлиц подошел к зеркалу и уставился на свое отражение.

– Едрена вошь, господин Штирлиц! Видимо, придется нам еще повоевать.

Когда снова пришел Зайчик, Штирлиц принял самый воинственный вид.

– По какому праву меня держат в заточении?!

– Помолчал бы ты, старик, по-хорошему, - посоветовал Зайчик.

– Я - Герой Советского Союза!
– возмутился Штирлиц.
– И не позволю, чтобы со мной разговаривал в таком тоне какой-то коновал!

– Советского Союза больше не существует, - ответил санитар, составил на столик паек, зевнул и вышел, плотно закрыв за собой дверь.

Штирлиц схватил столик и стал лупить им по стальной двери. Гул от раздаваемых ударов понесся по всей подземной лаборатории. Не прошло и пяти минут, как в комнату, опасливо приглядываясь к Штирлицу, вошел Борман.

– Борман!
– Штирлиц бросился обниматься.
– Наконец-то! Я думал, меня здесь сгноят!

– Здравствуй, Штирлиц.

– Ты куда пропал-то?

– Работал в аппарате на Брежнева, теперь вот участвую в секретном проекте ГКЧБ.

– КГБ?
– переспросил Штирлиц.

– Нет. Главного Комитета Чрезвычайной Безопасности, это гораздо круче.

– Спасибо, что пришел меня освободить, - похвалил его Штирлиц.

– Видишь ли, отпустить тебя не в моей компетенции, - ответил Борман, осторожно отходя к стене на некоторое расстояние от Штирлица.

– Как это, не в твоей компетенции?

– Понимаешь, когда тебя взяли, никто же не знал, что ты Штирлиц. А теперь тебя уже никогда не смогут выпустить отсюда, так что привыкай... Это дело государственной важности.

– Борман! Где благодарность? Я выполнил уже около тридцати самых важных государственных заданий!

– Ну и что!
– отмахнулся Боман.
– Я бы и сам их выполнил, если бы мне их поручили!

– Ну, знаешь ли!
– Штирлиц обидчиво отвернулся от Бормана. Постой, я что-то не понял, а в чем заключается секретный проект? Я о нем ничего не знаю, меня можно смело выпускать.

– Ты сам - часть секретного проекта "Вторая молодость", объяснил Борман.

– Ничего не понимаю, это как-то связано с партийными миллионами за границей?
– осторожно спросил Штирлиц.

– Да нет, при чем здесь это?

– Это связано с Ким Ир Сеном?

– Ладно, хватит тебе, Штирлиц, на кофейной гуще гадить! Если хочешь знать о проекте "Вторая молодость", я тебе все расскажу.

Борман присел на стул.

– Вот представь себе, человек трудится в поте лица всю жизнь, идет-идет по служебной лестнице, спотыкается, скатывается вниз, поднимается снова и вот - становится Генсеком. Потом он работает-работает, и вдруг умирает от старости! Вот скажи, разве это справедливо? Сколько людей мы из-за этого потеряли! Поэтому нашему секретному отделению ГКЧБ было поручено заняться проблемой омолаживания: вставляешь в Генсека капсулу "Второй молодости" и он спокойненько работает дальше.

– Тем более, что в любой момент можно нажать на кнопку и убрать Генсека, если он станет делать что-то не так, верно?
– обронил Штирлиц.

Борман ядовито хрюкнул.

– Верно. В сообразительности тебе, Штирлиц, не откажешь... Проект "Вторая молодость" был предназначен для Брежнева, но ты, наверное, знаешь, не уберегли мы его. Зато теперь все отлажено. Посмотри на себя - ты живой и здоровый!

– Отлажено?
– переспросил Штирлиц.
– На ком это?

– Мы отлавливали никому не нужных пенсионеров, которых потом никто бы не стал искать. Документы уничтожали, так что человека, считай, что и не было. На них-то и проводили опыты, все равно ведь помрут!
– Борман заулыбался, что-то вспоминая.
– Сначала ничего не получалось. Пенсионеры молодели, но впадали в старческий маразм. Вот, посмотри на Ванька - этот хоть выжил. А ты, Штирлиц, пока наша единственная удача! Ты - исключение!

– А ты - фашист!

Игнорируя замечание Штирлица, Борман хихикнул.

– Ты пойми, Штирлиц, я бы тебя выпустил, мне не жалко. Но ты же теперь можешь спутать Большую Игру. Кто знает, что тебе придет в твою лобастую голову?

Штирлиц пожал своими могучими плечами.

– Вот видишь!
– воскликнул Борман и задумался.
– Ладно, уговорил. Дай честное слово старого коммуниста никому не говорить об этом секретном проекте, и я о тебе похлопочу.

– Я на сделки с предателями Родины не иду, - ответил устойчивый Штирлиц.

– А я вовсе и не предатель!
– обиделся Борман.
– Я работаю на представителей высшего эшелона власти!

– Вот и кати на своем паровозе в Тунгусскую степь!
– ответил Штирлиц, лег на кровать и отвернулся лицом к стене, показывая, что разговор у него с предателями короткий.

Не уговаривая, Борман быстро ретировался за стальную дверь.

После разговора с Борманом Штирлиц тосковал до тех пор, пока у него не возник план. Он снова принялся бить столиком в стальную дверь, сопровождая свои удары требованием выполнить его личную просьбу.

Штирлиц злодействовал два часа, причем, орал он таким противным голосом, что достал даже Ванька, который мучительно сочинял вторую неприличную частушку. Вдохновение у придурка ушло, оставив, впрочем, первую творческую удачу.

Наконец стальная дверь открылась и в проем заглянул мордоворот Зайчик.

– Ну чего тебе?

– Скажи, пусть мне вернут мои ботинки, у меня по ночам ноги без них мерзнут.

– Хорошо, - после минутной паузы ответил Зайчик, - но только без шнурков.

– Это еще почему?

– Господин Борман сказал, что с тобой надо быть осторожным. Ты можешь веревочную лестницу сплести, как граф Монте-Карло, ответил Зайчик.

"Козел!" - подумал Штирлиц и прилег на кровать отдохнуть.

На следующее утро Зайчик облазил всю помойку, пока не нашел грязные и дырявые ботинки Штирлица.

– На, дед, носи, - сказал он, бросая их в камеру.

Когда санитар ушел, Штирлиц кинулся к своим ботинкам. Это были та самая диверсионная обувка, в которой он побывал в Корее. Оторвав зубами подошву, Штирлиц достал то, что было под ней спрятано. Долгие годы в этой обуви у него сильно сбивались ноги, и вот только теперь мучения Штирлица были вознаграждены. Штирлиц высыпал добычу на кровать.

Проявляя чудеса изворотливости, из каких-то безобидных винтиков и проволочек, он быстренько собрал мощную рацию, действовавшую на расстоянии до пятьдесяти километров. Из-под другой подошвы Штирлиц извлек напильник, гвозди, четыре метра прочной веревки и свой самый любимый кастет.

Ванек зачарованно смотрел за работой Штирлица.

– Штирлиц? Ты че удумал-то?

– Побег. Рванешь со мной?

– А куда?

– Туда, - сказал Штирлиц, кивая на потолок.

– А че там делать-то? Жрать нечего. Да и найдут нас все равно, эти гекечебисты...