Чтение онлайн

чем встретиться, пожалуй, лицом к лицу с нечистым.

Не тревожимая человеком природа целиком завладела этим местом, и ее пышный расцвет в

необычайная мощь поражали глаз и воображение, усиливая впечатление какой-то таинственной,

невидимой силы, которая где-то тут гнездилась. К этому-то месту и спешила Галя по только что

скошенному овсяному полю, проворно шустая босыми ногами между щетиной жнитва,

щекотавшей ее привычные подошвы. Она торопилась попасть на свидание, так как сильно

запоздала уже, но понемногу шаг ее сам собою замедлился.

Жара стояла нестерпимая. С середины безоблачного неба свирепое украинское солнце,

казалось, лило на землю потоки жидкого огня, который, отражаясь от серой, точно посыпанной

пеплом, земли и от белого жнитва, палил ей лицо, и руки, и босые ноги. Все замерло в природе.

Птицы не решались покинуть гнезда, где они лежали как одуревшие, широко раскрывая зобы.

Даже мошкара куда-то попряталась и не мучила ни людей, ни животных. Только кузнечики,

казалось, упивались этим удушающим зноем и стрекотали наперегонки, весело, назойливо,

точно потешаясь над всем, что изнемогало, и задыхалось, и мучилось.

"Ах, до лесу добраться бы только!" – думала Галя. Ее волнение улеглось, было забыто. В

такую жару было невозможно волноваться и думать' о чем-нибудь, кроме избавления от

невыносимого физического мучения. Однако она все-таки не пошла на самую Панночкину

могилу, которая была, ближе. Ей было страшно даже днем, да и змей она боялась, я их там

водилось многое множество. Она забрала немного правее, в сторону большой дороги, сообразив,

что Павел будет высматривать ее с этой стороны.

Кое-как добралась она до опушки и вошла в лес. После палящего зноя поляны ей

показалось, что она попала в рай. В густой сухой тени вековых деревьев было свежо. Она села

под дубом, и ей стало так хорошо, что ей не захотелось никуда двигаться.

– Не мне его искать, а пусть он меня найдет! – сказала она, нежась с улыбкой на мягком

мху, который поднимался по бугристому подножью великана.

Однако она осмотрелась кругом: Павла нигде не было. "Сейчас придет", – подумала Галя.

Она легла на землю, припав лицом к траве, с любопытством всматриваясь в деятельную

жизнь, которая незаметно шла в этом маленьком мирке. Она смотрела долго и понемногу

забылась, и мысли ее спустились в этот микроскопический мирок, где букашки казались ей

людьми, маленькие комочки земли – высокими горами, а стебли травы – могучими деревьями.

– Ах, да что же это Павел не идет? – вдруг опомнилась она и вскочила на ноги. Она

посмотрела на солнце: было уже часа два пополудни. Через полчаса народ встанет от

послеобеденного сна и пойдет на работу, а Павла все нет. "Неужто забыл?" – подумала Галя,

хмуря свои соболиные брови. Она еще раз осмотрела все кругом. Над нею ветвистые деревья

раздвигали свои густые куполы в неподвижном, как будто оцепеневшем воздухе. Кое-где сквозь

частую листву виднелись кусочки неба, но дальше, ближе к оврагу, зеленый свод становился

сплошным; стволы деревьев сливались глубокой убегающей стеною, которая отрезывала от всей

веселенной. Гале показалось, что она очутилась где-то далеко, далеко от дома и деревни, и лес

охватывал ее своей таинственной атмосферой, и сердце ее начинало биться сильней, и она

робко озиралась; ее напряженный слух ловил тихий трепет листьев и стрекотание невидимых

насекомых – таинственные голоса леса, гулко разносившиеся под его густыми сводами. Она

знала, что идет по направлению к Панночкиной могиле. Но она не могла удержаться. Ее влекло

вперед любопытство, упоение суеверным страхом и жажда чего-то необычайного.

Наконец она подошла к самому обрыву и с замиранием сердца посмотрела вниз. Перед нею

был дикий заколдованный овраг. Громадные купы шиповника, похожие на осевшие стожки

сена, отделялись серо-зелеными пятнами на темной зелени крапивы. Ореховые кусты теснились

у подножья дубов великанов, и казалось, вот-вот достанут, дорвутся они до его развесистого

купола. Гигантские папоротники широкими опахалами поднимались из влажной почвы, а на

южном солнечном склоне среди густого мечевика наливались толстая сочная цикута, и

жилистый молочай, и серая унылая полынь.

Гале было жутко и весело. Она нагнулась вперед и, раздвинув кусты, нашла глазами бугор

земли, где стоял когда-то Панночкин деревянный крест. Тут-то собиралась по ночам всякая

нечисть. В воображении у нее пронеслись деревенские поверья, связанные с памятью об этом

месте. Она вспомнила Авдюшку-юродивого, про которого недавно повторяли рассказ на

посиделках у Ярины. Ей живо представилась глубокая полночь, зарезанный баран, заблеявший

на плечах у Авдюшки, мертвое тело, в которое он обернулся.

Вдруг, в двух шагах от нее, точно над самым ухом, раздалось отчаянное блеяние и что-то

шарахнулось в кустах. Вся кровь застыла у нее в жилах. Она хотела бежать, но от страха у нее

подкосились ноги, и она упала бы вниз, если бы ее не удержали сильные руки Павла, который

как раз подошел к ней в эту минуту. Она рванулась от него в ужасе, не узнав его в первую

минуту."

– Галя, голубка, что с тобой? – спросил он.

– Там, слышишь, заблеяло, – лепетала она, показывая рукой на кусты и тараща испуганные

глаза.

– Ну так что ж, чего ты испугалась? Это барашек заблудился, – успокаивал ее Павел.

Галя стала приходить в себя. С Павлом ей не было уже так страшно.

Заблудившийся барашек, произведший такой переполох, увидев людей, подошел к ним и

стал тереться около юбок Гали, потом, отойдя в сторону, он ни с того ни с сего вдруг