Чтение онлайн

— Да, любви. — не смутившись продолжал герцог. — Это естественное желание для людей, как пища, вода и тепло. Нам необходимо любить, пока мы находимся на определенной ступени развития. Иными словами, пока мы еще люди.

— Мисс Балера сказал мне… — Тереза не осмелилась договорить, но ведь герцог наверняка прочитал все в ее голове. Балера сказала, что он был неравнодушен к принцессе Маргарите.

— Тебя это интересует? — усмехнулся Ролан. — Как любопытно, Тереза. Разве твое внимание можно привлечь не только разговором о тебе самой?

Тереза посмотрела на него и даже особой обиды не испытала. В этот момент она совсем не боялась Ролана, словно его аура страшного и опасного вампира рассеялась перед ужасом куда более жутким. Стать таким как он. Не человеком.

— Да, именно. — покивал он. — Именно этот страх в тебе и нужен мне Тереза. Именно такой человек нужен сейчас Леониду. Он и сам не понимает, что именно привлекало его в учениках. Как он цеплялся за их человечность и пытался сохранить ее в себе. Но они не могли стать вампирами, а он не хотел потерять последние нити с тем, что делало его человеком. Он все еще страшится этого. Висит как несчастный над пропастью, цепляясь из последних сил, не понимая, что его единственная судьба — упасть. Но он не готов разжать пальцы. Еще не готов. И поэтому мне нужна ты. Твоя глупость вовсе не означает, что у тебя нет зрячего сердца. А это в наше время встречается даже реже ума. Это очень ценное качество, для тех, у кого осталась мудрость это ценить и умение использовать. Мудрыми людьми не лишенными сердца слишком сложно управлять и манипулировать. Нам очень повезло, что их немного. Они имеют удивительный талант усложнять жизнь и портить планы таких как мы.

— Бездушных тварей? — скривила Тереза губы.

— Бессмертных. — поправил ее Ролан. — Ты теперь Фетаро, Тереза. И ты нужна мне рядом с Леонидом. Ему нужны люди, которых он сможет полюбить, довериться. Из которых он сможет составить себе новый ближний круг. Как ты понимаешь, это не просто такому таланту как он. Телепатия… — Ролан тяжело вздохнул и потер висок. — Сильно усложняет задачу найти себе объект любви. Но определенная степень женской глупости прекрасная почва для этого.

— Вы Маргариту за это любили? За глупость? — Тереза знала, что она должна заткнуться. Замолчать и прекратить дерзить герцогу Фетаро. Но она не могла удержаться. Злость кипела внутри, и в эту минуту Ролан был ей отвратителен, как и все вампиры. И как если бы на нее посыпалась мерзость вроде черных пиявок из лаборатории Жана, Тереза за все блага мира не могла остановить свое инстинктивное желание отталкивать ее и визжать от ужаса, так и свой язык она удержать в эту минуту не могла.

— Я любил Маргариту очень давно. Это время ушло. Привязанности, — он небрежно скривил губы. — На определенном этапе они дают нам силы и желание идти вперед. Потом становятся веревками, которые тянут назад. Приходится обрубать их, если хочешь выжить.

— Сколько своих творений вы уже убили?

— Шестнадцать принцев крови, обращенных лично мной. Маркизов и виконтов… — он небрежно махнул рукой, показывая, что не считал.

— Почему? Почему вы создаете их, а потом убиваете?

— Они пытаются убить меня, но не могут. И все начинается заново. — герцог утомленно вздохнул.

— Я не понимаю.

— Потому что для этого нужно узнать все с самого начала, Тереза. С того времени, когда родился человек, известный сегодня как Творец.

Жан Ла Росси отодвинул обгоревшие остатки книг и взъерошил волосы. Бесполезно. Пора было признать, что в таком состоянии и с такими скупыми источниками он совершенно непродуктивен. Лучше лечь спать, чтобы завтра голова была свежей. Дорога до Буланьера обещала быть небыстрой и небезопасной.

Жан вдохнул и выдохнул, ощущая внутри плеча тянущее неудобство. Пули остались в его теле. Ту, что была в боку, он не чувствовал, а вот в плече, она видимо застряла в подвижной мышце, вот и ощущается при каждом движении. Не болью, но вечным беспокойным напоминанием: ты слаб. Хрупок. Бесполезен.

Жан аккуратно рассортировал книги, сожженные страницы оставили на его пальцах черный след сажи.

Все уничтожено. Книги, препараты, реактивы. Все его инструменты. Без этого какой смысл ему вообще быть тут? Ему нужна лаборатория! Там ему место! А здесь в рубашке и жилетке с чужого плеча, подстреленный как глупая куропатка, без своей работы, он чувствовал себя жалким и бесполезным. Зачем только ввязался в это путешествие? Нужно было оставаться в Галиваре и продолжать работу. Но он считал, что время будет важно, что разработку оборотнической вакцины нужно будет начать как можно скорее, Тереза ведь была у Фетаро и ее время было ограничено. Так Ретт сказал. Шесть месяцев. За шесть месяцев Жан должен был воссоздать или придумать утерянный способ превращать людей в оборотней. И доработать свою вакцину от вампиризма тоже не мешало бы. Ее результаты были нестабильны и опасны. Настолько, что он свернул исследования. Но у него было всего два пациента, как он мог делать выводы только на двоих, когда результаты так разнились? Однако, очередь из вампиров, желающих стать людьми у его дверей что-то не выстраивалась, а на предложение Ретта поймать парочку кровососов и притащить к нему в лабораторию, Жан ответил возмущенным отказом. Он может и не хотел становиться вампиром, но другие сделали этот выбор осознанно. Просто они не знали, что их ждет, а обратного пути не имели. Жан хотел дать им этот путь. И вампирская кровь была чудом для медицинских исследований и экспериментов. Его легочный раствор был изобретен только благодаря этим исследованиям. Сколько всего он мог бы сделать, будь у него постоянный надежный донор и поддержка королевской Алхимической академии…

Жан со вздохом отодвинулся от стола и подошел к окну, подышать воздухом. Ночь в Маркии была немногим прохладней дня. Темная, почти черная, ароматная и сладкая. Жан вдохнул запах цветов из сада, острый аромат специй и колючий сухой запах песка, который пропитывал все вокруг.

Здесь было совсем иначе, чем в Галиваре. Понравилось бы ей там? Их шумные леса, влажные низины, широкие полноводные реки. Чтобы она подумала, увидев их? Удивилась? Посмеялась?

Жан смущенно поймал на своих губах улыбку. Тут же привычно согнал ее. Улыбка его не красила. Вот уж шесть лет как…

Он нахмурился. Ругать себя последними словами он просто-напросто устал. Это было бесполезно. Он все равно искал ее взглядом. Она все равно пробиралась в его мысли, звеня браслетами на ногах где-то между страницами книг и химическими реакциями, заполняющими его голову.

Это было ужасно. Глупо. Смешно! Никакого рационального объяснения он найти этому не мог. Никакого оправдания себе тоже при всем своем широком кругозоре тоже не придумывалось. Он думал о невесте Ретта. Лучшего друга. О волчице, которой предстояло стать альфой стаи. О Джае Рабах.

Жан помотал головой и рассмеялся. Думай сколько тебе заблагорассудится, глупец. Больше-то рассчитывать было не на что. Альфа-волчица и человек-лекарь. Да она даже за мужчину тебя не примет и будет права. Кто ты рядом с ней? Она же тебя одним пальцем убьет. Смешно…

Но ведь она тоже смотрела на него. Говорил с ним. Пришла учить его играть в ранты.

Да-да, именно так женщины обычно и обращали на Жана внимание — с легким налетом жалости и участия. Ах, бедняжка. Книжный червь да еще и уродец. Но Джая смотрела не так. Или он только вообразил себе?

Жан отошел от окна и открыл створку резного деревянного шкафа. Там было небольшое зеркало, оно отразило его по пояс. В расшитом жилете, в рубашке с чужого плеча, с бесконечно подергивающимися мышцами, уродующими лицо.

Он пригладил волосы и провел ладонью по подбородку. Ему следовало бы побриться, но в Маркии им никто не предлагал бритвенных принадлежностей, видимо надеясь, что неразумные варвары из Галивара таки отрастят хоть какие-то приличествующие настоящим мужчинам бороды. У Жана борода росла неохотно и была светлой и плешивенькой. «Даже в этом я не такой, какой ей нужен», — подумал он с остервенением и захлопнул створку шкафа.

Он снова подумал, что нужно лечь спать, что следует сделать это поскорее, но снова пошел к окну и стал смотреть в сад. Он совсем не хотел спать. Что-то беспокойно ворочалось у него в груди, что-то тревожное и странно манящее.

Ты не мог этого сделать Жан. Ты не мог влюбиться в Джаю Рабах. Ты… ты был бы последним идиотом на этой планете, если бы влюбился в Джаю Рабах. Влюбиться в Джаю это безумие. Полное безумие влюбиться в Джаю, потому что она… она…

Она до забавного грозно хмурится, когда недовольна, и гордо держит голову, даже когда не старается выглядеть важной. У нее тонкие щиколотки и округлые полные бедра, а на спине под левой лопаткой маленькая выпуклая родинка. «И ты будешь последним идиотом на этой планете, если влюбишься в нее, Жан. Последним, самым распоследним идиотом…» — твердил он себе снова и снова, а на губы опять лезла улыбка и он злился и гнал ее и все начиналось по-новой.