Чтение онлайн

— Он воевал. И учился сражаться, а ты нет.

— Нужно было мне учиться вместе с братьями. Каждый рассвет идти с ними. Но кто же знал, что я останусь одна? Я была их маленькой госпожой. Меня баловали. Рушта катал меня на плечах даже когда мне было двенадцать… — она снова тяжело вздохнула. — А теперь его нет. Никого нет. И все из-за князя! Он слал волков на смерть десятками! А теперь еще и эта сыворотка! Почему всем плевать, Жан? Почему? Почему мы должны слушаться безумца? Где все те, кто подписывал союз? Где все другие стаи? Где войска людей? Никто не поможет нам. Никто… Только Шеферды и то, только в надежде забрать мою семью. Угнать их в Галивар, как скот гонят по пастбищу. Пожалуйста, хоть ты помоги мне.

Жан успокаивающе гладил ее по голове.

— Я помогу тебе. — пообещал он в сотый раз. — Я сделаю все, что смогу. Но не будь так жестока к Ретту. Он заботлив. Он верный друг и он поможет нам.

— Я ему не верю!

— И напрасно. Впрочем, он тоже не верит тебе.

— А мне ты веришь?

— Конечно.

Джая коснулась его лица. Жан смущенно отстранил ее руку. Она хотела потрогать правую сторону и он, как обычно, смутился. Он знал, что она уродлива.

— Ты вылечишь себя?

— Если тебе угодно.

— Вампиры не будут больше угрожать тебе, если ты останешься в Маркии, со мной. Моя стая тоже может защитить тебя.

Жан отвернулся и посмотрел в темную маркийскую степь.

— Что? Я что-то не то сказала? — встревожилась Джая.

— Нет. — Жан изобразил улыбку. — Нет, я благодарен тебе. Спасибо.

— Ты злишься, книгочей. — Джая взяла его лицо в ладони и заставила посмотреть на себя. — Я же чувствую тебя всем сердцем. Что тебя тревожит?

Жан посмотрел в ее лицо полное нежности и любви. Никто еще не смотрел на него так. Ни одна женщина. И ни к одной женщине он не испытывал такого. Но Джая была оборотницей. Откуда ей понять его, просто человека уставшего быть слабым.

Жан ничего не сказал. Просто улыбнулся, притянул ее к себе и поцеловал.

За завтраком Ретт первым делом потребовал у Адара обратно свое письмо. Как он мог быть таким идиотом, чтобы написать его! Да еще попытаться отправить почтой, чтобы Фетаро прочел и посмеялся над ним в своей гостиной.

— Прости, Ретт, утром проезжала почтовая карета и я отдал письма.

Эверетт понуро вздохнул. Что ж… значит судьба. Ему стало удивительно безразлично это письмо, как только оно исчезло. Теперь в чьи бы руки оно не попало, этого было не миновать. Плевать! Может, затеряется по дороге. Почта ведь работает из рук вон плохо. Да еще из Маркии в Галивар. На нем же не было его графской печати, так что обойдутся так же, как с письмом какого-нибудь лавочника.

Они собрались и снова пустились в свой медленный путь. Через два дня пути встали на постой в маленьком городке. Форпост маркийской армии был неподалеку.

Ниран Рабах хвостом ходил за племянницей и безропотно исполнял ее приказы. Так же в рот девчонке преданно заглядывал взрослый Халид Рабах, да и вся родня смотрела на Джаю с обожанием и трепетом, а раз она ненавидела Ретта, то он становился в их глазах изгоем, чужаком и врагом.

Эверетт ни за что бы не поверил, но его это задевало. Он привык быть в стае, на своем месте. И оказаться вокруг враждебно настроенных оборотней было для него ужасно тяжело.

Он не боялся их, хоть и знал, что тут около пятидесяти матерых волков-мужчин и справиться с ними у него нет ни единого шанса. Его фамилия и титул, стая Шеферд, которая незримая стояла за его спиной, защищала его и хранила даже тут, в далекой Маркии. Но ему мучительно не хватало той самой стаи. Поддержки. Опоры.

Жан с легкомысленными романтическими мыслями его раздражал, все Рабах смотрели на него как на забредшую в стаю гиену, оставался только Адар, но и с ним Ретт не был ни близок, ни дружен.

Ретт как никогда чувствовал себя одиноким и чувство это ему остро не понравилось.

«У волка нет другой семьи кроме стаи» — все чаще вспоминались ему слова матери, а мечты об одиноком житье вместе с Терезой в маленьком домике подальше от всех людей казались все глупее и несбыточнее.

Оторванный от дома, Ретт впервые почувствовал насколько ему нужна была стая. Его стая.

Когда он воевал, вокруг все равно хватало и Шефердов и других волков, приятелей по академии, старших офицеров и молодняка. Простая четкая субординация армии напоминала о стае, и там Ретт не чувствовал себя одиноко. А тут… Пыльная Маркия раздражала его с каждым часом все больше. Ретт чувствовал, что задыхается.

Адар как будто видел, что с ним происходит. Старался держаться ближе, не оставлять его одного. Телохранитель и телохранитель. Ретт редко смотрел на материного прихвостня, а когда смотрел снова и снова раздражался.

— Желаете спарринг, граф? — предложил ему Адар после обеда в гостинице, в которой они остановились.

— Мы ночью идем штурмовать заставу. — напомнил Ретт. — Полагаю, там будет достаточно спарингов.

— Ты выглядишь раздраженным и взвинченным. Оборот успокоит тебя.

И снова этот менторский поучительный тон взбесил Ретта.

— Я не нуждаюсь в твоих советах. — резко одернул он, а сам припомнил, что ведь советовался с Адаром, только ответов не получал.

— Как прикажете. — и Адар замолчал, тихой тенью стоя в углу. Ретт отвернулся и тут же почувствовал вину.

— Извини. Да, спарринг был бы не лишним, но где его устроишь тут? — пробурчал Ретт и кивнул в окно, за которым шумела торговая улочка маркийского городка. — Да и привлекать внимание не стоит. Это неразумно. — Ретт отвернулся от окна. — Адар, насчет моего приказа.

— Да?

— Не уничтожай все. Ты должен добраться до сыворотки первым, я отвлеку остальных. Но когда найдешь, если найдешь, конечно, не уничтожай все. Мне нужен образец.

— Зачем?

— Ты знаешь зачем.

— Для мисс Доплер, я полагаю.

— И чтобы разобраться, как они его сделали. Забери пару образцов, но так чтобы Рабах не узнали. Они нужны мне, не Жану.

— Я понял. Что-то еще тебя тревожит, Ретт?

Эверетт остался стоять у окна, гладя как тащатся повозки и бегают разносчики чая и продавцы газет. В Маркии везде торговали фруктами с лотков и у того, что был на противоположной стороне улицы, стояла Джая Рабах в ярко-красном платье, которое ей по честному-то шло. Жан покупал ей нарезанную местную дыню, которая называлась… Ретт уже забыл слово. Этот проклятый маркийский не оседал у него в голове. Жан покупал фрукты на его, Ретта деньги, потому что сам взял в дорогу негодные бумажки. Но кто помнил о таких мелочах? Только не Жан. Творческий гений, у которого всегда-то находились покровители.

— Я ненавижу эту страну. — вырвалось у Ретта. «Я хочу домой» — хотелось ему добавить. Но это прозвучало бы совсем жалко, и он смолчал.

— И женщину. — добавил Адар.

Ретт смотрел как Джая ест дольки дыни. Что в ней было такого уж плохого? Сильная волчица, красивая женщина. Полнотелая, смуглая, черноволосая.

— И женщину. — согласился Ретт.

— Она задевает тебя. Это игры волчьей крови. Не переноси их на человека. — сказал Адар. Ретт отвернулся от окна.

— Что это значит?