Чтение онлайн

Престарелый генерал Армфельд по-стариковски заплакал, причитая и шамкая беззубым ртом:

– Сколько лет, сколько лет безупречной и верной службы шведской короне! И чем все закончилось? Ведь я говорил им, - пытался он что-то объяснить Гусману, - господа, мы не имеем права так поступать. Ведь…

Но капитан сурово оборвал старика:

– Прошу следовать за мной! И позвольте вашу шпагу!

Армфельд, и так-то сгорбленный возрастом и подагрой, весь как-то сжался совсем в комочек, поник, трясущимися руками отстегнул оружие и протянул его Гусману.

– Следуйте за мной! – Мелькнула широкая спина капитана и два рослых гвардейца слегка подтолкнули вперед опального генерала.

Другие усмехались, передавая Гусману свое оружие, и выходили на улицу с гордо вскинутой головой. Кто-то из них восклицал:

– Да здравствует риксдаг и старая добрая Швеция!

Третьи же выглядели совсем растерянными и подавленными, шептали что-то о пощаде и королевской милости побелевшими губами. Но ни один не выказал ни малейшего сопротивления. Даже полковник Хестеску, самый ярый ненавистник Густава.

Когда капитан явился его арестовывать, он блеснул глазами, также, как и все протянул свою шпагу, и молча вышел из палатки. Лишь на улице, посмотрев на растерянные лица других арестованных офицеров его полка, он, слегка обернувшись к Гусману, сказал негромко, но так чтоб его слышали все:

– Даже если нас всех приговорят к смерти, мы умрем за свободу своего Отечества, а тиран, поверьте, долго не протянет. Не я, так кто-нибудь другой прикончит его!

– Я надеюсь, господин полковник, что мне достаточно будет вашего слова офицера, что вы не попытаетесь сбежать из-под стражи? И мне не придется вас связывать? – Гусман сказал это специально, чтоб в последний момент еще более унизить одного из самых опасных заговорщиков.

– А вы знакомы с таким понятием, как честь, господин тюремщик? – холодно и презрительно парировал Хестеску, отведя взгляд в сторону и обращаясь сейчас в пустоту.

Гусман вспыхнул, и было схватился за рукоять шпаги. Полковник усмехнулся, краем глаза заметив его движение. Капитану ничего не оставалось, как взять себя в руки и умерить пыл.

– Ничего, посмотрим, как поведешь ты себя под топором, на плахе! – подумал злорадно, а вслух произнес, как можно спокойнее – Следуйте за мной.

Кроме старого Армфельда и Хестеску взяли: фон Оттера, Монтгомери, Лейонстеда, Энегиельма, Клингспора, Котена и еще десятки других офицеров. Кой-кому удалось бежать – сочинителю ноты Клику, зятю Спренгпортена – Глазеншерне, Эссену и Ладау.

Одним из последних Гусман арестовывал Валька. Он делал это обдуманно, оставляя себе время на размышления, каким образом получить от капитана нужные себе сведения. Войдя в палатку фон Валька, Гусман отвел глаза в сторону и, внешне оставаясь грубым солдафоном, тем не менее проникновенно, насколько это вязалось с его внешним видом, буркнул:

– Мне очень жаль, господин капитан, но я вынужден выполнить королевский приказ о вашем аресте, хотя, - он добавил, шумно выдохнув (и это было продумано), - мне, как солдату, это не добавляет чести!

– Позволю с вами согласиться. – спокойно ответил Вальк и сам протянул свою шпагу Гусману. – Куда прикажете проследовать?

– Чертова служба! – выругался Гусман и лишь махнул рукой – пойдем, мол.

Он молча уселся в повозку рядом с арестованным, толкнул в спину возницы. Тот стегнул лошадей, и два конных драгуна-гвардейца пристроились по бокам. Некоторое время ехали молча. Гусман вздыхал и досадливо качал головой. Наконец, он решился. Не глядя на фон Валька, негромко произнес:

– Что я могу сделать для вас, господин капитан?

Вальк пожал плечами и промолчал в ответ.

– Подумайте, пока у нас есть время в дороге. Может сообщить кому-то из родственников? Я не тюремщик, я солдат! Оттуда, из крепости, вам вряд ли удастся это сделать. – Гусман продолжал играть роль. Теперь следовало замолчать и дать арестованному время все обдумать. Он так и поступил.

Вальк пока не отвечал. Он изредка искоса посматривал на своего конвоира. Гусман сидел вполоборота, отвернувшись от арестованного, и сосредоточенно смотрел вбок и на дорогу. Он не хотел, чтобы его хищный профиль вызывал неприязнь. Главное, это внушить доверие. Вальк думал сейчас о Хельге. Его сердце сжималось от одной мысли, что теперь его дочь останется круглой сиротой. Нет, он не сомневался, что у своего деда она находится в безопасности и окружена заботой и любовью, но… сколько уже лет его тестю? И что ее ждет после смерти старика? Надо хоть попрощаться с ней. И он решился:

– Скажите, господин капитан, - тихо спросил Вальк, - а что сейчас с русскими? По-прежнему все тихо и ничего не ожидается в ближайшее время?

Гусман кивнул, не поворачиваясь, даже усмехнулся:

– Как будто и войны нет. Даже граница не закрыта.

– А вы… - Вальк замялся было, но пересилил внезапно вспыхнувшее недоверие, - вы не могли бы оказать мне любезность. Если, конечно, она не покажется вам чересчур превышающей ваши полномочия и вашу добрую волю.

– Валяйте! – махнул рукой Гусман, по-прежнему не глядя на Валька.

– Дело в том, что у меня есть единственная дочь, и я хотел бы написать и передать ей прощальное письмо. Моя жена, ее мать, трагически погибла, - Гусман покачал головой, - и теперь, девушка останется круглой сиротой.

– Можете рассчитывать на меня! – твердо сказал Гусман, рассматривая дорогу.

– Но есть одна сложность! – Вальк даже вспотел весь от волнения. Капитан пожал плечами:

– Какая?

– С передачей письма. Дочь сейчас находится у русских, в имении своего деда.

– По мне хоть в Америке! – произнес безразлично Гусман. – если есть точный адрес, отправлю.

– Я буду очень вам признателен! – Вальк весь светился от счастья.

– Не стоит! Я же сказал – я солдат, а не тюремщик! – опять же безразлично ответил Гусман, но внутри ликовал. – Эй, ты! – пихнул в спину возницу, тот повернулся - в ближайшей деревне остановишься у кабака. Хочу горло промочить!

Позднее, усевшись в стороне от Валька, - пускай пишет, не мешать же! – надвинул на лоб поглубже шляпу, чтоб не увидел арестант, как горят глаза его конвоира.

– Как все легко получилось! – думал злорадно.

– Вот! – протянул ему капитан сложенный вчетверо листок бумаги. – Здесь я написал адрес – Хийтола, полковнику Алексею Ивановичу Веселовскому для фрекен фон Вальк.

– Давайте! – грубовато бросил Гусман и протянул руку. Взял письмо и засунул себе за пазуху мундира.

– Благодарю вас! – церемонно склонил голову Вальк.

– Не стоит! – уже в дверях откликнулся Гусман.

Больше ему не зачем было сидеть рядом с арестантом, и привычным рывком капитан забросил себя в седло. Оставалось дождаться весны и повторить все сначала. Но теперь он знал, где и кого искать. Ошибок он не допустит.