Чтение онлайн

– Чем могу служить еще вашему величеству? – Де Риез по-прежнему не поднимала глаза.

– Подарите мне, Шарлотта, свою любовь.

– Пойдемте, ваше величество – Де Риез, отвернувшись, потянула короля за собой.

Густав не замечал ни натянутость отношения Шарлотты, ни ее плохо скрываемое недовольство. Короля охватило необычайное возбуждение. Он искренне восхищался этой женщиной, заставившей его испытать, наконец, земное наслаждение, заставившей его, короля, почувствовать себя настоящим мужчиной. Ему не нужно было ничего делать, он просто лежал и наслаждался тем, что дарила ему эта женщина. Что она с ним делала… Она не шла ни в какое сравнение с Софией. Королева могла только лежать и смотреть на него влюбленными, но испуганными глазами. Обнажиться София отказывалась наотрез, и если Густав и испытывал возбуждение от того, чем ему предстояло заняться с королевой, однако, получив отказ на просьбу снять рубашку, король попробовал обойтись без этого, но тут же потерпел фиаско. И так было раз за разом. Когда же у них почти что-то получилось с королевой, выяснилась необходимость преодолеть еще и естественный барьер девственности. Вот тут-то королева-мать, внимательно опрашивавшая невестку после каждой проведенной с Густавом ночи, и решила позвать молодым на помощь королевского конюшего. С его советами королю, наконец, удалось исполнить свой супружеский долг. Ничего приятного, как оказалось, в этом не было. Ни для короля, ни для королевы. К страданиям душевным добавились еще и физические. А сейчас… Густаву почудилось, что на мгновение он потерял сознание, а когда очнулся, рядом с ним лежала чудеснейшая из женщин. Шарлотта отвернулась спиной к королю и зло кусала себе костяшки пальцев.

– Мадам…, - прошептал Густав.

– Что, ваше величество? – не поворачиваясь, спросила Шарлотта. Ее раздражало сейчас все.

– Шарлотта… - повторил король.

– Ну что еще, ваше величество? – терпение де Риез лопнуло. Она уселась на кровати по-прежнему спиной к Густаву.
– Ваше величество, - Шарлотта чуть повернула голову, - вы получили то, что вы хотели. Теперь я могу просить вас покинуть меня?

– Ну почему, мадам…? Почему, Шарлотта? – Густав недоумевал.

– Да потому, ваше величество, что женщине недостаточно удовлетворить короля! – Де Риез уже не могла сдерживаться. Густав от удивления открыл рот и выглядел довольно глупо. Де Риез продолжила:

– Женщине еще и самой нужно быть удовлетворенной. Простите меня, ваше величество, я не гожусь на роль вашей любовницы, ибо вы не годитесь на роль моего любовника. – Шарлотта замолчала, снова отвернувшись.

Густав все понял, но чувства обиды не было. Король не мог обижаться на эту женщину. Женщину, подарившую сегодня ночью ему свою любовь. Пусть только физическую, но какую. Подобного король еще не испытывал. Густав поднялся и не торопясь оделся. Шарлотта сидела на краю кровати и не смотрела в его сторону.

Завершив свой туалет, король осторожно дотронулся рукой до обнаженного плеча женщины. Шарлотта вздрогнула и отстранилась. Густав грустно произнес:

– Надеюсь, мы останемся друзьями? А? Мадам де Риез?

Шарлотта медленно подняла глаза на короля, посмотрела, и кивнула головой.

– Конечно, ваше величество.

Густав вздохнул и направился к двери. На пороге комнаты король остановился:

– Я бесконечно был счастлив, Шарлотта. Прощайте! – Дверь затворилась.

Спарре пулей вылетел из гардеробной:

– Шарлотта, что произошло?

– Ах, Карл, и ты оставь меня! – Красавица закрыла лицо руками. – Зачем, зачем я согласилась? Зачем я послушалась тебя?

– Шарлотта, успокойся. – Спарре уселся рядом, обняв красавицу за плечи.

– Карл, - она уткнулась в его грудь.

– Ну, ну, - барон гладил ее по голове.

– Я… не могу… быть… его любовницей. – Слышалось сквозь всхлипывания.

– Ну и не будешь, - подытожил Спарре.

– Правда? – красавица подняла заплаканные глаза.

– Правда, правда! – подтвердил барон.

– Значит, мы снова вместе? – капризно надутые губки потянулись к Спарре.

– Конечно, моя дорогая, - и они слились в долгом и страстном поцелуе.

Король действительно не чувствовал себя оскорбленным. Он был чрезвычайно благодарен красавице де Риез. Густав избавился от самого уязвимого комплекса для любого мужчины. И даже для короля. А может и особенно для короля. С той самой памятной ночи, что он побывал в спальне Шарлотты, наладилась и его жизнь с королевой Софией. Не сразу, но постепенно усилия их королевских величеств увенчались успехом, и 1 ноября 1778 года родился наследник престола, будущий Густав IV Адольф.

А скоро в жизни короля появилась и та самая Аделаида Гюс, очаровательная француженка, так пленившая Густава, когда кронпринцем он побывал в Париже. Волей судеб их роман тогда не состоялся, а кто знает, если б все тогда свершилось, может и история наша пошла бы по другому руслу… Но, сослагательные наклонения не приемлемы!

Глава 18. Здесь барство дикое…

Многих, творящих зло, оправдывает их чин.

Григорий Богослов.

Это подле Суворова солдат чувствовал заботу и любовь командиров. Это в армиях Румянцева и Потемкина от командиров требовали неустанно следить за внешним видом, здоровьем и снаряжением солдата. Он должен быть обучен лишь тому, что пригодно в бою иль в походе, а о телесных наказаниях почти забыли. Но разве уследит за все президент Военной коллегии?

Создавались новые полки, назначали их командирами разных офицеров. Многих и пороха не нюхавших, не ведавших заветов и инструкций полковничьих, зато по протекции столичной. Про воровство сказано и написано многое. Жалование восемьсот рублей, а доходу чистого двадцать тысяч. Откуда? Да все оттуда! Из казны, да с солдатушек в наем отданных. Чуть только выпадет мирная передышка, как расцветает воровство махровое. Это на полях сражений воровать сложно. Каждый день почитай убить могут. Пуля-то она не выбирает – солдат аль офицер. Да и с другой стороны опасно… не накормишь солдат, припасов не подвезешь вовремя, чем воевать-то будут? Может и конфузия получиться… Там и суд военный, скорый. А на стоянке мирной, в тишине обывательской, грех, не украсть-то, если совести нет. Да и не судят за то строго. Вон сама императрица, сказывают, на чью-то челобитную о вспоможении офицеру по бедности, хмыкнула:

– Он сам виноват! Сколь долго полком командовал. А мы ведь не воюем ныне.

Как поступил Веселов в тот полк карабинерный, что на Украине образован был, так все своими глазами и увидел. Это тебе не при Александре Васильевиче служить, где каждая копейка в артель полковую шла, сады разводили в Ладоге, конюшни и школы строили. Здесь все по-другому.

Командир полковой, из настоящих столбовых, жил по-барски. Выезд у него, что у князька германского. Как начнет переезжать из деревни в деревню, от одного помещика к другому, так на версту поезд растянется – кареты, подводы с оркестром, с песенниками, да с припасами. Любил пожить на широкую ногу. Одних денщиков – человек тридцать. И чуть что не так – на правеж. Палача держал для этих дел. Ох, и лют же был мужик. Под стать хозяину. Язык не поворачивается командиром назвать. Из рязанских дворян – Трубицын его фамилия была. Сам роста не высокого, тучной, голова лысая, как кувшин, глазки голубоватые мелковаты, смотрят на человека, и как бы не видят его. Челюсть скошенная, а губки всегда поджаты презрительно. Пальцы толстые короткие, как обрубки, все в перстнях, каменьями сверкают.

– У Суворова, говоришь, служил, капитан? – чуть шевельнул губами полковник. Лицо одутловатое, с мешками под глазами ничего не выражало. Взгляд лишь скользнул лениво по офицеру.

– Так точно, господин полковник! – Веселов стоял на вытяжку. Представляться приехал в имение, где гостил ныне Трубицын. Еле разыскал. Полковник потянулся за бокалом с шампанским. Пил жадно, с похмелья видно. Допив, поморщился:

– Нагрелось уже. Эй! – позвал, головы не поворачивая. Тут же денщик выскользнул откуда-то. Склонился по-холопски, в пояс.

– Со льда принеси, опосля на конюшню отправляйся. Скажешь двадцать.

– В-в-ваше пре-пре-восходительство… - денщик в ноги упал, - помилуйте. И так еле на ногах держусь. Вся спина рваная… - Только сейчас Веселов заметил, что мундир на спине солдата весь в пятнах бурых. Кровь! – догадался.

– Уберите! – не меняя позы, вновь сморщился полковник. Двое подскочили, уволокли несчастного. Появилась новая бутылка шампанского. Запотевшая. Пузырясь и пенясь напиток наполнял бокал. Трубицын кивнул, выпил. По лицу промелькнула легкая тень удовольствия. Рыгнул громко, платочком душистым пот промокнул, что на лысине выступил. Глазки поросячьи поднялись на поручика: