Чтение онлайн

– Отправляйся капитан. Мне беседовать недосуг с тобой. Жарко сегодня. Подполковник Миклашевский все объяснит. – Рука отпустила бокал. Чуть шевельнулись пальцы – мол, иди - иди.

– Слушаюсь! – Веселов развернулся резко, на выход направился. Одна мысль сверлила. – Прочь! Прочь отсюда! Что за барство дикое! Господи, как служить-то с таким?

Выезжая с усадьбы, услышал крик дикий, ухо резанувший. Видно солдата того били.

Подполковник Миклашевский, в отличие от командира, встретил радушно:

– Садись, садись, капитан. – Гостеприимно за стол позвал. – Отобедаешь со мной.

В хате было жарко, окна все нараспашку. На столе аппетитно борщ дымился горячий, аромат по комнате разнося. Миклашевский по-домашнему, без мундира, в одну сорочку белоснежную одет. Уселись.

– Не журись. Скидывай мундир. Саблю долой. Вишь, печет как. Давай-ка по-простому. Как звать-то?

– Веселов Петр Алексеев сын. – Отвечал, разоблачаясь. И правда, жарко было очень.

– Вот тебе рушничок. – подал полотенце хозяин, - пот утирать. – Пояснил.

– Не повезло тебе, капитан! – покачал головой, за борщ принимаясь.

– Это как понимать, господин подполковник? – оторопел Веселов.

– А так и понимай! – прихлебывая, пожал плечами Миклашевский. – Ты с кем служил? С самим Суворовым? Вот то-то и оно. Ты, видать такого, что у нас и не видывал? Ты ешь, ешь, давай, остынет.

– А что у вас такого? – никак не мог взять в толк Веселов.

– А в роту свою придешь, и все увидишь. К вечеру! Ты ешь, говорю. – Ложкой показал.

Петр подцепил наваристый борщ, принялся за еду. Глаза опустил. Ничего не понимал. А подполковник продолжал рассказ:

– Ты думал в полк приехал? В Стародубовский карабинерный? Ха-ха-ха! – засмеялся подполковник. Веселов отодвинул борщ в сторону, недоуменно посмотрел на него.

– Да не обращай ты внимания, ешь, капитан. – Повторил Миклашевский. – Ты ешь, да слушай. – Петр покачал головой, но подчинился, опять придвинул миску к себе.

– Полк он вроде б и есть, а навроде б и нет его. Казаков что ранее служили в слободском полку, всех разогнал наш командир. Со старшиной вместе. Набрал с разных других полков солдат, рекрутов себе выписал, и раздал всех. Офицеров нет почти. Вон, твоей ротой капрал покудова командует. Ахромеев. Да он тебе все и расскажет.

– Это как? – Веселов уставился прямо в глаза подполковнику.

– А так! Все в услуженье розданы. По имениям.– Взгляд Миклашевского стал вдруг жестким. Подполковник резко поднялся, выпрямился во весь свой рост немалый. Почти до потолка хаты доставал головой. – Деньги наш командир очень любит, понимаешь, капитан? Полковая казна, как кошель командирский, чем она богаче, (не задарма ж солдаты наши работают!), тем и полковник наш богаче становится. Один выезд его чего стоит!

– А инспекции разные? – ошеломленно задал вопрос Веселов.

– А-а! – отмахнулся Миклашевский. Отвернулся к окну, прихватил трубку со стола, зажал зубами. – Откупится! – процедил спиной, не поворачиваясь.
– Уж третий год пошел, как все с рук сходит. Лошадей казна не предоставила, а он и не теребил. А на что? Коль лошади будут, за ними уход потребен, опять же выездка, карабинеров учить надобно, а кто на помещиков местных работать будет? То-то! А дадут лошадей – амуниции, да снаряжения, скажет, нет! Куда ж лошадей брать, коль седлать их нечем? Приедет комиссия, потопчется, поохает, покивает, подношение примет, и восвояси. Одна надежда, война, говорят скоро! Опять на турка пойдем. Так что, - повернулся к Веселову, - поезжай к себе в роту, капитан. Сам все увидишь. Провожатого дам, покажет. Ну а ко мне, всегда милости прошу. – Развел руками. – Рад буду!

Веселов поднялся, кинул на руку мундир с перевязью сабельной, шляпу зажал подмышкой:

– Разрешите откланяться, господин подполковник?

– Разрешаю. – Кивнул Миклашевский.

– И еще, - в дверях остановил, - ты, это… не пытайся, капитан, - смотрел серьезно, - порядки свои наводить. Я уже пробовал. Не перешибить. Пока, не перешибить. – Пояснил многозначительно.
– Так что, терпи. И ступай себе, с Богом!

В роте и правда никого не было. Если не считать трех карабинеров, что оставались днем на все хозяйство, в десятке хат расположенное на окраине села.

– К вечеру будут, ваш бродь! – пояснил капрал Ахромеев. А сам стоял и приглядывался внимательно к новому командиру.

– Что так смотришь? – поинтересовался Петр.

– Дык, - глаза отвел смущенно, - показалось…

– Что показалось-то, капрал?

– А не служили вы, ваш бродь, в полку Суздальском, у их превосходительства Лександра Васильевича Суворова?

– Служил! – удивился Веселов, - а ты?

– А я в Воронежском драгунском состоял. Вместе за поляками гонялись. А помню я вас по делу под как-его – солдат лоб потер, вспоминая, - под Ланд-скра… Вот, язык сломаешь!

– Ландскроной. – подсказал Веселов.

– Во-во, точно, ваш бродь, Ландскроной. Вы прапорщиком воевали! У суздальцев! Эх, и времечко было… Пятнадцать лет минуло с тех пор. А все как вчера. Не то что ныне… - замолчал. Веселову даже показалось, что старый капрал незаметно слезу смахнул.

– Ну а что с ротой? – вопрос очень интересовал капитан.

– А с ротой, ваш бродь… - замялся капрал, - шести десятков не наберется. Все в услужении у помещика местного, у господина Сташевского. От зари и до зари. Пашут, сеют, жнут, убирают, молотят, да за скотиной ходят. А раз в месяц, командир наш с инспекцией приезжает. И правеж стоит.

– Какой правеж? За что?

– А за то, ваш бродь, - солдат в глаза смотрел, - вам одному могу сказать, другому бы никогда. А вы наш, суворовский. За то, что барин Сташевский мало платит нашему барину Трубицыну, дескать, солдатушки твои, ваше высокородие, плохо на меня работают.

– Это правда, солдат? – Веселов не отводил взгляда от капрала.

– Да сами скоро увидите, ваш бродь. Ден через пяток к нам пожалуют. За расчетом. – Усмехнулся горько Ахромеев.

Прав был старый солдат. Утром пятого дня прискакал адъютант полковой, прапорщик Шарф. С коня не сходя, прокричал:

– К вечеру ожидайте командира полка, господин капитан. Они отобедают с господином Сташевским, и к вам прибудут-с. – Ускакал тотчас.

– Вот еще одна гнида! – в сердцах сплюнул Ахромеев, стоявший рядом с капитаном.

– Что так? – поинтересовался Веселов, даже не одергивая солдата за ругань в адрес офицера.

– Сами увидите, ваш бродь. – уклончиво отвечал капрал.

– Откуда поедут-то?

– Да вона, - показал рукой Ахромеев, - вона, за тем лесочком, пригорочек будет. Там и есть усадьба главная барина нашего Сташевского. Как пыль увидим на дороге – знамо едут!