Чтение онлайн

Наконец, курганское мещанское общество, принося жалобу на взыскание с него издержек казны за возвращаемых из разных мест империи отлучившихся самовольно без письменных видов лиц, принадлежащих к обществу, находит, «что взыскание, наложенное на общество, согласно законоположениям заключается в пополнении издержек казны за пересылку людей, причисленных к обществу по воле правительства, сосланных в Сибирь на поселение из внутренних губерний России и не имеющих здесь не только никакой оседлости, но даже вовсе им, мещанам, неизвестных, которые, прибывая партиями в Курган с военным караулом, почти с первого дня своего водворения, по выдаче им надлежащих видов на проживание в городе, весьма редко остаются на месте несколько дней, пропитываясь первоначально милостыней, и, как отвыкшие от всякого честного труда, по испорченной своей нравственности и по наклонности и закоренелой привычке к пьянству и праздношатательству, скрываются наконец из города без всяких увольнительных видов сначала в ближайшие селения под видом нищих и мнимых калек, уходят далее и, наконец, в отдаленных местах России и Сибири задерживаются как бродяги и заключаются под стражу в тюрьмы, где содержатся по нескольку лет, выдают себя или непомнящими, или под другими вымышленными именами, а чаще всего после поимки присылаются на место причисления, опять на счет общества, и эта тягостная мера взысканий за пересылку неисправимых негодяев, выброшенных из прежних своих обществ, как негодные одонки, становится год от году для них, мещан, невыносимою и до крайности разорительною, как падающая на меньшее число членов общества, несущих притом все городские и общественные тягости и налоги, на которых в 10-летний период накопилась недоимка, пополняющаяся раскладкой на старожилов-мещан, составляющих 560 душ, между тем как приписанных к обществу ссыльных считается около 750 челов., из коих только 100 мало-мальски живет оседло, и то, только семейные, также весьма сомнительной нравственности; последние же 600 в полном смысле бездомные пролетарии и составляют истинный бич обществу, ибо при всей своей испорченности и закоренелости в праздности, пьянстве и в разных мошенничествах, вносят свои дурные правила в семейства бедных старожилов-мещан, развращают молодое поколение, передавая словом и делом все утонченности своей профессии по части мошенничества, и увлекают во все пороки… И этих-то пасынков прежних благоустроенных обществ, выброшенных из среды тех обществ на их мещанские слабые плечи по силе закона, они, мещане, должны считать своими членами единственно ввиду того, что они подлежат наравне с мещанами платежу мирских сборов на общественные надобности».

Обратив внимание на эти петиции, один из администраторов воскликнул: «Нельзя не сознаться, что в этих постановлениях городских обществ выразился голос населения, вырвавшийся справедливыми жалобами правительству, в силу многолетних глубоко прочувствованных испытаний и что во всех протестах при их различных проявлениях звучит одна и та же истина».

Теперь мы можем довольно точно оценить, чего стоила Сибири ссылка. Мы указали уже, что значительная часть каторжных должна была содержаться праздно и ей предоставлялось уходить в бега. Что касается поселенцев, то они являлись без средств, без всякой помощи, проклиная новую местность, часто не зная, чем заняться, и, по отзывам правительственных ревизий и исследователей, жили «нищенством и преступлением». Весь этот контингент ссылки бродяжил и питался подаянием на счет местного населения. Таким образом, вся тяжесть ссылки по содержанию преступника падала на бедного сибирского землевладельца. Крестьяне призревали в первое время поселенцев, отводили им избы, кормили их и снабжали подаянием. Если мы представим себе около 200000 населения, постоянно пробивающегося всеми средствами около туземцев, на которых Сибирь должна произвести хлеб, одежду и проч., в том числе от 30 до 40000 бродяг, расхаживающих по дорогам и питающихся исключительно подаянием и воровством, мы поймем тогда, во что это обходилось Сибири. Сверх того, мы не считаем значительной части повинностей, которые несут крестьянство и страна как последствия ссылки. Для ссыльной системы от Урала до Амура построены этапы и в городах обширные тюрьмы на 1500 и 2000 ссыльных, которые выстроены и содержатся местными обществами и постройка которых обходилась не менее 200000 р. на каждую. Постройка тюрем год от году увеличивается, и неизвестно, каков предел будет этим увеличивающимся расходам. Нечего говорить, что все это не может почесться справедливым, ложась на один край. Ссылка создала у нас одну «колоссальную тюрьму» из целого края, который нес все неудобства и тяжести ее. Вот почему замечания, что Сибирь несла целые века все грехи своей праматери, высказанное кем-то, не лишено основания. Мы видим, что она несла, кроме того, и значительные материальные пожертвования и лишения. Сделав в Сибири сток нечистот, ссылка породила бесчисленные беспорядки и неудобства, легшие всей тяжестью на край. Смешав громадное население с ссыльными, она дала полную возможность развитию преступлений, породила два равноправных класса, развила кабалу, содействовала в крае антагонизму сословий, наконец, деморализовала население и извратила жизнь общества, а потому составляет ныне положительное ярмо и «язву края», как выражаются многие официальные документы. Гибельные последствия ссылки дали себя знать такими чувствительными результатами Сибири, что она, как уверяют, едва ли скоро от них оправится. Ссылка задерживала и парализовала жизнь местности и установляла на нее особые, исключительные воззрения, которые можно назвать каторжными: «Обширный край, — прекрасно замечает вице-адмирал Посьет в своей записке о ссылке, — пространством в 2 1/2 раза больший европейской России, богатства которого еще недостаточно оценены и исследованы, осужден быть местом жительства тяжких преступников из среды 70 миллионов населения. Мера эта имела основание, когда Сибирь, кончаясь Камчаткой и Охотским морем и имея за собой пустынный Тихий океан, сама считалась пустынною землею и обитателями имела по преимуществу одни дикие и кочующие народы. Теперь, когда Тихий океан с каждым днем все более обращается в новое Средиземное море; когда через приобретение Амурской области Россия придвинулась к этому морю; когда сопредельные России государства открылись и быстро развиваются, теперь необходимо дать и Сибири возможность вступить на путь развития, необходимо снять тяготеющее над ней клеймо «страны преступников». Постоянная ссылка таких людей в продолжение двух веков в страну малонаселенную не могла не иметь развращающего влияния на это население. Ссылка служит главным основанием жалоб в настоящее время и общества, и начальства в Сибири на недостаток людей, заслуживающих доверия и могущих быть употребляемыми с пользой для края. Такое состояние населения останавливает развитие страны, составляет главную причину общего равнодушия к богатой Сибири и к ее обитателям, хотя, говоря вообще, мало нравственным, но весьма способным. Страна остается как бы забытою, и вместе с этим с каждым днем все более отстает от соседних ей стран Востока». Таким образом, ценою ссылки приносилось в жертву самое существование и развитие нашего Востока.

Все неудобства и тяжести ссылки при настоящих условиях приводят нас к заключению и неизбежному выводу, что стоимость ссылки и затраты, делаемые на нее казной и обществом, не выкупаются ее результатами.

Современное положение раскрывает самый печальный и растленный быт ссыльного населения; ссыльные бедствуют, и Сибирь вместо полезных работников наводнена массою бездомного и праздного пролетариата. Вместо исправления при печальных условиях ссыльного быта наказание это дает обратные результаты, а именно: испорченность, бродяжничество и преступления ссыльных.

Вместо ограждения общества путем изолирования и перемещения преступника ссылка у нас способствовала возвращению преступников, наконец, наводнила Сибирь преступлениями, год от года увеличивающимися в невероятных размерах, и, таким образом, целая местность лишилась безопасности, и жизнь Востока представила такие условия, которые несовместимы с жизнью какого-либо гражданского края.

В последнее время как администрация, так и местное общество одинаково сознали неудобства ссылки и ходатайствуют об ее отмене и ограничении. Таково же мнение всех комиссий и законодательных работ по этому поводу. Зло ссылки неисчислимо. Между прочим, ссылка до сих пор служила тормозом в распространении на Сибирь общих гражданских прав и искажала само воззрение на страну и ее развитие. Необходимость отмены ее, таким образом, вполне обнаружена временем, сознана обществом и правительством.

Богатства Сибири и что под ними разумеется. — Естественные произведения края. — Открытие Сибири и влияние его на дух русского народа. — Увлечение Сибирью. — Слово о нем. — Поиски за богатствами. — Последовавшие разочарования. — История эксплуатации природы. — Меха, золото, земледельческие и скотоводческие продукты. — Хищнические способы культуры. — Последствия этого. — Торговля и промышленность Сибири в современном ее состоянии.

Сибирь сыздавна слывет страною «богатою». Пора, однако, определить, что разумелось под именем богатств Сибири, естественные ли произведения природы, еще не тронутые, способность ли к эксплуатации богатств, продукты ли и накопления народного труда и средства удовлетворения, дающие населению известное довольство и обеспечение?

Нетрудно угадать, что в большинстве под именем богатств Сибири разумеются прежде всего ее естественные произведения и природные запасы, а отсюда уже понятие о богатстве переносится на все остальное.

Рассматривая топографические и естественные условия края, действительно мы не можем не признать их довольно благоприятными. Естественные произведения неорганического царства, флора и фауна, раскинутые на сотни тысяч квадратных верст, представляются громадными запасами для будущего. Природа Сибири весьма разнообразна. Мы видим здесь значительные минеральные богатства на Урале, в южных степях, на Алтае, в Нерчинском округе, на Амуре и в других местах. В Сибири разрабатываются серебро, золото, железо, свинец и медь, находятся обширные залежи каменного угля, еще не тронутого, добывается графит, богатейшие яшмы, порфиры, мрамор и т. д. Но еще ценнее изобильные леса и земли Сибири, благоприятствующие культуре. По вычислению г. Богдановича, через Урал доставляется из Сибири до 70000000 кг хлеба. Алтайский округ сплавляет по Оби с юга Сибири того же хлеба до 1000000 пудов.

В Сибири приходящие переселенцы начинают разводить в значительном числе лен и пеньку, которые со временем составят здесь видную культуру. Скотоводческие произведения точно так же играют видную роль при миллионах голов разного скота. Г-н Латкин высчитывал, что Сибирь могла бы доставить путем вывоза ныне до 80000000 кг сала, масла и мяса. Леса Сибири сыздавна доставляли дорогих зверей и пушнину, причем добыча соболя считалась десятками тысяч (в 1850 г. — 43600 соболей), горностай — то же самое (1860 г. — 56000 шт.), белка считается миллионами (1870 г. — 4175010 шт.). Кроме того, до последнего времени вывозятся из Сибири шкурки птиц, идущие даже за границу. В Сибири в два столетия добыто 22000 мамонтов. Рыба, добываемая миллионами пудов, не имеет только потому сбыта и бросается на месте, что не умеют солить и приготовлять ее. Мы не говорим о многих продуктах природы, до которых еще не коснулось производство. Таким образом, обилие естественных произведений несомненно. Раз они существуют, естественно, они должны обогащать и удовлетворять вполне местные потребности. Мало того, является вопрос о сбыте и обмене произведениями. Страна не может быть вечно замкнутою и изолированною. Внутри и извне пролагаются пути. Запад ее имеет уже торную дорогу; на Восток, юг и север начинаются попытки сношений с остальным миром Европы и Азии, причем вопрос идет об экономическом значении края не для одной империи, но и для всемирной торговли. Окружающие моря, огромные реки, колоссальная природа, громадные запасы естественных продуктов открывают, по-видимому, обширную перспективу в будущности этой части света и соблазняют воображение самыми обольстительными мечтами.

Все чаще и чаще в литературе как и в русских ученых и промышленных обществах слышатся голоса о необходимости разработки естественных богатств Сибири, о возбуждении производительных сил ее, особенно ввиду проектов соединения Сибири железными путями с Россией и Европы с Азией. С открытиями Норденшельда[98] и Виггенса в Швеции и Англии появляется целая литература, знакомящая Европу с Сибирью ввиду изысканий соединения сибирских рек и открытия выходов из замкнутого громадного края. Среди этих толков, проектов и предположений мы постоянно слышали: «Пора открыть реальные богатства, сокрытые в неведомой Сибири, пора обратиться к их разработке; Сибирь — это золотое дно, золотой сундук наш».

Таким образом, становится любопытно заглянуть в этот золотой сундук и оценить его действительные сокровища, посмотреть, насколько мы обладаем ими и как до сих пор ими пользовались, в какой степени мы сумели овладеть физическими и естественными условиями богатой страны, чтоб обратить их в свою пользу, чтобы развить с помощью их гражданственность и промышленность, насколько, наконец, оказалось у нас на то нравственных и умственных средств. Чтобы ответить на это фактически более или менее вескими данными, нам необходимо обратиться к истории экономической жизни этого края.

Посмотрим сначала, какими результатами сопровождалось завоевание богатой Сибири для России. Открытие новых стран, а тем более целых континентов, составляет обыкновенно эпоху для народов; открытие Сибири, а с нею и азиатского материка, для русских должно бы быть тем же самым, чем было открытие Америки для европейцев. Известно, что открытие Америки произвело переворот в европейской культуре и промышленности; оно внесло массу сведений и знаний в старый европейский мир, подвинуло науки, открыло новые пути торговли, наполнило Европу произведениями новых стран, перенесло на европейскую почву множество растений и животных, ввело в употребление в Европе кофе, табак, сахар и открыло целый ряд неизвестных до тех пор источников богатства и удобств жизни для европейских народов. Разнообразные продукты американской природы и закипевшей там человеческой деятельности стали прибывать к портам Европы. В свою очередь берега вновь открытого богатого и обширного континента гостеприимно принимали вытесняемые нуждой и голодом массы европейских выходцев, вносивших в новую страну энергию мускульного и интеллектуального труда. Таким образом, обмен сношений и взаимных услуг увеличился, и благосостояние человечества удвоилось. Такими же явлениями, по-видимому, должны были бы сопровождаться и наши открытия новых стран. Действительно, в первое время наши завоевания в Сибири и Азии не могли не дать возбуждающего толчка русской предприимчивости и колонизационному движению русского населения.