Чтение онлайн

— Вот и меня так же, — признался я. — Как толкнул кто, и током бабахнуло. Что это было?

— Будешь смеяться, но именно тогда поняла — у нас всё будет. Не знала, когда это произойдёт и как, но точно знала, мы будем вместе… А тут ты сам заявляешься с таким дурацким предложением…

— Прости… Просто так хотел тебя… Думать ни о чём другом не мог. Вот и лезла всякая чушь в голову.

— Как ты мог подумать обо мне такое: за деньги? Если хочешь знать, полагала, деньги это предлог, способ. За шутку посчитала. А ты взял и вправду оставил. Когда муж увидел, думала, сознание от страха потеряю…

— Ну, прости. Ничего не соображал. Между прочим, приволок вчера полный джентльменский набор — шампанское, конфеты… А как тебя увидел, не до них стало. Ты мои мысли занимала. Всё остальное напрочь забыл…

— Вот и я постоянно думала о тебе, — продолжила Оксана. — Что бы ни делала, куда бы ни шла, перед глазами ты. Очень хотелось дотронуться до тебя, побывать в твоих объятьях, почувствовать на себе твои руки. А потом… Не важно, что было бы потом. Потом хоть в рай, хоть в ад.

— Оказывается, не только меня торкнуло, — я крепче прижал её к себе и поцеловал. — С тобой так тепло и хорошо…

«Ничего не происходит случайно. Кто-то же нас направил и подвёл. Да и потом оберегал… — вспомнились довольно непрозрачные намёки. — Кто это был? Божественный Эрот, Амур или Купидон, вдруг взявший на себя роль ангела-хранителя? Бывает же такое…»

— Теперь ты знаешь всё, — Оксана вздохнула. — Можешь уйти, не буду тебя держать… Но можешь и остаться…

— Не хочу уходить…

В этом я не кривил душой. На самом деле скоро тридцать, а всё не у шубы рукав. Хватит болтаться, как не скажу что, в проруби. Пора…

— Что будем делать? Как жить дальше? — Оксана уже справилась с собой и вытерла слёзы.

Всегда с женщинами так. Не успели остыть объятья, а им уже нужна определённость. Куда спешат? Зачем так всё усложнять?

— Не знаю… — ответил я. — Хотя нет, знаю…

Она вскинула взгляд.

— Знаю одно — будем жить.

Такой ответ, очевидно, Оксану явно не устроил. Но невозможно в одночасье поменять свои привычки. Мне казалось, я ещё не был готов к серьёзным отношениям.

«Да и вообще, что, на ней свет клином сошёлся? — умиротворённый и успокоенный распалял я сам себя. — Девчонок хорошеньких вокруг хоть пруд пруди…»

Но нет… Вспомнились её руки, губы. А темперамент? Бешеная, неудержимая страсть… Вот вроде бы какая разница? Все женщины по большому счёту одинаковые и хотят одного и того же, но… Есть разница, есть, и огромная!

Нет, наверняка учёные ошибаются. Хотя… с другой стороны… «Коль затронешь страсти в человеке, то, увы, уж правды не найдёшь…» Может, прав классик? И учёные правы. А всё остальное это лишь плод разгулявшегося воображения?

Но однозначно, жениться нужно не на той женщине, с которой живёшь, а на той, без которой жить не можешь. Только чтобы понять это, нужно время. И пока что, как я считал, оно у меня было…

Я поцеловал Оксану во всё ещё влажные глаза и принялся одеваться, спеша вернуться в офис.

Она молча провожала меня, стоя в проёме двери. Глаза её вновь наполнились слезами. Слезинки скатывались и крошечными бусинками падали на пол. Она сглатывала, покусывала губы и молчала.

Я исподволь смотрел, нет, не столько смотрел, сколько чувствовал её рядом. Ощущал её тепло, запах. Как никогда захотелось остаться с ней прямо сейчас.

«Ещё мгновенье и я не смогу уйти, — понял я. — Не готов, не готов, — как заклинание, принялся твердить про себя. — Пока не готов…»

Не так легко решиться и кардинально поменять свою жизнь. Не так это просто…

С ленцой, будто мне всё равно, распахнул дверь, протяжно и чувственно поцеловал Оксану в губы. И, не дожидаясь лифта, принялся, уже торопясь, прыгая через ступеньки, спускаться.

А холостая жизнь тяжело дышала мне в спину и пыталась догнать. Я мчался в офис и понимал — вот-вот и ей уже за мной не успеть и не угнаться, отстанет навсегда. И тогда всё, прощай свобода!

И, что удивительно, мне от этого совершенно не становилось грустно…

Михеич отложил тетрадку и с интересом посмотрел на гостей. Надо было что-то говорить. Но для этого поначалу хотелось бы всё осознать. Это давалось с трудом…

— Двойственные чувства вызвал твой опус, Михеич, — сказал Михаил.

— Какой он мой? — пожал плечами хозяин заимки. — Моих и дел-то, что записал.

— Не скромничай, — улыбнулся приятель. — В целом рассказ интересный и вызывает целую гамму чувств и мыслей.

— Любовь с первого взгляда… — протянул романтично настроенный Владимир. — Люблю это дело, сам влюбляюсь так, — но лишь только глянул на Глафиру, тут же исправился: — Вернее, один раз влюблялся… То есть, влюбился. Правда.

Не знал, видимо, гость, что нельзя при женщинах допускать такие оплошности в разговорах и даже мыслях. Воспринимают они всё буквально. Понимают, порой, даже без слов. А уж когда вот так напрямую… Попробуй потом объяснить, что ты не верблюд.

— Понятно. Всего лишь раз, — усмехнулась хозяйка. — Так оно всегда и бывает…

— Сюжет не банальный, — дабы вернуть разговор в нужное русло, сказал Михаил. — Обман в начале отношений. Страсть идёт перед чувством. Прощение обманутой женщины…

— Никогда бы не простила! — воскликнула Глафира. — Пусть хоть всю крышу от чувств снесёт! Послала бы его лесом, как только денег предложил.

— Ну-ну, Глаша! — Михеич так глянул на жену, что у той моментально слов не осталось. — Поосторожней на поворотах. Это ж любовь… Не шутка.

— Пока слушал, — решив хоть как-то реабилитироваться, продолжил Владимир, — несколько раз менял свое мнение о том, что же такое происходит с героями. Любовь ли это на самом деле? Кстати, Димон и сам до конца не определился, как мне показалось. Может быть, именно потому, что всё случилось так быстро, и ему не пришлось помучиться, добиваясь предмета любви?

— Несомненно, когда вот так, с первого взгляда, — это химия, бурная реакция, — согласился Михаил. — Но как дальше поведут себя реактивы, неизвестно. И хотя герой в конце чуть ли не на крыльях мчится, как ему кажется, от холостой жизни, сомнения его небезосновательны.

— На самом деле то, что произошло между героями, не любовь, — внёс свою лепту в обсуждение Михеич. — Вот писал и думал, что это — страсть? Да, возможно, страсть, Но не любовь.

— Мне вообще несимпатичен Дмитрий, — Михаил, видимо, смог определиться. — Его страх перед возможной ответственностью, превалирование в поведении самцовости, животного начала надо всем остальным…