Чтение онлайн

— Вот именно, — кивнул Михеич. — Только любовь могла бы оправдать всё, что позволили себе герои, причём каждый из своих соображений. Но фактически один купил, другая продала.

— А мне безумно жаль героиню, — вздохнула Глафира. — Дмитрий тянул на настоящего мужика, но… Жаль. Женщина так хотела «настоящего», и оно было так возможно… Но почему мужчины такие, никогда не пойму!

— Чего там тянул на «настоящего»? — со знанием дела сказал Владимир. — Настоящие как раз такие. А вот те, о которых сказали вы, Глафира, мультяшные, выдуманные. Таких в реальной жизни не бывает… Может быть, к сожалению… А может, и нет! Зачем нужны киношные и неживые?

— Женщины обиды никогда не прощают, — Глафира жёстко глянула на Владимира. — Хотя в силу разных причин иногда и смиряются. Мозги прощают, а сердце…

Нет, не переубедил её Владимир в отношении себя. Так частенько и бывает: вырвется нечаянное слово — и всё, определённый ярлык навешен, и разубедить в этом женщин очень сложно. А уж когда касается дел сердечных, вообще невозможно.

Но Владимир был не тот человек, которого могут остановить трудности. Надо было брать дело в свои руки, а не ждать благоприятных обстоятельств, и как-то менять мнение о себе. К тому же Глафира была не так уж и не права.

Можно было, конечно, плюнуть и не разубеждать. Кто он здесь такой? Гость? Да и хозяйка заимки ему не жена, но…

Уходить нужно, точнее, можно, только когда всё хорошо. Такой уж он был человек. И потому:

— Хорошо, — глядя на хозяйку, сказал Владимир. — Расскажу вам и я кое-что.

— Интересно, — оживился Михеич. — Отчего же не послушать.

— Не сказка, но начну также. Итак, жили-были Майя и Илья… И всё у них начиналось хорошо…

Хорошо там, где хорошо,

а не там, где нас нет.

М. Жванецкий

На самом деле всё так и начиналось — хорошо. А разве могло быть иначе? Молодость сама регулирует наличие или отсутствие чувств и желаний.

Вот сами желания, равно как и их исполнение, очень часто находятся именно в наших руках. Надо лишь постараться. Только (так оно и есть на самом деле) иногда надо очень, нет, даже очень-очень постараться…

Весеннее тепло разливалось по всему окружающему миру. Радостное возбуждение просыпалось вместе с оживающей природой. Короткие юбочки, игривые взгляды. Открытые коленки, милые улыбки. Влажные губы, волнующие слова. Сердцу от всего этого становилось тесно в груди.

Скинув зимние куртки, девчонки сделались более открытыми, доступными и потому особенно привлекательными и желанными. Казалось, подойди ближе, погладь по спине, скажи что-то малозначительное, коснись губами за ушком, шепни что-то милое… И мир вокруг преобразится, станет ярче, симпатичней, привлекательней.

Вот так вместе с природой просыпается и чувство. Взгляды делаются откровеннее и появляются доселе дремавшие неудержимые желания.

Этот день стал бы знаменательным для любой девушки. Майя к нему готовилась даже тщательней, чем к выпускному вечеру в школе. Тогда она просто прощалась с детством, теперь же вступала в совершенно иную, по-настоящему взрослую жизнь. Сегодня Илья собирался познакомить её со своими родителями.

Илья — парень Майи. Знакомы они были уже больше года, но только теперь Илья решил пригласить девушку к себе домой.

Нравился ли он Майе? Безусловно, да! Высокий, широкоплечий, эдакий черноглазый красавчик с игривыми ямочками на щеках, густой волнистой шевелюрой каштановых волос и баритоном не юноши, а мужчины. К тому же не был обделён умом и чувством юмора.

Одевался Илья не броско, но со вкусом. Джинсы, кроссовки, майка-борцовка подчёркивающая его спортивную, словно высеченную из камня, мускулистую фигуру. Кто ж от такого откажется?

Не то чтобы он сразу вскружил Майе голову, нет. Но девчонки-одногруппницы все поголовно обзавидовались её удаче — такого красавчика отхватить! Майя, конечно, так не считала, но, что говорить, приятно было внимание Ильи.

Платье для подобного случая Майя, как чувствовала, подготовила заранее и до этой поры никуда в нём не выходила. По мнению мамы, в нём она смотрелась просто неотразимо.

«Что ж, — подумала Майя, — пусть это станет сюрпризом и для Ильи, и для его родителей».

Пошито платье было профессиональной портнихой (хорошей маминой знакомой) из сине-фиолетовой мерцающей тафты, купленной у неё же. Тафта — это гладкая, плотная и, в то же время, тонкая ткань с характерным переливчатым блеском. Слово «тафта» с персидского языка переводится как блестящая, что очень точно характеризует её основное свойство.

Открытый, на бретелях, верх платья спереди повторял форму груди и переходил книзу в расклешенную, умеренно короткую юбку в крупную складку. Широкий пояс подчёркивал тонкость талии и, соответственно, стройность фигуры. Цвет от сине-голубого до бордово-фиолетового менялся при ходьбе в зависимости от того, под каким углом на него смотрели.

Да и сама Майя была великолепна. Каштановые, почти такие же, как у Ильи, волнистые волосы чуть ниже плеч. Огромные карие, слегка наивные глаза. Небольшой ровный носик и очень правильной формы, словно нарисованные, пухленькие губы. На груди серебряная цепочка с крестиком, в ушах серёжки. И никакого макияжа! Зачем портить то, что природа итак просто прекрасно создала?

— Ни дать ни взять — красавица с обложки глянцевого журнала! — увидев дочь в таком наряде, воскликнула мама.

Заехав за Майей на отцовской машине (ради такого случая отец не смог отказать сыну), Илья долго смотрел на девушку. Она была не просто красива — прекрасна!

Сначала они какое-то время ехали молча. Илья никак не мог прийти в себя от увиденного. Было такое впечатление, что он завидовал самому себе.

Не выдержав напряжения, Илья прижал машину к обочине и остановился. Взял ладошку любимой, поднёс к губам…

Потом они долго целовались, не видя и не слыша ничего вокруг. Но сегодня они встретились не для этого. Для них это был очень важный и ответственный день. Первой опомнилась Майя.

— Поедем уже, — не очень настойчиво она попыталась высвободиться из, что уж там говорить, волнующих объятий Ильи.

— Сейчас, сейчас, — молодой человек нежно, едва касаясь, покусывал её упругие губы. — Ещё успеем.

— Ой, смотри, лягушка! — воскликнула Майя, нехотя отстраняясь и инстинктивно поправляя сбившуюся юбку.