Чтение онлайн

— Давай поцелуемся, — начавшим заплетаться языком внезапно предложила Галина.

«Вино начало действовать, — понял Сергей. — Всё идёт как надо…»

— Давай! — он прижал её к себе. — Я так давно мечтал об этом…

Михаил замолчал. Налил в стакан клюквенного морса и принялся маленькими глоточками пить. Все смотрели на него. Ждали продолжения. Но его не последовало.

Первой не выдержала Глафира:

— И это всё?

— В основном да… — Михаил поглядел на хозяина. — А дальше…

— В жизни всегда есть возможность выбора, — Михеич погладил бороду. — Даже право на промах имеется. Только выбирать очень часто приходится не нам, не из того, а потому совсем не то, что хочется. Словом, как бы в дальнейшем у них не сложились отношения, сейчас свой выбор они уже сделали…

— Как по мне, — сказал Владимир, — бедный Сергей поднял то, что бросили под ноги, как бывшее в употреблении и изрядно потрёпанное. Даже очень легкомысленные парни пренебрегли…

— Вот тут ты не прав, — возразил Михеич. — Галина уже вкусила все тяготы и лишения и вполне может оказаться гораздо верней, преданней и благодарней, чем иная непорочная девочка, не прошедшая суровую школу. Вот такая она, правда жизни…

— Вроде хороший парнишка, — в раздумье произнесла Глафира. — Со своей жизненной позицией, устоявшимся мировоззрением… Не верю, что он сделал такой выбор. Думаю, должен был уйти, чтобы не пришлось так поступать потом, при отягощающих обстоятельствах — семья, дети…

— Насчёт «уйти» — это чисто женское восприятие, — сказал Михеич. — У мужика мозги в эту сторону работают несколько иначе: раз не прошло так, пусть будет хоть эдак.

— Да уж… — заметал Михаил. — Многое в нашем мире ещё сокрыто от человеческого понимания. Не по глупости или недалёкости, а порой от недосягаемости, казалось бы, самого обычного, но пока неизведанного. Очень часто хочется иметь всё, побольше и ещё вчера. А получаем то, что найдём, сколько дадут, да ещё неизвестно когда. Не хочется с этим мириться, ой, как не хочется, но приходится.

— Согласен, — кивнул Михеич. — Мы радуемся и грустим, получаем удовольствие и расстраиваемся, любим и ненавидим, словом, просто живём. Обычный человек с поразительным упорством совершает ошибки, проживая свою собственную, назначенную свыше именно ему, судьбу.

— Молодость наивна и, как правило, скромна, — продолжил мысль приятеля Михаил. — Зрелость — продуманна и уверена в себе. Поначалу, делая первые шаги в самостоятельной взрослости, так всего хочется, особенно того, что пока недоступно. Позже, пообтёршись и набив синяков, с улыбкой смотришь на все эти детские потуги и ухищрения. Но и потом никогда, — поднял палец вверх, — ни-ког-да не знаешь наверняка, чем может закончиться исполнение задуманного. И далеко не всегда результат оказывается желаемым, а иногда вообще непредсказуемым…

— Куда это вас понесло? — не выдержал Владимир.

— Правда, Михеич, может, хватит? — Михаил поглядел на приятеля.

— Может, и хватит, — согласился Михеич.

— Вы сейчас это о чём? — насторожилась Глафира, пытаясь кое-что сопоставить.

Михаил не ответил. Михеич молчал. Владимир переводил взгляд с одного на другого и, по нему было видно, ничего не понимал. Лёша, не особо прислушиваясь, с аппетитом уплетал щи из кислой капусты вприкуску с хлебом домашней выпечки. А Глафира… Что так разволновало женщину?

— Михеич, это его здесь так стали звать, — пояснила хозяйка Владимиру. — По паспорту он Сергей Михайлович. Понимаешь?

— Нет, — честно признался тот.

— Бросьте вы ребусы-шарады разгадывать, — сказал Михаил. — Всё гораздо проще…

— Смотри-ка, запомнил, — улыбнувшись, сказал Михеич. — Да-а, о многом мы тогда, лёжа на больничных койках после купания в проруби, переговорили. Братьями стали не только по крови, но и по духу.

— Так, значит, всё-таки тот Сергей — это ты? — Глафира с укоризной посмотрела на мужа. — Что-то никогда мне об этом не рассказывал,

— Чего тут рассказывать? — не стал темнить Михеич. Ещё до армии это было. Поступил в институт, отучился курс до призыва. Потом армия. Позже встретились…

— А дальше? — не унималась Глафира. — Что было потом?

Она если и не была встревожена, то уж точно очень заинтересована и заинтригована.

— Понимаешь, Глаша, — было видно, как Михеичу трудно подобрать слова. — Думал, что смогу её вырвать из того порочного круга. Всяко пробовал… Но вскоре понял с моей стороны, по меньшей мере, наивно было так самонадеянно полагать. Она такая, потому что такая, потому что генетика, воспитание… Так мы и расстались. Окончил универ, приехал сюда и о ней больше никогда и ничего не слышал…

— Мы сегодня поедем или как? — отложив ложку в сторону, подал голос Лёша. — Уж больно щи хороши. Можно было бы и остаться…

— Так и оставайтесь, места всем хватит, — засуетилась Глафира, убирая опустошённую миску.

— Нет-нет. Дела, — поднялся Владимир. — Спасибо, хозяева, за хлеб-соль! Лёха, вперёд!

Вскоре чёрный джип с затемнёнными стёклами, мягко урча мощным мотором, покинул заимку, унося вдаль двух молодых предпринимателей.

И это было только начало…

Когда в человека бросаешь грязью,

помни, что до него она может не долететь,

а на твоих руках останется…

Да, это было самое начало. Чёрный джип с затемнёнными стёклами уже унёс вдаль двух молодых предпринимателей, а для Михаила всё только начиналось…

Кушать больше не хотелось — напотчевались. Сколько можно? Пить тоже. Да и разговоры, кажется, все переговорили. Хотя, скорее всего, два приятеля всегда найдут, что обсудить…

Михаила с утра снова ждали дела, предстояло перед возвращением решить ещё кое-какие вопросы по бизнесу. Но это завтра. Сегодня же хотелось вдоволь напитаться этой пьянящей спокойствием атмосферой и всласть надышаться чистым, наполненным свежестью, дурманящим воздухом. Уж чего-чего, а этого здесь было сколько угодно.

Мужчины вышли перед сном во двор. Морозец покусывал щёки, стараясь забраться под одежду. Но горячие тела моментально превращали все эти бессмысленные потуги в лёгкую, освежающую прохладу.

Густо пахло хвоей, снегом и лесом. Сторожевой пёс Забар, завидев хозяина, заискивающе завилял хвостом, но не заурчал дремотно, словно кот, а зарычал как-то по-мужски призывно, негрозно, но зычно.

Загадочные звёзды в чёрной вышине блистали ярко, словно волшебные фонарики из неведомой или попросту забытой сказки. Месяц отливал серебром, подсвечивая стройные и могучие кедры.