Чтение онлайн

Часто мы с ней поднимались на крышу, где мой дедушка держал своих голубей. Ей очень понравились голуби; когда она видела, как они ходят и едят, она смеялась и протягивала руки, как будто хотела дотронуться до них всех.

Мы летали на них вместе с моим дедушкой. Сначала дедушка брал самку голубя, маленькую, с плохим окрасом и оперением, и подбрасывал ее; она начинала подниматься в воздух и летела все выше и выше, и когда она становилась маленькой, как точка в небе, дедушка передавал одному из нас большого сильного самца с богатым, блестящим оперением, абсолютно красивого голубя. По сигналу дедушки мы подбрасывали этого второго, более крупного голубя вверх, и он поднимался к самке, делая сальто в воздухе, чтобы привлечь ее внимание. Он сильно бил крыльями, издавая звук, похожий на хлопанье в ладоши. Вы бы видели, как Ксюша смеялась в тот момент; она была настоящей красавицей.

Ей нравилось подражать дедушкиным жестам и фразам. Когда она видела красивого нового голубя, она складывала руки на груди точно так же, как это делал дедушка Борис, в точности как он, и таким же голосом, как у него, говорила, как будто пела:

«Что за чудо этот голубь! Он спустился прямо от Бога!»

Мы все расхохотались бы над тем, как ей удалось уловить манеру дедушки и особенности его сибирского произношения; и она смеялась бы вместе с нами, понимая, что сделала что-то умное.

У Ксюши не было ни родителей, ни каких-либо других родственников; ее тетя не была настоящей тетей — она позволяла себе так себя называть для простоты. Тетя Анфиса в прошлом была клавой, центряшкой или сахарной: эти термины на уголовном сленге обозначают бывшую заключенную женского пола, которая после освобождения остепеняется с помощью преступников, находит нормальную работу и притворяется, что ведет честный образ жизни, чтобы отвлечь от себя внимание полиции. Для преступников, попавших в трудную ситуацию — скажем, парней, скрывающихся от полиции, или сбежавших заключенных — такие женщины являются средством поддержки в гражданском мире; именно благодаря им они общаются со своими друзьями и получают помощь. Эти женщины, которые чисты и вне всяких подозрений, пользуются большим уважением в криминальном мире и часто занимаются вторичными уголовными делами, такими как спекуляция на черном рынке или продажа краденых товаров. По уголовному закону они не могут вступать в брак, потому что они есть и должны оставаться невестами преступного мира. В бывшем СССР полно таких женщин: люди говорят о них, что они не вышли замуж, потому что у них был какой-то неудачный опыт общения с мужчинами в прошлом, но правда в другом. Они живут в изолированных местах, за городом, в тихих районах; в их квартирах нет и следа того мира, с которым они тесно и неразрывно связаны. Единственным видимым признаком их идентичности может быть выцветшая татуировка на какой-либо части тела.

Адреса этих женщин не указаны ни в одном справочнике, и в любом случае бесполезно просто знать, кто они такие — вас, должно быть, кто-то послал, от власти. Они никогда не откроют вам дверь, если их не предупредили о вашем прибытии, или если они не узнают подпись на вашем рукаве.

До переезда в Приднестровье тетя Анфиса жила в маленьком городке в центральной России и время от времени пускала преступников в свою квартиру. Они приходили к ней домой, как только выходили из тюрьмы, отчасти просто для того, чтобы провести некоторое время с женщиной, которая была способна любить так, как преступник привык быть любимым, а отчасти для того, чтобы расспросить о местонахождении своих друзей, узнать, что происходит в преступном мире, и попросить помощи в их новой жизни.

Однажды вечером тетю Анфису навестил беглец, за которым полиция некоторое время охотилась. Он и остальные члены его банды совершили несколько ограблений банков, но однажды что-то пошло не так, и полиции удалось поймать их на этом. Последовала жестокая погоня, и преступники, убегая и пытаясь сбить полицейских со следа, поделили добычу и разделились. Каждый пошел своим путем, но, насколько знала Анфиса, только двоим из них удалось скрыться; остальные шестеро были убиты в столкновениях с полицией. Группа убила более двадцати офицеров и охранников, поэтому для полиции было делом чести не позволить никому из грабителей скрыться и наказать их всех образцово, чтобы другие люди не поступали так же.

Этот беглец появился в доме Анфисы с маленькой девочкой, которой было всего несколько месяцев. Он объяснил ей, что его первоначальный план — сбежать через Кавказ, Турцию и Грецию — так и не был осуществлен: полиция ворвалась в его квартиру, и один из полицейских убил его жену, мать ребенка; но он совершил побег и теперь пришел в дом Анфисы, посланный другом.

Он оставил Анфисе свою маленькую девочку — вместе с сумкой, полной денег, несколькими бриллиантами и тремя золотыми слитками — и попросил ее позаботиться о ребенке. Она согласилась, и не только из-за денег: Анфиса сама не могла иметь детей и, как любая женщина, мечтающая о детях, сочла эту перспективу неотразимой.

Мужчина сказал ей, что если она хочет спокойной жизни, ей придется исчезнуть. Он посоветовал ей отправиться в Приднестровье — в город Бендеры, страну преступников, где у него были нужные связи и где никто не мог найти ее и причинить ей вред.

В ту же ночь Анфиса с сумкой, полной денег и еды, и с маленькой девочкой на руках уехала в Приднестровье. Позже она услышала, что отец ребенка был убит в перестрелке с полицией при попытке добраться до Кавказа.

Анфиса не знала, как зовут маленькую девочку: во всей этой суматохе мужчина забыл сообщить ей имя своей дочери. Поэтому она решила дать ей имя святой покровительницы родителей, святой Ксении: или «Ксюша», как мы ее ласково называли.

С самого начала Анфиса понимала, что Ксюша отличается от других детей, но это никогда не мешало ей гордиться ею: у них были замечательные отношения, у этих двоих — они были настоящей семьей.

Ксюша всегда была сама по себе, повсюду, и куда бы она ни пошла, она находила открытые двери и людей, которые любили ее.

Иногда ее аутизм был более очевиден, чем обычно: внезапно она замирала и долгое время стояла неподвижно, глядя вдаль, как будто сосредоточившись на чем-то очень далеком. Казалось, ничто не могло разбудить ее или привести в чувство. Затем она внезапно выходила из этого состояния и возвращалась к тому, чем занималась раньше.

В нашем районе жил старый врач, у которого была собственная теория о Ксюше и ее моментах отсутствия.

Он был прекрасным врачом и человеком, который любил литературу и жизнь. Он одолжил мне много книг, особенно американских авторов, которые были запрещены в Советском Союзе, а также несколько переводов европейской классики без цензуры, таких как Данте.

При сталинском режиме его отправили в гулаг за то, что он прятал в своей квартире семью евреев, которые, как и многие евреи в те годы, были объявлены врагами народа. Поскольку он сотрудничал с «врагами народа», ему был вынесен суровый приговор, и, как и многим политическим заключенным того периода, его отправили в гулаг вместе с обычными заключенными, которые ненавидели политических заключенных. Уже по пути на поезде в лагерь он принес пользу сообществу преступников, вправив сломанные кости важному преступнику, который был жестоко избит солдатами, стоявшими на страже. В лагере он был официально объявлен lepila, или врачом преступников.

После нескольких лет в ГУЛАГе у него сложились такие тесные отношения с преступным сообществом, несмотря на то, что сам он не был преступником, что, выйдя на свободу, он больше не чувствовал себя принадлежащим к цивилизованному миру. Итак, он решил продолжать жить в преступном сообществе и поэтому приехал в Приднестровье, в наш район, где у него был друг.

Этот доктор был очень интересной личностью, потому что у него был сложный характер, состоящий из многих слоев: врач, интеллектуал, сохранивший вкус и утонченность человека с университетским образованием, но также человек с каторжным прошлым, друг преступников, на языке которого он свободно говорил и на которого был похож почти во всех отношениях.

На вопрос о Ксюше он обычно говорил, что очень важно не беспокоить ее, когда она неподвижна, но что особенно важно одно: когда она придет в себя, все вокруг нее должно быть таким же, как в момент разлуки.

Итак, мы, мальчики, знали, что не должны прикасаться к ней, когда она вошла в это состояние. Мы знали это и изо всех сил старались защитить нашу Ксюшу от любого возможного шока, но, как это часто бывает среди молодежи, иногда мы переусердствовали, пытаясь следовать советам врача.