Чтение онлайн

Когда я думаю об этом сейчас, у меня волосы встают дыбом: кучка подростков — сопливых юнцов — не просто смело разгуливает по району, полному людей, желающих их смерти, но и фактически входит в бар, битком набитый настоящими преступниками, которые были гораздо опаснее их. И все же в то время мы ни в малейшей степени не боялись, потому что у нас была работа, которую нужно было делать.

Как только мы вошли в Лабиринт, к нам подошел старший сын владельца, мальчик по имени Мино. Я знал его в лицо; я слышал, что он был тихим парнем, который занимался своими делами. Он поприветствовал нас, пожав нам руки, затем пригласил сесть за стол. Мы так и сделали, и он попросил девушку принести вино и грузинский хлеб — это было за счет заведения. Мы даже не спрашивали его, он начал рассказывать нам, что он видел в Центре.

Он был с несколькими друзьями, в том числе с тремя армянскими мальчиками, один из которых держал цветочный киоск на рынке, недалеко оттуда. Они стояли возле телефонных будок, где люди часто договариваются о встречах, когда увидели, как около десяти молодых людей, пьяных или под кайфом от наркотиков, приставали к девушке, пытаясь затеять ссору грубым и угрожающим образом. Один из армян попросил их прекратить это и оставить ее в покое, но они оскорбили его, а один даже показал ему свой пистолет, сказав, чтобы он убирался.

«В тот момент», сказал Мино», мы решили отступить. Это правда, мы оставили девочку в руках этих головорезов, но только потому, что не были уверены, кто они такие. Мы беспокоились, что у них могут оказаться связи с жителями Центра, и вы никогда не знаете, они могли закрыть цветочный киоск моего друга…»

Однако, судя по описанию Мино, девушка не была похожа на нашу Ксюшу.

Тем временем официантка принесла к нашему столу немного грузинского вина и немного их традиционного хлеба, который выпекается особым образом, намазываясь на стенки духовки. Это было восхитительно, и мы с Мино с удовольствием пили и ели, разговаривая о самых разных вещах. Включая наши отношения с грузинами.

Он сказал, что мы были правы, и что его соотечественники вели себя позорно, как предатели.

«Кроме того, мы все христиане, не так ли?» — сказал он. «Мы все верим в Иисуса Христа. Мы все тоже преступники, и уголовный закон распространяется на всех — грузин, сибиряков и армян…»

Он сказал нам, что грузинская община недавно раскололась надвое. Одна часть поддерживала богатого молодого грузина благородных кровей, которому нравилось, когда его называли «графом». Этот граф сеял ненависть к русским и запрещал грузинам вступать в брак с русскими и армянами, чтобы сохранить чистоту расы. Мино назвал его «Гитлером» и был очень зол на него; он сказал, что тот ослабил все сообщество. Остальные грузины поддерживали старого преступника, которого мы тоже знали, потому что он часто приезжал в Лоу-Ривер: дедушку Вана o. Он был мудрым человеком; он провел долгое время в тюрьме в Сибири и пользовался большим уважением в преступном сообществе. Он нравился главным образом старикам. Он не был так популярен среди молодежи, потому что мешал им жить в свое удовольствие и выступал против национализма, который мальчикам совсем не нравился.

Из рассказа Мино мы поняли, что ситуация была более сложной, чем может показаться на первый взгляд, потому что разделение коснулось разных семей, и многие сыновья, братья и отцы выстроились по разные стороны баррикады. Война в тех условиях была невозможна, поэтому все находилось в состоянии неопределенности, что, по словам Мино, было даже опаснее открытой войны.

В определенный момент в ресторан зашли пять человек. Они были молоды — не более двадцати пяти лет — и заговорили с Мино по-грузински. Он сразу встал и подошел к ним.

Они казались довольно сердитыми, и пару раз я видел, как они показывали на нас. Сначала они все говорили одновременно, затем начал говорить их лидер, худощавый мальчик с глазами, которые вылезали из орбит всякий раз, когда он повышал голос.

Мино, однако, был спокоен; он прислонился к стойке с бокалом вина в руке и слушал их, глядя в пол с безразличным выражением лица.

Главарь внезапно замолчал, и все пятеро ушли. Затем Мино поспешил к нашему столику и взволнованным голосом объяснил нам, что они были молодыми членами банды графа:

«Они сказали, что если вы немедленно не покинете район, они вернутся в большом количестве и убьют вас».

После теплого приема Мино эта угроза казалась нереальной.

Прежде чем встать из-за стола, один из нашей группы, потеряв дар речи, сказал:

«Я готов поспорить на свою правую руку, что они устроили для нас засаду снаружи».

Безмолвный получил такое прозвище, потому что он почти никогда не говорил, но когда он все-таки говорил, то всегда говорил правдивые вещи. Однажды я провел с ним три дня на рыбалке, и за три дня он не произнес ни звука, клянусь, ни единого.

Гагарин подал сигнал готовиться покинуть бар. Все опустили руки под стол, и раздался звук взводимых курков пистолетов, одного за другим.

Мы попрощались с Мино. Он умолял нас воспользоваться служебным выходом, но мы вошли через парадную дверь тем же путем, каким вошли.

На площади перед баром нас ждало около пятнадцати человек, собравшихся под уличным фонарем.

Мэл и Гагарин вышли вперед; я шел позади них, потеряв дар речи, затем подошли остальные. Я видел, как Мэл достал свой «Токарев», и в то же время Гагарин спрятал руку с «Макаровым» за спину. Я сжимал «Наган» дедушки Кузи в кармане куртки.

Они преграждали нам путь к машинам. Наши водители вышли и небрежно курили, сидя на капотах.

Мы остановились в нескольких метрах от грузин.

Худой мальчик, их лидер, вышел вперед, чтобы бросить нам вызов:

«Тебе конец. Тебе никуда не деться».

Он говорил с большой уверенностью. В его руках я увидел пистолет, а позади него был еще один парень с двуствольным дробовиком.

«Если вы не хотите неприятностей, у вас есть только один шанс: сложите оружие и сдавайтесь».

Затем он начал шутить:

«Не слишком ли ты молод, чтобы играть с оружием?»

Совершенно невозмутимый Гагарин объяснил ему причину нашего визита и подчеркнул, что это не имеет никакого отношения к отношениям между грузинами и сибиряками.

«И в любом случае», напомнил ему Гагарин», согласно уголовному законодательству, в подобных случаях приостанавливаются даже войны».

Он вспомнил случай в Санкт-Петербурге, когда из-за охоты на педофила, который насиловал и убивал маленьких детей, кровопролитная война между двумя бандами — из района Лиговки и острова Васильева — прекратилась, и обе стороны объединили усилия для поиска маньяка.

Теперь грузины были несколько сбиты с толку.

Я заметил, что, пока Гагарин разговаривал с их лидером, многие из них опустили оружие, и выражения их лиц стали довольно задумчивыми.

Грузин, однако, не сдавался.

«Ну, в таком случае», внезапно спросил он», почему вы не поговорили с нашим Опекуном? Почему вы пришли сюда тайно, как змеи?»

С одной стороны, он был прав: нам следовало обратиться к их Опекуну, потому что наводить справки за его спиной противоречило уголовному законодательству. Но он упустил из виду две вещи.