Чтение онлайн

Вокруг вовсю цвели апельсиновые сады, я только сейчас заметила, что, несмотря на яркие краски растительности, на Сицилии очень мало лесов, мы их видели только в Энне, это там, где Аид незаконно обзавелся женой. Все остальное - это молодые рощи олеандра или эвкалипта, а вот нормального, пусть даже не дремучего, но леса нет. Очень редко можно увидеть пию (сосна такая, с длинными иголками и шишками в два моих кулака).

На эту особенность острова, оказывается, не только я обратила внимания, но и ученые разных направлений.

– О чем задумалась? – спросила подруга.

Мы катили по хорошей второстепенной дорожке, мимо пробегали луга-поля в утренней дымке.

– О дремучих лесах, которых нет на Сицилии.

– Это как это нет? Леса есть везде, кроме пустыни. Ты вспомни, мы в тумане застряли, там же в начале лес был.

– Ну да, а ты его еще где-нибудь видела?

Василиса задумалась.

– А ты права, может это особенность острова такая.

– Вот умные люди тоже этим озадачились и принялись строить догадки, был ли лес на Сицилии и если был, то куда делся?

– Ну и?

– Спорят до сих пор, одни говорят, что весь остров некогда зеленел лесами на 98%, тут даже янтарь находят, а это, сама знаешь, показатель хвойнорастущих.

– Тут есть янтарь? – неожиданно возбудилась подруга.

– Есть. Ты же в Таормине примеряла украшения из него.

– Так я думала, что он привозной, судя по ценам на него.

– Местный. Более того, изготовлением всяких женских бирюлек издавна славились местные мастера. Но его осталось очень мало, на речке Симето, говорят, иногда на берег вымывается.

– И что, вот прям так лежит на берегу в свободном доступе.

– Лежит, если до тебя никто не поднял.

– Хочу на эту речку, - в Василине проснулась страсть янтародобытчика.

– Это на противоположном конце острова.

– А я все равно хочу.

– Можешь хотеть, но раньше чем через пару недель удовлетворения твоя хотелка все равно не получит.

– Да мне не к спеху, просто маршрут туда проложи, вдруг чего-нибудь найду.

Я же говорила, что Ваське главное - обладать сокровищем.

– Ну ладно, а ученые-то к чему пришли? – вернулась она к начальной теме.

– Одни говорят, что расстарались греки, вырубая леса под пшеницу, потом пришли римляне и продолжили с этой же целью вырубать. Другие умы придерживаются мнения, что римляне под пшеницу ничего не вырубали, а вот для своих бань вырубили весь остров, топить же их надо было чем-то.

– Ну, с пшеницей я еще соглашусь, а вот с банями как-то…

– Раньше публичные бани были большими, до полутора тысяч помывочных тел могли одновременно омыть.

– Все равно неправдоподобно. А когда закончилась древесина на растопку, они что, мыться перестали? Или стали завозить с материка себе дрова?

– Ты права, - согласилась я.
– А я все удивлялась, почему всякие там принцессы в средние века не мылись по тринадцать лет, вот потому и ходили засранками, дрова-то кончились и настали мрачные времена без душа и сауны. Вот в чем причина антигигиены и всяких заразностей.

– Ну тогда все логично, и бани пока на призовое место метят.

– А третьи мыслят, что испанцы, строившие свои корабельные эскадры на острове, вырубили местные леса под корень именно для своих корабельных нужд.

– А правда, как обычно, где-то посередине, - пофилософствовала подруга, - греки начали вырубать под пшеницу, чистоплотные римляне продолжили рубку для омовений, испанцы закончили, строя свои фрегаты.

– И в итоге мы имеем сады, луга и долины. Давай здесь остановимся, - предложила я, - моя уже завтракать хочет.

– И моя тоже не откажется.

Съехали немного в цветущие поля, достали коврик, корзинку с провизией, которую я успела пополнить утром, и полностью отдались трапезе. Утренняя прохлада поднималась от земли, головки цветов раскрывались и тянулись к еще нежаркому солнышку, теплый ветерок нагонял аромат цветущих апельсинов и Васькиного вкусного кофе. И ти-ши-на, только откуда-то издалека слышится колокольный звон. Я даже глаза прикрыла, впитывая в себя все запахи, звуки, ощущения. Подниматься с коврика не торопились, стараясь продлить эти мгновения спокойствия и утренней благодати.

Вернул в действительность нас звонок моего телефона. Звонила родительница, заинтригованная новыми родственниками. Мама была крайне возбуждена моей случайной встречей с ними и возмущена секретами Годиславы Драгорадовны. Пришлось все рассказывать еще раз. Васька слушала мою интерпретацию случившегося и недовольно морщилась, когда разговор заходил об Андреа. Потом позвонил папа, поведала и ему укороченную уже версию сего знаменательного события. Не успела распрощаться с ним, высветился номер бабули.

– Добрый день, Василиса.

– Добрый, - слегка скривилась я, судя по решительны ноткам в интонации Годиславы Драгорадовны, будет наставлять на путь истинный.

– Я поговорила с твоей матерью и приняла решение ехать к тебе!

Мы в это время сворачивали свои походные принадлежности, я нагнулась, чтобы поднять бумажный пакет с оставшейся булочкой, да так и осталась в этом положении: согнувшись пополам, телефон прижат плечом к уху, в одной руке пакет, куда я планировала положить булочку, в другой эта самая булочка, не донесенная до пакета.

– Василиса, алле, ты меня слышишь? – бабуля решила, что связь прервалась, может оно и к лучшему, вообще не отвечать? Только Годиславы Драгорадовны мне тут и не доставало. Не, с нее станется, и вправду прилетит, лучше попытаться разумными доводами отговорить.

– Что? – спросила одними губами Василина, видя моё подвисшее состояние.

– Бабуля, - постаралась как можно беспечнее отвечать, - в твоем возрасте нельзя менять резко климат.

– Я всегда говорила, что твоя мать не умеет воспитывать детей! – припечатала она.

Я промолчала, если сейчас влезть в эту бесполезную дискуссию, то только зря время потеряю.

Васька взяла из моих рук булочку, поместила ее в пакет. Я по-прежнему находилась в положении тыква сверху, она пощелкала пальцами перед моими глазами, привлекая внимания, и показала на машину, куда уже все сгрузила. Пора ехать.

– На Сицилии сегодня обещают 25-28, но, скорее всего, будет все 30. Дождись уж меня, я приеду и все тебе расскажу в красках.

– Что значит приеду?! Женщина всегда остается там, где ее муж! Ты что собралась в старых девах встречать старость? Я приеду, иначе ты сама никогда замуж не выйдешь!