Чтение онлайн

– Васён, не искушай судьбу. Тут замужних не берут.

– Да мне бы хоть одним глазком поглядеть.

Ничего себе ее заусило, никогда не думала, что Василину так интересует эта тема. Она подошла к маленькой неприметной дверце справа от церковного портала и негромко постучала.

– Ты это так скромничаешь или тихонько надеешься, что тебя не услышат.

– Это ты зря, – серьезно ответила она, - Господь всё видит и всё слышит.

– Ну ладно, я пойду еще пофотографирую, а ты договаривайся, - и уже развернулась спиной к маленькой двери, когда она решила открыться. На пороге стояла монахиня, самая настоящая и улыбалась. Я потянулась к фотоаппарату, но тут же одернула себя. А монахиня, улыбаясь нам глазами и губами, молча протянула тарелку с печеньем. Мы, словно завороженные, протянули руки, взяли по штучке малюсенького pasta di mandorla и положили себе в рот, миндальное печенье мигом растаяло на языке. Монахиня, продолжая улыбаться, закрыла перед нашим носом дверь. Мы еще несколько минут постояли перед закрытой дверью.

– Что это было? – первой не выдержала я.

– Уфф, а я уж думала, что мне привиделось. Слушай, может это ангел был? Ты видела ее глаза? В них столько понимания и доброты.

– Забавно, - улыбнулась я, - это у них традиция такая: сразу печеньем угощать, чтобы никто ничего спросить не успел.

– Забавно, - эхом откликнулась подруга.

– Ты со мной или остаешься?

– Да куда ж я от тебя денусь, - вздохнула Василина и направилась к выходу.

Вскоре очутились у главных городских ворот средневекового города Порта-ди-Понте IX века, названных так по имевшемуся когда-то при них подъемному мосту. Но они снесены в 1868 г. Чуть позже восстановили только башни, архитектурно оформляющие вход на главную улицу современного Агридженто.

Все. Программа-максимум в этой точке выполнена, сейчас добраться до условленного места, где договорились встретиться с Андреа, поужинать и в камеру, надеюсь, что ни большевиков, ни футболистов сегодня не будет ночью в нашем номере. Пока шли за навигатором к условленному месту, посматривали по сторонам. Улицы оживились, оно и понятно – вечер, народ потянулся ужинать. Почти все столики во встречающихся ресторанах заняты, сицилийцы отдыхали. На город опускались синие сумерки, нас пару раз проводили уже набившие оскомину «donna bella», ну хорошо, не пару раз, раз шесть или семь. Васька каждый раз широко улыбалась и мурлыкала себе под нос слова благодарности комплементирующим особям итальянского пола, я же старалась не обращать внимания, почему-то не люблю пустые комплименты ни слушать, ни раздавать.

– Donna bella, - одарили нас совсем молодые парни лет двадцати, не больше.

Я просто прошла мимо, даже не поблагодарив улыбкой. Наверное, Васька права, я – сухарь, сухой и черствый. А где собственно любительница комплиментов? Мы вышли как раз на какую-то piazza, народа довольно много, дети бегают, пара ресторанчиков со столиками на улице. «Куда Васька делась?» Блин, тут и потеряться-то негде. «Где Васька?» Вернулась назад. Вот она, краса, стоит и любезничает с молодым сицилийцем. Причем этот самый сицилиец, который расточал нам комплименты, почему-то на коленях перед ней, Василина слегка растерявшаяся и румянощекая от смущения. Подхожу ближе. Однако, поэзию излагает коленопреклоненный. Ну ладно, пусть оба получат удовольствие, Васька, наверняка, запомнила направление. Я оставила романтиков и потихоньку, прогуливаясь, пошла в сторону нашего ресторана, Андреа, наверное, уже там.

Агридженто в вечернее время гораздо загадочнее, нежели при дневном свете. Фонари окрашивают все в теплый желтый свет. Не так бросаются в глаза «новостройки», сглаживается контраст между греческими временами и сегодняшним днем. Агридженто, пожалуй, самый греческий городок на Сицилии, тут даже атмосфера несколько иная, чем в тех же Сиракузах или Ното.

– Мне только что сделали предложение, - нагнала меня довольная Василина.

– Я надеюсь, пристойное?

– Сначала не совсем, - промурлыкала подруга, - но после секса сразу обещали с мамой познакомить.

– Какой сегодня замечательный (!!!) день. Все жаждут познакомить с мамами.

– Ты дала свой ответ или попросила, как всякая приличная девушка время на раздумье?

– Он мне такие стихи читал, - мечтательно закатила глазки.

– А ты уже понимаешь по-итальянски? – посмотрела на нее с улыбкой.

Все же Василина - большой ребенок и умеет радоваться даже такой мелочи, как ласковый взгляд в ее сторону или итальянские стихи, подруга меняется прям на глазах, начинает походить на итальянцев, которые живут моментом, флиртуют и получают удовольствие. И даже если итальянец влюбляется, имея семью и трех детей, то он не раздумывает, не мается сомнениями: «А надо ли мне это? А что из этого может получится? А если ничего не получится? А вдруг получится? А что мне делать, если получится? А как быть, если не получится?» Он бросается без оглядки и живет только мгновениями, проживая их с удовольствием. Если вдруг к случайному сексу добавятся еще и чувства, то потом будут страдания, выяснения отношений, расставания. И он их тоже будет переживать. Наверняка, и от них получать свою дозу удовольствия, но сейчас он этим не грузится.

– А хотел-то чего? Только руку или еще и сердце?

– Ты черствая, - вздохнув, повторилась подруга.

– Да, сухой сухаристый сухарь. Но ты ему подарила надежду на ваше светлое будущее?

– Нет, - театрально вздохнула Василина, - даже телефона не оставила, он заплакал и ушел.

– Бедный парень, - посочувствовала ему.

– Бонасера, - приветствовал нас Андреа, неожиданно появившись.

– Бонасера, бонасера, - поздоровались мы.

Андреа на правах нового родственника расцеловал меня в обе щеки и Василину на правах… тут сложно… определенных прав… тоже в обе щеки. Странно, сегодня уже целовались.

Столик оказался на улице и, более того, на набережной. Теплый, по сибирским меркам, почти летний вечер. Андрея предложил попробовать пасту с сардинами, потому что в Агридженто свой особенный рецепт, отличающийся от всей Сицилии - только тут в типичное для острова рыбное блюдо добавляют фисташки. Андреа размахнулся, наш небольшой столик был не рассчитан на такое количество блюд, приносили их постепенно. Надо было его остановить еще на этапе заказа, но он ответил, что некоторые порции совсем небольшие, и ему хочется, чтобы мы попробовали все.

– Это, правда, совсем не то, что готовит мама, но когда ты приедешь к ней, то тогда точно поймешь, что значит настоящая итальянская кухня.

– Уже только ради одного этого довода можно съездить, - бухтела Васька.

– Мама уже начала готовиться к твоему приезду, - порадовал братец.

– Андреа, а что ты ей сказал, что она так загорелась желанием со мной пообщаться?

– Я сказал, что ты очень мне понравилась и ты очень необычная и красивая. Ты же наша родственница, а наша семья очень гостеприимная. Тебе понравится.

Все это время он постоянно касался меня: стряхивая пушинки, поправляя растрепавшиеся кудряшки, поглаживая мои пальцы своими. И говорил, говорил, говорил, сыпал комплиментами, ни разу не повторившись. Немного перепадало и Ваське. Я только диву давалась его темпераментности. И каждое его слово сопровождалось жестами, взглядами, улыбками. Через час Василина достала блокнот с ручкой и принялась конспектировать те приятности, что он воспроизводил.

– Ты решила сменить жанр? – поинтересовалась я у нее.

– Не мешай, что он еще говорил про сияние глаз и волну губ, жаль, что он по-русски не умеет это же делать.

К концу второго часа я очень сильно притомилась от эпитетов восхваления в мою честь, может я и сухарь, но не желала размачиваться в меду, слишком приторно.

– Андреа, - взмолилась я.
– хватит. Лучше запиши и издайся сборником.

– Ты с ума сошла, - зашипела подруга, - Андреа, она подустала. Мы сегодня много ходили, эмоции. Не слушай ее. Давайте выпьем.

– Ты от меня устала? – не понял он.