Чтение онлайн

– А как вы обычно путешествуете?

– Обычно мы немного подготавливаемся, чтобы не впустую съездить, а тут понадеялись на тебя, - попеняла я ему.

Марк совсем смутился. Как мило… он умеет выразительно краснеть. А мне опять смешинка попала, но сдержалась.

– Да ладно, не горюй, - утешила я, доставая путеводитель. Вась, в навигатор забей отправную точку, а то машину будем полдня искать.

– Машину я найду, - успокоил нас он.

Марк, надо отдать ему должное, управление нашей троицей взял все же на себя. Мы с Васькой расслабились и ходили просто глазели по сторонам, что-то я вспоминала из прочитанного, чем-то делился Марк, Васька блистала школьными познаниями.

Рагуза оказался забавным городком. По сути это два города, объединенные в один, у каждой половины города свое лицо, свои особенности, даже Святые у каждого города свои. Нижняя Рагуза – Ибла - расположена довольно высоко - 520 метров над уровнем моря - и это более старая часть города, по сути, тут и находилась до землетрясения 1693 года Ибла, так окрестили ее арабы. После землетрясения часть жителей не захотела восстанавливать город, решив, что строить заново легче, чем оживлять руины, и поднялись выше, построив там верхнюю Рагузу (680 м). С тех пор дружбе конец, местные жители до сих пор с подозрением относятся к соседям.

Особое очарование этому месту придают четыре моста, перекинутые через речную долину, соединяющие оба города. Самый древний называют Капуцинским мостом или Мостом отца Скопетты, или Понте-Векьо. Ух…, до дна метров сорок, длина же моста 114 метров. Конструкция представляет собой два яруса полуциркульных аркад. В нижней аркаде моста четыре арки, в верхней десять. Построен в 1843 году по заказу капуцинского монаха падре Джанбаттисты Оккипини Скопетты, он к тому времени, когда построили мост, уже помер как семь лет. Ну вот откуда такие деньжищи у монаха, пусть даже падре? А монахи в Италии были люди ой какие непростые, но об этом как-нибудь потом. Сейчас мост открыт только для пешеходов и велосипедов.

Посмотрели Кафедральный Собор в верхней Рагузе, посвящённый Св. Иоанну. Меня заинтересовало, как итальянцы гармонично вписали такую махину - висящую террасу одноименной площади.

Спустились по длинной лестнице в Иблу, очутились в очень миленькой церкви Санта Мария делле Скале, основанной цистерцианцами в XIVвеке.

А потом Марк каким-то шестым чувством вывел нас прямо в сад Иблео – это городской парк Ибла. Небольшое отступление… На Сицилии дома строили с узкими улицами, отчасти для того, чтобы сохранить прохладу, вы не увидите здесь деревьев вдоль улиц – это удовольствие было доступно только богачам, которые имели дворцы, поэтому обычный народ максимум что может себе позволить и в прошлые века и сейчас тоже - украсить стены, подоконники, балконы домов горшками с цветами. Я к чему веду… Очень приятно очутиться в парке после каменного раскаленного мешка городских узеньких улиц.

Втроем дружно уселись на лавочке и вытянули ноги, наслаждаясь покоем, легким ветерком. Можно подольше побродить по аллеям, зайти в пару церквей, расположенных на территории парка, но, дзинь-дзинь, это сиеста приближается, а значит надо успеть где-то перекусить. Обедать повел Марк узкими улочками, в нашем понимании это проходной двор, в итальянском – проулок. Пока мы идем по виду очень опасными и, простите за подробность, описанными проулками с капающим на нас бельем, развешенным из окон одного дома до стены другого, немного поумничаю: в Италии не существует проходных дворов. Двор - это внутреннее дело каждого, от посторонних его надо закрывать стеной или, как минимум, оградой. Дома строились квадратом, во внутреннюю небольшую часть дома выходят, как правило, кухни, коридоры, иногда по всему периметру идет общий балкон. Раньше попадали в общий двор через арку и уже потом в свой подъезд, но сейчас открытую арку увидеть уже не получится. В лучшем случае, для любопытного туриста это ворота с калиткой без замка, в худшем - общая дворовая дверь, оборудованная домофоном.

Я, жаждущая местного колорита, еще в Катании пыталась прорваться на частную территорию несколько раз. Иногда мне это удавалось. Внутреннее пространство такого дворика полностью зависит от его хозяек, каждая норовит обставить цветами в оригинальной подаче не только свой участок балкона или окна, но и общее пространство. Солнцу туда пробиваться не всегда получается, поэтому высаживают тенелюбивые деревья и, конечно, цветы в горшках, и уж тут есть где развернуться фантазии и усердию. Может стоять пара лавочек, может быть отведено небольшое место под парковку велосипедов, мопедов, мотоциклов. В богатых домах возможен фонтанчик, в домах победнее маленький поильник. В старых домах очень часто посреди такого дворика есть прикрытый колодец, оставшийся от прежних времен.

Кстати о стирке, сушке, белье, раз уж на нас тут им покапало немного… Еще в Катании мы с Васькой с открытыми ртами от восторга смотрели на живописные картинки местной жизни, когда между домами в полный размер сушится постельное белье, трепыхаясь всеми возможными цветами на радость туристам с фотоаппаратами. Еще более непривычно для нашего взгляда, когда на тех же улицах сушатся не только рубашки, джинсы, но и исподнее. У меня есть пара фотографий, где на трехметровой веревке висят только трусы (мужские и женские) и бюстгальтеры. А прям напротив нашего балкона в Катании, ну тот, который как бы «с видом на море», дедок, напевая мелодичную песенку, развешивал после стирки, я насчитала, шестнадцать женских панталонов. Через пару дней к этому быстро привыкаешь, и обшарпанные узкие проулочки с капающим бельем уже не вызывают желание запечатлеть эту аутентичность. По большому счету, если нет машины-сушки, то сушить белье негде: в квартире или в доме оно не сохнет, проверено на собственном опыте: наше белье не желало высыхать двое суток в комнате, после чего мы осторожненько, словно совершая что-то неприлично-незаконное, выставили стул максимально на балкон, и там оно высохло за полчаса. В домах или квартирах, как правило, каменные стены и каменные полы, отделанные плиткой. Это даже «не свежо», а неуютно. Мои конечности, привыкшие дома босолапить по теплому паркету, поначалу в шоке от подобного обращения примерзали к полу. Потом я их с заботой обула в теплые тапочки, и уже не обращала внимание на это.

Марк вывел нас на приличную улицу, не центральную, но тут хотя бы без туалетных запахов и даже вон, небольшой фонтанчик и пара лавочек под деревом на маленьком зеленом кусочке. Зелень составляли фикус в горшке – две штуки, еще какое-то дерево в кадке – одна штука, герань в горшке – штук пять. Это было гармонично вписано в маленький пятачок пять на пять метров. Горшечные, судя по их домашнему виду, вынесли местные жители либо для украшательства, либо, чтобы цветы подышали уличным воздухом. Они их не забросили, видно, что заботятся: все в цвету, если бы фикус Бенджамина умел это делать, то зацвел бы и он.

«Сусанин» подвел нас к стеклянной двери без вывески, с неизменными белыми с вышивкой занавесками, и позвонил в звонок. Мы с Васькой переглянулись, став по обе стороны от него.

– Марик, мы же обедать? – напомнила о насущном подруга через несколько секунд после звонка.

Тот только загадочно усмехнулся. Та-а-а-а-к! Это что еще за…

– Ты еще спроси, какое он отношение к мафии имеет, - попыталась я прощупать почву.

Марк, скосил на меня хитрые глаза, губы слегка расползлись в улыбке.

– Ну все, тут закрыто, - струхнула вдруг Васька, - пойдем в другое место.

Молчаливый спутник, а до этого он три часа вещал соловьем о местных достопримечательностях, не обратил внимания на наши слова. Куда мы денемся? Сумки-то все на нем висят.

– А ты еще сомневалась про трансплантолога, - подлила я маслица.

– Ты же знаешь, меня главное разозлить, потом я кому угодно, что угодно без анестезии выну, - поддержала наш диалог подруга, - к тому же моя печень без вина уже не может, так что Марику придется подождать, пока она у меня сядет на сухой паек.

А этот пижон хранил загадочное молчание. Дверь, наконец, отворилась, мы с Васькой онемели – перед нами стоял Мастрояни, тот который Марчелло, только без грима и помоложе, и стрижка другая, и может вовсе не Мастрони, но точно Марчелло. В общем, итальянец божественной сицилийской красоты: с темными, как ночь, глазами, вьющимися блестящими волосами до плеч, атлетического сложения и белоснежной улыбкой на смуглом лице. Мы с Васькой синхронно едва не упали в обморок от такого видения. Василина загадочно начала косить голубыми глазами и поправлять прическу, одновременно пытаясь обворожительно улыбнуться и втянуть живот. Мне же захотелось потрогать эту картинку – все ли так натурально или просто обман голодного рассудка?