Чтение онлайн

Меня привлекал не столько шоколад, как сами витрины, итальянцы на этом «собаку съели», они любую витрину с закрытыми глазами, на ощупь, превращают в конфетку. Я старалась подглядеть за их секретами, понять, как они делят пространство, как ставят свет, научиться у них гармонично сочетать не сочетаемые вещи. И в тоже время черпала идеи для вдохновения.

В Ното мы не успели, поужинать решили в Модике и вечером двинулись в сторону дворца, в смысле дворца, в котором проживали. Сумерки быстро перешли в ночь. Василина бессовестным образом оккупировала заднее сиденье, мотивируя тем, что она тоже человек, и тоже хочет вытянуть ноги и подремать. У меня, если честно, глаза закрывались, но пошла на уступки подруге, заняв место рядом с водителем. Васька, сразу же свернувшись сладким калачиком, задремала, видимо, ее крепкий организм тоже не выдержал нашего темпа. Я намеревалась последовать ее примеру, мостясь поудобнее на своем сиденье.

– Будешь спать? – поинтересовался Марк, выруливая из города.

– Могу вырубиться, - честно предупредила я, - но мы же можем тебе довериться, - проникновенно заглянула ему в глаза.

– Это предложение? – неожиданно опешил он и слегка насторожился.

Я растерялась.

– Нет, это просьба, - решила развеять двусмысленность.

Мало ли чего его тайная головушка нафантазирует.

– И часто вы доверяете незнакомцам все самое дорогое, что у вас есть? – серьезно спросил Марк, глаз его я не видела, понять - шутит или нет - не смогла.

– Ты про жизнь? Честь? Или достоинство? – уточнила, развернувшись к нему корпусом, пытаясь увидеть его глаза, которые он не отрывал от дороги.

Он стрельнул в меня взглядом, полным смеха. «Ах, ты жжжжж, зараза!»

– Василис, с тобой разговаривать, все равно, что разминировать опасную зону.

– А ты зачем так напрягаешься? – не поняла я претензии, сейчас вроде не язвила, не хамила в его адрес.

Он усмехнулся, покачав головой.

– Марк, а ты чего такой зажатый?

Марк, по обыкновению, раздумывал над ответом.

– Это все из-за минного поля, которое ты себе придумал?

– Я придумал? – возмутился он без привычного обдумывания, - это ты его вокруг себя создаешь.

Я вытянулась лицом. Не понимаю! Не понимаю я этого человека! Словно на разных языках разговариваем, по-разному воспринимаем действительность. У меня бывает, что не могу сойтись с некоторыми людьми, но если нет точек соприкосновения, то я в принципе не очень усердствую в их обнаружении. Зачем искусственно создавать видимость хороших отношений. Ну, видит он во мне сумасшедшего минера, ну так и не лезь. Он кто, мазохист?

Мазохист молчал, исподтишка кося глазами в мою сторону. Я молчала в ответ, ну чего подвергать человека заведомой опасности, вдруг мина неопознанного характера опять на его пути возникнет. Так в настораживающей тишине ехали, я честно пыталась глаза держать открытыми, а выражение лица бодрым, но иркутский внутренний будильник настойчиво, требовательно звал ко сну. От машины до номера глаза в полную силу не получилось разлепить. Спаааааать… Так и добрела до кровати сомнамбульным китайчонком, сил хватило, чтобы раздеться и упасть, мозг попытался собраться и проконтролировать наличие не только тела на месте ночевки, но так же сумки. «Пофиг, может Марк дотащил, а нет, так завтра найду». Васька в это время, мурлыча под нос бодрый мотивчик, отправилась в ванну на водные процедуры. «Во сильна гренадерская кровь», - позавидовала в очередной раз я, отдаваясь Морфею.

Утром Васька проснулась в задумчивом состоянии, молча прошла мимо меня, поклоняющейся солнцу, в душ. Молча ждала на террасе, когда я приведу себя в порядок. Молча выпила свой кофе с нежнейшим круасаном.

– Василин, какие-то идеи на сегодня есть? – спросила я ее.

Она подняла на меня затуманенный взгляд. «О-о-о-о-о! Наконец-то!!! Подругу посетил столь нами ожидаемый МУЗ».

– Давай никуда не поедем, - предложила я.

Она только кивнула головой, всеми мыслями и душой находясь в новом сюжете. Ура, ура-ура-ура. У меня руки затряслись от нетерпения: собрать мольберт, достать краски, листы бумаги, наверняка, успели выпрямиться. И пока есть еще утренние тени, быстренько сделать пару рисунков. До обеда успеть бы еще выбрать несколько фото и отдать их в печать, а уж потом нарисовать и красотку, ждущую своего мужчину, и вчерашнего итальянца с собачонкой, читающих газету.

Пока я собирала мольберт, он у меня просто шедевр инженерного гения – моего отца (формат и высота регулируются), пока доставала листы из-под ковра (там они распрямлялись после рулонной транспортировки), Василина наводила последние штрихи перед работой. У нее это ритуал: обязательно длинная юбка, причем юбка одна и та же, сшитая собственноручно в какой-то сложной технике чуть ли не в выпускном классе средней школы, и балахонистая майка. Покрутилась немного перед зеркалом, примеряя какие украшения, которые сейчас будут способствовать ее творческому позыву, что-то одобрила, одела. Завершила дело шикарная широкополая шляпа. Потом началось обустройство места ПИСАТЕЛЯ, именно так, все с самой большой буквы, потому как будущее у нее, как у писателя, большое. Переставила шезлонг под иным, только ей одной понятным, углом, рядом пуфик, на который взгромоздила фрукты и воду, подключила ноутбук и довольно замурлыкала, уйдя в свой вымышленный мир.

У меня особого ритуала не было. Утро сегодня прохладное, поэтому одела новые широкие светло-коричневые брюки из тонкой шерсти и жилетку молочного цвета поверх голубого кашемирового джемпера. Ну, красота же! Пойду радовать мир. Нагрузилась мольбертом уже в его натуральную величину, фотоаппаратом, сумкой с бумагой и красками (не помню, как они оказались в номере, однако Марк расстарался – больше некому), бутылкой с водой и тяжеленным стаканом, который нашла в номере.

Спускаясь по лестнице, наткнулась на легко вбегающего вверх через ступеньку Марка.

– Доброе утро, - наклонил он голову с легкой улыбкой.

– Привет, - кивнула ему, - ты к нам или просто мимо тут бегаешь?

– К вам, мне придется уехать на пару дней. Вы будете еще здесь, когда я вернусь?

– Скорее всего, да.

– А ты куда собралась? – кивнул он на необходимые для художника аксессуары.

– Хочу в саду найти пару интересных мест и порисовать.

Марк удивился, сильно. Удивление на его лице было написано аршинными буквами. Удивление заставило его опять подвиснуть.

– Ты рисуешь? – то ли не поверил, то ли впечатлился он.

– Иногда, - постаралась успокоить я его, - но не каждый день. И даже не каждую неделю.

«А-а-а-а», - читалось на его лице облегчение.

– Тебе помочь? – не дожидаясь ответа, снял сумку с моего плеча.

Вышли в сад. Вот люблю я итальянцев. Все у них естественно и со вкусом. Природный ландшафт умело дополнен разными беседками, лавочками, маленькими столиками с парой стульев. Вроде и места немного, но уединиться под романтичной глицинией или яркой бугенвилией одновременно можно нескольким желающим сразу, и никто никому не будет мешать. Выбрала место недалеко от нашей террасы, где виднелся кусочек моря, небо, столик со стульями и нежно-сиреневая ветка глицинии. Принести из номера вазу с фруктами, бутылку вина, пару фужеров и - вуаля - сюжет готов. Бессовестным образом погнала за предметами натюрморта Марка, пока его не было выбрала ракурс, оборудовала себе место. Потом вместе с вернувшимся помощником расставили натюрморт. Пока он укладывал апельсины, наливал вино в фужеры, я отошла к мольберту, чтобы оценить картинку. Здорово! Схватилась за фотоаппарат.

– Марк, - окликнула я его, наведя фокус.

Он обернулся – щелк, улыбнулся – щелк, выпрямился – щелк. Вопрос во взгляде – щелк.

– А теперь возьми один фужер и с задумчивым видом посмотри на море.

Щелк. Он посмотрел на меня – щелк. Красота! Красивый молодой мужчина в светлом пиджаке свободного кроя, темных прямых брюках, стройный, подтянутый дожидается свою даму. Это ничего, что он утром решил выпить вина, черт… вино утром действительно неуместно, ладно, заменим его на маленькие чашечки с кофе. Может Марка еще и за ними сгонять? У меня, скорее всего, был очень жадный взгляд на персонажа моей будущей картины, потому что этот самый персонаж, настороженно поинтересовался: