Чтение онлайн

Марк тем временем что-то говорил белоснежной улыбке по-итальянски. Парень на секунду задумался и решил-таки нас пропустить внутрь. Мы, как зомби, шагнули, повинуясь его жесту. И попали в большую прихожую, нет, подождите, как это называется у нас? Нет у нас такого аналога – тут была именно прихожая-гостиная: большая, с несколькими диванами, небольшими столиками, баром с барменом, дорогими коврами, большой хрустальной люстрой. За панелью скрывался непосредственно сам гардероб, где на плечиках висела верхняя одежда посетителей без номерков, а на нижней полке стояли сумки этих же посетителей: была пара хозяйственных, несколько больших пакетов с покупками, дипломаты офисных работников. Это куда же мы попали? Марк сгрузил туда и наш багаж, мы даже пискнуть не посмели, находясь под впечатлением от доверчивости хозяев сумок и одежды.

Нас провели через коридор во внутренний двор дома. Мы, не сговариваясь с Василиной, одновременно, встали, как вкопанные. Васька – дитя тонкой душевной организации - и у нее все сейчас можно было прочитать по лицу: неверие в увиденное, медленное осознание, что такое тоже бывает, и детский восторг, что она причастна к этому.

Я была тоже ошарашена - большой внутренний двор: здание, через которое мы вошли, было четырехэтажным, по бокам внутреннего дворика дома по два этажа, что позволяло солнцу заглядывать сюда на большую часть дня. На свободном пространстве дворика на высоте трех метров приделаны деревянные брусья, удерживавшие шикарные гроздья глицинии, которая картинным пологом накрывала большую часть столиков, полуденное солнце пробивалось через сиреневые, белые цветы, раскрашивая внутренний интерьер в теплые тона. В одном из помещений на первом этаже открыты двери, почти вплотную стоит рояль, дополняя общую картину не только своим шикарным видом, но и тихой музыкой. Столиков около десяти, и все они заняты очень интересной публикой. Мои ручонки невольно потянулись к фотоаппарату. Перевела взгляд на Марка, тот стоял в метре от нас и с удовольствием наблюдал за нашей реакцией – вот же ж, шкет!

– Фотографировать можно?
– одними губами спросила нго.

– Нам можно, но только быстро.

Васька была в прострации, я же быстро поменяла режимы в фотоаппарате и нащелкала кадров сорок. Хотелось еще поменять ракурс, чтобы заснять и троицу импозантных, женственно одетых бабулек, и того шикарного мужчину с проседью густых волос, курящего трубку и читающего газету, а рядом, судя по возрасту, его жена – пампушка, одетая во все черно-облегающее. А вот итальянец за тридцать, одетый очень ярко, но со вкусом, уже допивает кофе, читая газету, а на коленях у него какое-то мелкое недоразумение из породы собачьих, тоже внимательно заглядывает на газетные строчки. Интересно, а как тут вечером, когда стемнеет? Наверняка зажигают свечи, и дамы в вечерних туалетах. Это напомнило двадцатые годы в Европе – богемная прослойка отдыхает в своем кругу. И мы тут такие… все из себя туристические, хорошо хоть сумки оставили. Как нас еще пустили? Прибью Марка, если кормить нас будут на кухне из-за дресс-кода, которому мы не соответствовали! Хотя нет, на кухне тоже здорово, можно посмотреть на работу поваров, они наверняка там все накрахмаленные, в колпаках и с поварешками. Я согласна на кухню. Пустите меня на кухню.

Вернулся уже знакомый нам Марчелло и повел… к столику (а кухня? ну ладно в следующий раз). Я немного задержалась, чтобы определить за столом ракурс, с которого будет приятнее всего наблюдать за происходящим в зале. Да, это неприлично, да, это по-босяцки, но ничего не могла с собой поделать. У меня просто руки чесались, так хотелось схватить ручку, карандаш, хоть что-то, только бы передать атмосферу этого заведения бумаге.

– Ты почему не предупредил, - зашипела Васька в сторону Марка, когда мы расселись.

– О чем? – и глаза такие невинно-непонимающие.

– Я бы хоть оделась поприличнее: юбку, туфли на каблуке…

– И сломала бы себе ноги на этих каблуках по булыжникам, - спрогнозировала я.

– Я бы смогла!

Я только вздохнула, Васька купила себе пару туфель, очень красивых, на каблуке сантиметров десять.

– Я бы их с собой взяла и переобулась.

– Ну да, и юбку, и блузку, и утюг, - «поддержала» я ее.

– Так вот почему у тебя сумка неподъемная, - Марк с подозрением уставился на бухтящую Ваську.

Мне удалось почти незаметно сфотографировать парня с собачкой и газетой и еще молодую парочку, но на большее моя совесть не давала добро. Люди тут отдыхают в приватной обстановке, и тут я со своим «хочу вас». Оптика у меня немаленькая, поэтому незаметно - это не про меня. У Васьки зазвонил телефон, она, взглянув на определитель, отключила звук и хмуро ушла в себя, отвечая на СМС.

– Девушки, чего заказывать будем? – Марк.

– На твое усмотрение, - улыбнулась счастливая я, устраиваясь поудобнее в мягком стуле.

– Хорошо. – Марк слишком быстро захлопнул меню.

Официант словно слышал весь наш разговор, тут же возник перед нами. Марк быстро сделал заказ и довольный посмотрел на меня.

– Удивил, - похвалила я.

Обрадовался, как пацан, получивший пятерку.

– А почему у такого прекрасного заведения нет вывески? – поинтересовалась я.

– Она им не нужна, - пожал плечами.

– А как народ сюда попадает?

– Только по рекомендации. Я вчера два с половиной часа потратил на то, чтобы выйти на нужного человека, который на мою фамилию сегодня зарезервировал столик.

– Так все серьезно? – обалдела я.

– Это Италия, - развел руками, - тем более Сицилия.

– В чем подвох?

– В Италии важны рекомендации и блат. Даже если ты захочешь просто подрезать челку и придешь "ни от кого" к парикмахеру или вылечить насморк к врачу, или вставить позвонок к массажисту - это будет странным.

– Не поняла. Ты хочешь сказать, если мне нужен маникюр, то срочно надо искать знакомого?

– Не совсем так. Маникюр тебе, конечно, сделают, но уважение к тебе не будут испытывать.

– Да бог с ним, с уважением, главное, чтобы привели меня в порядок без откровенных косяков.

– Вооот, - улыбнулся Марк, - а для этого и нужны знакомые, чтобы получить от них рекомендацию о маникюрше.

Принесли антипасту и вино, официант разлил нам его по бокалам, Васька «вернулась» к нам от своих СМСок. Отпили по первому глотку – божественно, впрочем, иначе и быть не может в этом заведении, на этом острове, в этой стране.

– Вы о чем? – это Васька.

– Васен, через три месяца нас мамы родные не узнают, - порадовала подругу.

– Так похорошеем?

– Будем выглядеть как Робинзоны Крузы: нестриженные, с обкусанными ногтями и расслабленным взглядом. Короче, срочно нужно искать блат.

– Найдем, - успокоила меня подруга.
– Погоди, - обратилась она к Марку, – а если в магазин пришел, в маленький?
– и уже ко мне, - ты в Катании каждое утро бегала до булочной, кто-нибудь с тебя блат требовал?

– Нет, а может и требовали, но по-итальянски, а отоваривалась я по-русски, иногда по-английски…

– Василина и Василиса – вы нечто, - оценил нас Марк.

– Ты знаешь, мне все же кажется, что дело не столько в блате, сколько в желании посплетничать. Тут реклама-то и не нужна, срабатывает сарафанное радио.

– То же есть доля правды, - согласился он.

– Ну и присуща клановость, как с этим рестораном: если ты знаешь Васю, который знает Петю, у которого тетя Зина, то ты свой человек, и тебе достанется кусочек счастья.

– И это тоже. Итальянцы очень привязаны к семье. Все близкие и далекие родственники пользуются уважением настолько, что если один человек занимает важный пост, то он старается всеми силами посадить в эту же фирму своих родственников. Очень многие магазины, прачечные, парикмахерские в Италии состоят только из членов семей.