Чтение онлайн

Посмотрела на почти завершенный рисунок, улыбнулась – мне нравилось, то, что я вижу. Все – отложила его до завтра, с утра свежим взглядом посмотрю, чего еще не хватает.

Когда рисовала, холода не чувствовала, приходилось несколько раз выходить из-под зонта, одежда стала влажной, руки и ноги, как ледышки. За обедом согреюсь. Затащила скрюченными от холода пальцами мольберт в комнату. Глянула на время – полдень, на Ваську – взгляд уперся в одну точку, на уровне плинтуса у противоположной стены. Решила погреться под душем, а потом уж что-то решать с обедом. Быстро растерла себя под струями горячей воды, вроде согрелась. Вышла из-под душа, ой, мамочки, какая же холодрыга. Одела сухие теплые брюки, кашемировый джемпер. Показалось мало, достала из чемодана красный шарф, который меня уже не раз выручал.

Васька по-прежнему сидела с недовольным выражением лица, уткнувшись взглядом все в тот же плинтус.

– Ну что? Никак? – посочувствовала я.

– Эти…, не знаю как их назвать, не хотят лезть в пещеру. Никакие аргументы не действуют. А у меня там очередная подсказка.

– Может они темноты боятся? Или устали?

Васька посмотрела на меня, как соловей (признанный всеми сопрано) на ворону (каркающую в свое удовольствие), которая вздумала учить его искусству петь.

– Собирайся, - скомандовала я, - сходим пообедаем, глядишь на сытый желудок и уговоришь их.

– Идем, - покладисто согласилась она, несколько раз тряхнув уставшей головой.

Обед в итальянском ресторане - это что-то непривычное, колоритное для наших русских традиций. В нашем ресторане ужин был по меню, завтрак – готовый шведский стол, а обед – это святая святых традиция любой сицилийской семьи, тут подавался, что называется «комплексный»: антипаста нескольких видов на шведском столе, а вот горячее выносили всем одинаковое.

Мы зашли в зал для трапез минут десять второго. Шум стоял неимоверный, все большие столы на восемь-двенадцать человек были заняты разговаривающими, кушающими, запивающими итальянцами. Откуда-то взялись дети от нуля до тринадцати лет, которые бегали по залу между лавирующими с подносами официантами. Блин, а мы рассчитывали на тихую, спокойную обстановку, которая позволит насладиться трапезой и отдохнуть мозгом. У обеих мелькнула мысль, что нужно вернуться в номер и заказать еду туда. Но тут появилась уже знакомая нам девушка и увлекла нашу парочку к дальнему небольшому столику у стеклянных складных дверей, ведущих на террасу. Сегодня ввиду непогоды они были закрыты.

Я тут же попросила принести лимончеллу и отправила Ваську за закусками – пусть развеется. Пока шла туда, погруженная в свои нерадостные думы, как же замотивировать главных героев залезть в пещеру за очередной подсказкой, два раза в нее успели врезаться дети (хорошо, что была без тарелок), зато поймала улыбки почти всех сицилийцев, рядом с которыми сидели их жены. Но, сдается мне, Василина этого просто не заметила. На автомате что-то наложила в две большие тарелки и пустилась в обратный путь. Не успела сделать и пары шагов, как ей в то, что пониже спины врезался толстый десятилетний пацан, она взмахнула тарелками, которые, ловко поймал оказавшийся рядом официант. Васька не удержалась в своей широкой юбке на высоких шпильках и (зал замер, прекратив разом все важные для себя обсуждения) приземлилась на колени к жгучему брюнету, инстинктивно обхватив его руками за шею (зал выдохнул и снова наполнился гомоном). Мамаша шустрого крепыша награждала его словестными подзатыльниками, громко, на весь зал, прививая, таким образом, хорошие манеры, а заодно жалуясь соседке на непоседливое чадо.

Я с интересом наблюдала за развитием событий. Итальянец, на которого приземлилась подруга, вжался в стул, оказывается они только на расстоянии, когда раздают комплименты, смелые. Васька улыбнулась обворожительнейшей из своего арсенала улыбкой, прикрыла пушистыми ресницами голубые глаза. И итальянец поплыл. Василина неторопливо поднялась с мужских колен и лебедушкой направилась к нашему столику. Уселась напротив меня.

– Какой мужчина, - вздохнула она.

– А чем ты его так напугала?

– Хочется верить, что своей неординарностью.

– На оценку неординарности у него не было времени, а вот неземную красоту наверняка заметил.

– Ну, это само собой.

Я все же достала фотоаппарат, сделала несколько снимком. Просто, для истории, чтобы показать дома, как обедают сицилийцы. Бабуля точно придет в шок от подобного воспитания. И тут начался апофеоз сегодняшнего обеда. Сам шеф-повар - лично!
– выкатил тележку с зажаренным ягненком, я опять схватилась за камеру. Народ зааплодировал то ли кулинарному шедевру, то ли самому повару (может это местная знаменитость вместе с ягненком). Повар - опять же, самоличо!
– стал отрезать тонкие ломтики сочного мяса. Я не удержалась, щелкнула еще и его. А вдруг, и правда, знаменитость. Васька тоже жадными глазами следила за происходящим. Официанты стали быстро разносить по столам основное блюдо на сегодня. Дошли и до нас. Мы с трепетом отведали столь кульминационно поданное блюдо. Ну что сказать? Я готова была разрыдаться: нежнейшее мясо, пропитанное розмарином и еще чем-то, что мне не ведомо, таяло во рту. Кладешь его на язык, прикрываешь глаза и чувствуешь, что оно растворяется, впитываясь в нёбо, желудку ничего не доставалось.

– Господи, - простонала Васька, - никогда не думала, что от еды могут возбудиться мои эрогенные зоны. Это лучше, чем секс.

– Особенно, если его долго не было, - испортила я ей все удовольствие.

– Я работаю над этим, - увеличила она глаза в два раза.

– Я видела, как ты работаешь, - усмехнулась я, - напугала бедного итальянца, ему, наверное, сейчас и ягненок не в радость.

– Ничего, пусть знает наших. Девушка ему с неба, можно сказать, падает, а он ворон ловит.

Васька взяла мой фотоаппарат, без всяких объяснений, отошла подальше и пару раз меня щелкнула, вернула его мне, тут же стребовала сатисфакции «для долгих зимних вечеров, когда будет смотреть на себя, сицилийскую, и вспоминать, как здесь было чудесно».

На рессепшн я попросила всё ту же услужливую девушку сделать мне распечатки: одну с поваром, одну с Васькой за столиком и, пролистав немного вперед, обнаружила фотки, сделанные в первый вечер нашего пребывания в гостинице. Вот я в темно-синих брюках, белом топике и длинном красном шарфе, который очень картинно спадает с локтя на пол, стою у балконной двери, фотоаппарату удалось запечатлеть лунную дорожку на море, саму луну и интерьер номера. Только моя спортивная сумка никак не вязалась с этой картинкой. Или вот еще: Василина в длинном белом платье со строгой прической сидит в кресле и снизу вверх смотрит на меня своими большущими голубыми глазами, ей бы еще сигарету на длинном мундштуке.

Девушка внимательно смотрела на фотографии, которые я отбирала.

– А вы их все будете рисовать? – наконец спросила у меня.

– Еще не знаю, - ответили, просматривая фотки, сделанные днем раньше.

Попросила еще распечатать красивую женщину, ждущую за столиком в кафе своего мужчину, монашек за столом в ресторане, парня с собачкой и семейную пару в том же ресторане.

– И их тоже будете?

– Я не знаю, - улыбнулась ей, предвкушая, что у меня может получиться, - как получится.

– А вы надолго приехали? – интересовалась она.

– На три месяца, - продолжала копаться в архиве фоток.

Распечатала штук десять фотографий большого формата и побежала в номер. Васька, судя по ее довольному виду и сосредоточенным глазам, сумела-таки уговорить компашку спуститься в пещеру и теперь быстро настукивала продолжение их приключений. Я разложила вокруг себя веером все, что хочу-хочу и начала выбирать. Решила начать с себя у балконной двери, с красным шарфом и лунной дорожкой и закончить богиней в белом с мундштуком в руке. А что? Сделаю личный рекорд и буду гордиться, еще бы удалось через границу все это провезти.

Девица с красным шарфом получилась почему-то совсем молоденькой, я бы даже сказала, юной. Сравнила ее с темперой, где по логике она же рядом с Марком, понять, что это один человек можно, но разница в возрасте приличная. Ладно, ничего исправлять уже не буду, пусть останется нимфой под лунной дорожкой. Акцент сделала на интерьере номера, нимфа казалась тут грустной постоялицей, нет, будет веселой. Она только что сбежала от родительского присмотра, сегодня у нее бал, где ее никто еще не знает, а завтра начнется новая захватывающая жизнь. Она стоит, облокотившись о стеклянную дверь террасы, в пол-оборота к лунной дорожке, словно у черты. Там, за балконной дверью, темно и жутко интригующе: луна и ее отблески на воде, шум волн. А по эту сторону все привычно-знакомое: мягкий рассеивающий свет богатого гостиничного номера. Сумку заменила на саквояж, по виду очень дорогой, появилась открытая шкатулка с драгоценностями на туалетном столике.