Чтение онлайн

– Если бы у него была такая организация, как «Трест», – говорил Рейли, – он был бы непобедим.

Обладая непревзойденным обаянием, Савинков покорил Черчилля, Пилсудского, французов…

Утром 26 сентября Сидней Рейли был уже в Ленинграде, где весь день скрывался на квартире у Щукина. Там его познакомили с депутатом Моссовета Старовым, выходцем из рабочей среды, который предъявил Рейли «особые условия», выдвигавшиеся «Тресту» рабочими. Кроме этого, Рейли представили Мукалова, одного из полномочных представителей Врангеля. Вечером того же дня Рейли, Якушев и Мукалов, сев в международный спальный вагон, отправились в Москву.

Старов, уехавший раньше, встретил их на московской платформе в компании Дорожинского и Чадкорского – все трое представляли «делегацию от объединения монархистов», хотя в реальности работали на ГПУ.

27 сентября было воскресным днем. Политическое совещание «Треста», на котором присутствовал даже начальник штаба Николай Николаевич Потапов, состоялось на даче в Малаховке.

Генерал-лейтенант Потапов произвел на Рейли незабываемое впечатление. Среди присутствовавших выделялся и командир одной из частей Красной армии Александр Лановой. После завтрака собрание направилось в лес и расселось прямо на траве в тени деревьев. Якушев сразу же поднял вопрос о финансовой помощи Запада.

– Сейчас нет такого правительства, которое бы согласилось дать деньги, – ответил Рейли. – Пожар мировой революции сегодня горит в каждом доме. Даже Черчилль, как и я, верящий в скорое свержение советской власти, не придерживается позиции выделения денежных фондов. Дело в том, что его постигло страшное разочарование, и этому есть сразу несколько причин. Нам же нужно потушить пламя в собственном доме. Все больше рабочих склоняются к левым взглядам из-за влияния Москвы. Но деньги должны быть найдены в самой России. Мой план нахождения финансов еще слишком сырой, и, возможно, вы его не примете.

Россия обладает сокровищами громадной стоимости. Я подразумеваю полотна старых мастеров, гравюры, ювелирные изделия и тому подобное. Изъять все это из музеев не составит большого труда. Подумайте, что вырученная сумма будет составлять много тысяч фунтов. За границей за эти сокровища выплатят громадные деньги. Конечно, стоит подумать, как именно выкрадывать ценности из публичных мест, но ведь существуют и запасники, где все эти изумительные работы находятся уже в упакованном виде. Я сам, безо всяких посредников смогу организовать их продажу. Идя таким путем, мы можем набрать весьма солидную сумму.

– И вся репутация нашей организации полетит к чертям, – вскинулся Потапов. – Что мы, музейные воры, что ли?

– Ради денег можно пожертвовать и репутацией. Тем более, я полагаю, мы не собираемся это афишировать.

Затем Рейли вынул исписанный лист бумаги и огласил список ценностей, подлежавших, по его мнению, первоочередному «изъятию». В списке значились:

1) полотна немецких и французских мастеров, работы Рембрандта;

2) французские и английские гравюры XVIII века, миниатюры XVIII и XIX веков;

3) античные золотые, серебряные и бронзовые монеты;

4) работы итальянских и фламандских примитивистов;

5) полотна великих мастеров итальянской и испанской школ.

Потапов и Якушев с трудом сохраняли спокойствие, выслушивая подобные предложения. Между тем Рейли продолжал:

– Другой способ извлечения денежных средств заключается в работе на английскую разведку. Прежде всего меня интересует все, что касается Коминтерна. Агентам «Треста» необходимо внедриться в эту организацию. Трудно ли это? В какой-то степени – да, но возможно. В конце концов, если информацию о Коминтерне раздобыть не удастся, ее можно и фальсифицировать. В свое время одно лишь поддельное письмо председателя Коминтерна обеспечило победу консерваторов на выборах в британский парламент. Пусть теперь некоторые настаивают на том, что письмо не настоящее, весомость результатов важнее.

Казалось, Рейли воспрянул духом. Он был в Москве. С ним обращались как с важной персоной. Руководители «Треста» слушали его, словно оракула. Да, его репутация в разведслужбе была огромна, но оказалось, что это еще не все! У него появилась возможность сделать карьеру Муссолини! А чем Сидней Рейли хуже Муссолини?

К лесу подкрадывались сумерки, солнце клонилось к закату, и участники встречи потянулись обратно к даче. По дороге Рейли отвел Якушева в сторону и заметил:

– У вас прекрасные манеры настоящего джентльмена. Вы смотрите на некоторые вещи более реалистично, чем другие члены «Треста».

Под строгим секретом Рейли рассказал Якушеву, что может предоставить ему сумму в 50 тысяч долларов при условии, что эти деньги будут использованы на организацию похищений картин и других музейных ценностей, а также на внедрение в Коминтерн.

– Генерал Потапов слишком щепетилен. Должен заметить, что в делах подобного рода – я говорю о контрреволюции – вы никогда не преуспеете, если будете соблюдать нормы общепринятой морали. Например, возьмите терроризм. Савинков как-то рассказывал, что один из его людей отказался метать бомбу в коляску, потому что в ней находились дети. Стоит вам пойти на поводу у принципов в борьбе против Советов, успеха вы никогда не достигнете. Ну, Бог с ним, с терроризмом. Я рассматриваю свою деятельность в более широком смысле, не только с политической точки зрения, но и как бизнесмен. И мне хотелось бы заинтересовать вас сделкой. Все равно вам не удастся скинуть большевиков за три месяца. Нам следует продумать тщательный план «экспорта» ценных произведений искусства. Поверьте, у меня неплохие связи с прессой. Когда я вернусь домой, то предложу «Тайме» серию очерков под общим названием, скажем, «Великий блеф». Конечно, это подразумевает мой следующий визит в Россию, причем не один раз. Мы должны собирать документы, факты, фотографии…

Рейли посмотрел на часы. Он уедет в Ленинград вечерним поездом, следующей ночью перейдет границу и сразу же в Хельсинки, чтобы успеть на пароход в Щецин, отходящий в среду. Неподалеку его поджидали два автомобиля. Рейли сел в первый, вместе со Старовым и Пузицким, тоже опытным чекистом, принимавшим участие в аресте Савинкова. Места во втором заняли Потапов и Якушев. Там они дали волю своим чувствам.

– Да, ужасный господинчик! – заметил Потапов.

В ответ Якушев пересказал ему содержание разговора с Рейли, когда они шли отдельно от всех. Казалось, что оба мужчины были потрясены (кстати, никому из них больше не довелось увидеть Сиднея Рейли еще раз).

Чекисты планировали арестовать Рейли прямо в автомобиле по дороге в Москву, но ему захотелось написать открытку своим друзьям за границу, доказывающую, что он действительно был в Москве, и собственноручно опустить ее в почтовый ящик. Для того чтобы выяснить, кому именно адресовалась открытка, чекистам пришлось изменить первоначальные намерения. Они привезли Рейли на квартиру одного из агентов ГПУ, принимавшего участие в операции.

Пока Рейли писал открытку, Старов позвонил по телефону в ГПУ и доложил обо всем руководству. Ему было приказано арестовать Рейли, как только открытка будет опущена в почтовый ящик.

На первом же допросе Рейли назвал свое настоящее имя и признался в нелегальном переходе советской границы с помощью «Треста», контрреволюционной организации монархистского толка. От дальнейших объяснений он отказался.

Только когда в ходе серии допросов Рейли сообщили, что «Трест» работает на советскую разведку, он потерял самообладание и не мог скрыть своего отчаяния. Более месяца он провел в одиночной камере.

Якушев узнал об аресте Рейли, находясь в квартире Стауница (псевдоним Опперпута), жившего на Маросейке. Первая его мысль была о дальнейшей судьбе «Треста». Он не сомневался, что теперь контрреволюционные лидеры откажут ему в былом доверии. Но ведь «Трест» еще оставался нужен: на него возлагали надежды и Кутепов, и даже Врангель.