Сидней Рейли: шпион-легенда XX века
Шрифт:
После всех этих противоречий, щедро приправленных советской прессой в 1927 году, что только запутывало положение, в Москве о Рейли снова воцарилось загадочное молчание. Зато ходило множество невероятных слухов. Из одних следовало, что Рейли еще жив, из других – мертв, из третьих – сбежал из тюрьмы, но тюрьмы при этом назывались самые разные. Тишина в Москве ничем не отличалась от тишины в МИ-5, британской контрразведке, где подозревали, что Рейли вступил с большевиками в сговор. Полагали, что он мог продаться большевикам, в первую очередь из-за огромных долгов. Однако если бы Рейли действительно работал на большевиков, то рано или поздно это все равно стало бы очевидным. Не срабатывал на подобную версию и тот аргумент, что Рейли уроженец России. После Октябрьской революции в мире появилось огромное число несчастных русских, не раз менявших гражданство, подданство и страну проживания. Наконец, появился, вероятно, самый нелепый слух: Рейли работал на советскую разведку в Китае.
Существует еще одна версия, предполагающая, что Рейли сам инсценировал свою смерть на финской границе, как он это уже сделал однажды в юности, исчезнув из Одессы. Поняв сущность «Треста» и осознав, что столько лет жизни и борьбы с большевизмом потрачены впустую, он мог снова раствориться где-нибудь в Южной Америке. Эта теория вполне объясняет двухлетнее молчание русских. Когда в ГПУ убедились, что британцы знают о Рейли ровно столько, сколько и они, в целях пропаганды была запущена «утка» о пленении и дальнейших «признаниях» агента. ГПУ прекрасно понимало, что, пока Рейли не появится в поле зрения британцев, про него можно плести все что угодно для полной дискредитации в глазах общественности. Не берусь судить, насколько правдоподобна эта версия, но Дзержинский, который в 1925 году был еще жив, прокручивал и более хитроумные комбинации.
Когда в 1931 году газета «Ивнинг стэндад» опубликовала серию мелодраматических очерков о приключениях Рейли в России, автором которых была Пепита, или, как она их подписала, «Жена Сиднея Рейли», палата общин вновь обратилась в МИД с требованием надавить на советское правительство и выяснить судьбу агента. Результатом публикации очерков стало появление в Лондоне Маргарет, до сих пор проживавшей в Брюсселе. С точки зрения закона, она, и только она, являлась миссис Рейли, и, следовательно, ей причиталось несколько тысяч фунтов с газеты, причинившей моральный ущерб. Издатели очерков Пепиты отдельной книгой Элкин, Мэтью и Мэррот также попали в поле зрения Маргарет, и книга была изъята из продажи после того, как было напечатано всего лишь две тысячи экземпляров. Понимая всю щекотливость ситуации, газета и издатели книги урегулировали этот вопрос за закрытыми дверями суда, и двоеженство Рейли не получило тогда публичной огласки.
В это же время парижская квартира Пепиты несколько раз подвергалась ограблениям, скорее всего агентами ГПУ, и некоторые бумаги Рейли, включая папку с надписью «Зиновьев», были украдены.
В докладах, которые регулярно направлялись в СИС, отмечалось, что Рейли видели живым и невредимым во всех частях света – и в России, и в Америке, и на Ближнем Востоке. Так продолжалось до окончания Второй мировой войны.
Среди многих агентурных отчетов особого внимания заслуживает донесение польского чиновника по фамилии Бруновский, который долго сидел в Бутырской тюрьме, но в конце концов был выпущен на свободу. От друзей-сокамерников он слышал, что там же содержат какого-то важного английского шпиона. Бруновский, которого собственная судьба интересовала больше, нежели судьбы всех английских шпионов, вместе взятых, никогда не слышал о Рейли. Как-то раз он получил коротенькую записку от друга, заключенного в эту же тюрьму, на которой было написано по-русски: «Английский офицер Рейли. Персия. Тесть». Бруновский, поставленный в тупик этой запиской, выходя на свободу, на всякий случай скатал ее в тонкую трубку и спрятал в одном из швов пальто. Была ли она написана самим Рейли или это сделал другой заключенный, подкупленный британской разведкой, так и осталось неизвестным. Но совершенно определенно можно утверждать, что очень мало людей знало старую кличку Рейли по Персии – Тесть, а не СТ-1, известную в отделе МИ-1С.
Что же имелось в виду в этой записке? То, что Рейли собирается бежать, или то, что он фактически уже осуществил побег? Кто знает?..
В 1931 году один английский чиновник, служивший на Ближнем Востоке, сообщил, что случайно посетил советский пароход, на котором встретил моряка, разговаривавшего на изысканном английском. Моряк рассказал, что его зовут Рейли, а до этого долгое время содержался в московской тюрьме. Сначала он был доставлен в Одессу под охраной из пяти человек с целью снятия с него некоторых показаний, относившихся к его юности. Завладев оружием одного из охранников, Рейли сумел перестрелять всех сопровождавших и обрести долгожданную свободу. Под видом моряка он пробрался на борт корабля и теперь, находясь на Ближнем Востоке, нуждается только в двух вещах – в деньгах и в одежде. Достав ему и то и другое, чиновник отправился спать. Наутро человек, назвавшийся Рейли, исчез. Раствориться на Ближнем Востоке – дело не трудное.
Когда в июне 1931 года член парламента от либеральной партии Джифри Шекспир вновь попытался обратиться к правительству по поводу Рейли, ему ответили коротко и раздраженно: «Никакой новой информации о нем не получено».
Всю Вторую мировую войну Джордж Хилл прослужил офицером по связи СИС с НКВД. За все время ему так и не удалось ничего разузнать о Рейли. Лишь однажды он услышал, что какой-то сотрудник НКВД проговорился одному из работников британской дипломатической миссии, что суперагент жив, но сошел с ума и содержится в тюрьме.
В последний раз за информацией о судьбе Рейли обращались в 1956 году непосредственно к Хрущеву и Булганину, но ответа так и не дождались.
Глава 12
Я спрашиваю вас: В чем моя вина?
В марте 1966 года в британской прессе появилась информация, что автор настоящей книги владеет новой информацией о Сиднее Рейли и намеревается ее опубликовать. Сообщение об этом вызвало немедленную реакцию в Москве. Уже через несколько дней в «Неделе», приложении к газете «Известия», появилась статья, рассказывавшая о полной осведомленности ЧК относительно «заговора Локкарта» в 1918 году. В статье упоминалось и имя Рейли. В качестве иллюстрации в статье приводились фотографии чекиста-провокатора и специального документа, полученного этим провокатором от Локкарта. Однако в передовице газеты «Тайме» подчеркивалось, что в статье «Недели» нет ничего принципиально нового, поскольку отец автора подробно изложил описываемые события в своей книге «Воспоминания британского агента». В ней Роберт Брюс Локкарт писал, что прекрасно знал об этом провокаторе. Итак, что же писала «Неделя»?
«Чекисты о своем труде
ПОД ИМЕНЕМ ШМИДХЕНА
Только 48 лет спустя стало возможным назвать имя человека, сыгравшего видную роль в ликвидации контрреволюционного заговора Локкарта. О том, как чекистам удалось напасть на след заговорщиков, рассказывает эта публикация.
Истертые листы, многочисленные подчеркивания и отметки на полях безмолвно свидетельствуют о том, что десятки людей держали в руках тома дела Локкарта. Казалось, они поведали истории уже все до конца и ничего нового не откроют. Ну, скажем, вот документ, озаглавленный банальным для таких дел словом «Прошение». Его авторы – 15 адвокатов, защищавших на суде приговоренных к смертной казни участников заговора К. Каламатиано и А. Фриде. Обратились в Президиум ВЦИК с просьбой смягчить меру наказания. В той части документа, где обосновываются идеи прошения, адвокаты упоминают имя Шмидхена – сообщника Локкарта, почему-то не привлеченного к уголовной ответственности.
В самом деле, странно: участник заговора – и вдруг избежал наказания? Шмидхен – фигура хорошо известная. В архивных документах, в исторической литературе он неизменно упоминается как один из сообщников Локкарта. Но о судьбе его мало что известно. Впрочем, поначалу казалось, что она не стоит того, чтобы ею заниматься. И все же документ, который лежал перед нами, возбуждал интерес к этому человеку. Как же так, сообщник и почему-то не оказался на скамье подсудимых? То, что удалось в конце концов выяснить, было приятным вознаграждением за кропотливый труд.
Чтобы успешнее вести борьбу с контрреволюцией, правильно определять в сложнейшей обстановке того времени направления главных ударов, Ф.Э. Дзержинский в 1918 году поручил небольшой группе чекистов проникнуть в одну из контрреволюционных организаций и выйти на тех, кто держат в своих руках нити заговоров. По вполне понятным причинам участники этой группы действовали под вымышленными фамилиями. Одному из них была присвоена фамилия Шмидхен.
Получив рекомендации Дзержинского, группа выехала в Петроград. Несмотря на то что советское правительство уже было в Москве, главные очаги контрреволюции все еще находились в бывшей столице. Чекистам, выдававшим себя за представителей московского контрреволюционного подполья и искавшим контакта с петроградским подпольем, не трудно было обнаружить «единомышленников». На свалке революции их оставалось немало.
Как-то, прогуливаясь по набережной Невы, они остановились возле афиши, красовавшейся на фасаде латышского клуба (он находился напротив Адмиралтейства). Афиша сообщала, что вечером состоятся танцы под оркестр, будет работать буфет. По тому голодному времени буфет был невероятной роскошью для клуба – это и насторожило Шмидхена.
– Зайдем в «очаг культуры»? – предложил он своему товарищу Спрогису.
Вечером Шмидхен и Спрогис появились в латышском клубе. Молодые, веселые офицеры, умевшие с достоинством держать себя в обществе, легко вписались в незнакомую компанию. Молоденькие официантки охотно разговорились с новенькими о том, как весело и беззаботно проводят здесь время морячки. Не так уж трудно было узнать, что вечеринки в клубе устраиваются часто, что их завсегдатаи – военные моряки со сторожевого судна, стоящего неподалеку на якоре. Наведываются сюда и важные лица из Адмиралтейства.
– А кто поставляет в буфет продукты? – спросил Шмидхен.
– Об этом заботится командир корабля. Он тоже здесь бывает, – доверительно сообщили собеседницы. И добавили: – Серьезный человек, почти не танцует, больше беседует.
От них же чекисты узнали многое другое. Это давало им основания предполагать: кто-то в недобрых целях использует эти вечера как своеобразный камуфляж.
В другой раз они обратили внимание на группу военных. Хотя с ними были женщины, держались они как-то обособленно. Стоило заиграть оркестру, как их дамы тут же уходили танцевать, а они в это время начинали беседовать между собой.
Как потом выяснилось, на вечер пожаловал сам командир сторожевого судна вместе со своими помощниками.
Шмидхен шепнул Спрогису:
– Пригласите на танец даму шефа вечера.
Совет, естественно, был воспринят как приказ, и Спрогис закружился с дамой командира в лихой польке.
Этого было достаточно, чтобы они попали в поле зрения тех, кто их самих интересовал. Довольно быстро они познакомились и нашли общий язык. Вскоре выяснилось, что чекисты имеют дело с руководителями контрреволюционной организации, связанной с английским военно-морским атташе Кроми – правой рукой Локкарта.
Кроми любил подчеркивать, что остался в Петрограде с благородной целью: помочь спасти русский флот от захвата немцами.
На самом же деле дипломатический паспорт был лишь прикрытием. Он вовсю старался помочь белогвардейскому подполью в консолидации сил для борьбы с советской властью.
Постепенно Шмидхен и его товарищи вошли в доверие. И вот через два месяца руководители контрреволюционной организации заявили, что для пользы дела они должны познакомить Шмидхена с морским атташе английского посольства. Это была удача!
Первая встреча Кроми со Шмидхеном и его товарищами состоялась в здании гостиницы, которая тогда называлась «Французская». Чекисты были представлены как надежные люди, которым можно доверять. Здесь же Кроми познакомил чекистов с опытным английским разведчиком Сиднеем Рейли.
Англичане настоятельно рекомендовали Шмидхену немедленно выехать в Москву и представиться Локкарту – главе английской дипломатической миссии. Кроми передал ему закрытый пакет, в котором находилось рекомендательное письмо.
Ночь накануне отъезда чекисты провели в гостинице «Селект». Рано утром раздался настойчивый стук в дверь.
На пороге стоял Сидней Рейли.
– Не возникло ли каких-либо затруднений с передачей письма Локкарту? Не нужна ли моя помощь? – с подчеркнутой вежливостью спросил он.
Было ясно, что столь неожиданный визит английского разведчика преследовал единственную цель: проверить, не попало ли письмо в чужие руки. Убедившись, что его опасения напрасны, Рейли в хорошем настроении покинул гостиницу.
Шмидхен и Спрогис допускали, что в Москве за ними может быть организована слежка. Поэтому, приехав в столицу, они с вокзала пошли пешком, предпочитая тихие улочки и проходные дворы шумным улицам.
В тот же день пакет лег на стол Дзержинского.
На другой день Шмидхен и Спрогис появились с письмом Кроми на московской квартире Локкарта. В своей книге «Буря над Россией», вышедшей за границей в 1924 году, Локкарт пишет об этом так: «Я сидел за обедом, когда раздался звонок и слуга доложил мне о приходе двух человек. Один из них, бледный, молодой, небольшого роста, назвался Шмидхеном…
Шмидхен принес мне письмо от Кроми, которое я тщательно проверил… но убедился в том, что оно, несомненно, написано рукой Кроми. В тексте письма имелась ссылка на сообщения, переданные мною Кроми через посредство шведского генерального консула. Типичной для такого бравого офицера, как Кроми, была фраза о том, что он приготовляется покинуть Россию и собирается при этом сильно хлопнуть дверью…»
Шмидхен представился как подпоручик царской армии, поддерживающий связь с влиятельными командирами латышских стрелков. Часть их, по его уверениям, изменила отношение к советской власти, разочаровалась в ее идеалах и при первой возможности была готова переориентироваться на союзников.
Естественно, в глазах Локкарта Шмидхен относился именно к таковым.
Локкарт «клюнул» на приманку. Подкупами и провокациями он рассчитывал поднять против советской власти латышские части, охранявшие Кремль и другие правительственные объекты, а затем при поддержке контрреволюционных офицерских кадров бывшей царской армии свергнуть советское правительство. В Шмидхене Локкарт увидел прежде всего человека, который поможет ему подыскать надежного соучастника, занимающего командирскую должность в одной из латышских частей.
– Ваша главная и самая первая задача, – инструктировал он Шмидхена, – арестовать и убить Ленина. Да, да. Именно убить.
Рекомендуя Шмидхену применять подкуп, Локкарт заявил, что денег у него на это будет сколько угодно.
Естественно, Локкарт был предельно осторожен и раскрыл свои планы не сразу, а после нескольких встреч со Шмидхеном. Все это время он проверял новых знакомых.
На одной из встреч Шмидхен, как и предусматривал план, одобренный Дзержинским, высказался за то, чтобы Локкарт вошел в прямой контакт с генералом Пулем, находившимся в Архангельске, и обсудил с ним условия перехода на сторону войск союзников группы латышских стрелков, действовавших на Архангельском фронте.
Чтобы оказать на Пуля влияние, Шмидхен, по замыслу ВЧК, лично должен был встретиться с ним. Но добиваться непосредственно встречи латышей с Пулем было рискованно – это могло бы вызвать подозрения Локкарта. Поэтому и здесь чекисты прибегли к хитрости. Они были уверены в том, что Локкарт не примет предложения, поскольку никаких возможностей установить связь с Пулем он не имел. В то же время они надеялись на то, что это предложение заинтересует его, и он снабдит Шмидхена документом, который даст право беспрепятственного продвижения по территории, занятой войсками Пуля, и будет своеобразным паролем для встречи с ним.
Так и получилось. На очередной встрече Локкарт сообщил, что готов обеспечить Шмидхена документом, и посоветовал указать в нем настоящую фамилию Шмидхена, пояснив, что позволит ему пользоваться военным билетом для подтверждения личности в тех случаях, когда этого потребует обстановка.
Любопытная деталь: Локкарт и Кроми знали, что Шмидхен известен всему контрреволюционному подполью по псевдониму, и высоко ценили его как конспиратора.
Локкарт вручил Шмидхену документы на трех человек. Один из документов, кстати, сохранился, и читатели «Недели» могут познакомиться с ним на этой странице.
Итак, нужные бумаги оказались в руках чекистов. Но воспользоваться ими не пришлось. О замыслах заговорщиков немедленно докладывалось Дзержинскому. В процессе операции у Феликса Эдмундовича родился план познакомить Локкарта с командиром одной из латышских частей, который мог бы его заинтересовать. Выбор пал на Э.П. Берзина, командира латышского особого дивизиона, которому в то время была поручена охрана Кремля.
Шмидхен представил Берзина Локкарту и в дальнейшем присутствовал на всех встречах. Чекисты понимали, что Локкарт, как профессиональный разведчик, обязательно установит наблюдение над людьми, которым отводится важная роль в осуществлении заговора, и делали все возможное, чтобы не раскрыть истинный смысл своих действий. В частности, Шмидхен встречался с Берзиным только в условленных местах. Обычно ими были Оленьи пруды и территория аттракционов парка Сокольники. Локкарт осведомлялся о предстоящих встречах, поэтому мог организовать слежку, что и делал.
Роль Э.П. Берзина в раскрытии «заговора Локкарта» хорошо известна. А вот о Шмидхене почти ничего не известно. Кто же он, этот замечательный чекист?
Это Ян Янович Буйкис, латыш, член партии с июля 1917 года. Рад сообщить, что Ян Янович жив и здоров, живет в Москве в скромной квартире, ордер на которую ему вручил еще Ф.Э. Дзержинский. На днях я встретился с ним. Мы беседовали в маленькой гостиной, на стене которой висит бронзовый барельеф Ф.Э. Дзержинского. Когда Ян Янович вспоминает о нем, то заметно волнуется. А вообще же это в высшей степени спокойный, неторопливый и очень бодрый, несмотря на свои семь десятков лет, человек. Он великолепно помнит все подробности тех дней. Ян Янович помог уточнить ряд деталей, разобраться во многом, что совсем недавно казалось загадкой.
– Было очень трудно, охранять государственную безопасность приходилось людям, не имевшим никакого опыта, – вспоминает Ян Янович.
Однажды ему не удалось выполнить в срок какое-то поручение Дзержинского. Он пал духом и, докладывая председателю ВЧК, виновато попросил заменить его более опытным товарищем. Дзержинский спокойно заметил, что опыт всех чекистов определяется немногими месяцами существования ВЧК, и выразил уверенность в том, что чекист Буйкис справится с заданием.
Да, задание Дзержинского было выполнено. Даже Локкарт, этот ловкий дипломат и разведчик, так и не знает до сегодняшнего дня, что посвящал в свои антисоветские планы чекистов.
Я спрашивал Яна Яновича, как случилось, что он, непосредственный участник исторической операции, до последнего времени пребывал в неизвестности. Нет ли в этом его вины? Он смущенно отвечает, что не считал свое участие в разоблачении Локкарта особой заслугой.
В этом ответе весь Ян Янович Буйкис.
Полковник В. Кравченко».
Согласитесь, что приведенную выше версию, пытающуюся доказать значительность Буйкиса или, если угодно, Шмидхена, трудно назвать убедительной. Даже неискушенному читателю видно, что главная цель этой статьи заключается в том, чтобы представить Роберта Брюса Локкарта законченным негодяем, а роль Рейли умышленно свести до минимума: он упоминается лишь однажды при отъезде латышей к Локкарту. Как следует из книги моего отца «Воспоминания британского агента», именно он, Локкарт, организовал выход провокатора Шмидхена на Сиднея Рейли. В ней сэр Роберт Брюс Локкарт пояснял, что все время подозревал в Шмидхене агента ЧК, даже в алфавитном указателе его книги мы можем прочитать: «Шмидхен – советский агент».
Возможно, сам Шмидхен и претендует на весомость в деле раскрытия «заговора Локкарта», однако фактически провал грандиозного замысла Рейли по свержению большевистского режима произошел вследствие предательства француза Ренэ Маршана.
Мотивы, которыми руководствуется советская пропаганда, не всегда очевидны. Однако в данном случае мы видим, что советское руководство сделало все возможное, чтобы предупредить мою попытку вывести Рейли на сцену истории, как героя войны с коммунизмом, максимально принизив его роль.
Но даже упомянутая публикация в «Неделе» не поставила точку на деле Сиднея Рейли.
Глава 13
Пленен дерзким противником…
Через три месяца после появления статьи «Под именем Шмидхена» стало совершенно очевидно, что досье Рейли в России еще существует. В начале июня 1966 года тиражом более двух миллионов экземпляров русские издали книгу, претендовавшую на изложение самой правдоподобной версии успешного захвата Рейли силами ГПУ во главе с Дзержинским в 1925 году.