Чтение онлайн

Однако тут произошло кое-что, после чего я отказалась от такого намерения. Хлопнула дверь, и к нам в кабинет ввалился министр Линдон с целой группой министров и придворных. И он жаждал свежей крови, причем именно моей.

— Прошу исправить несправедливость и покарать нечестивость, — ожесточенно потребовал он и упал на колени. Вместо с ним бухнулась вся его группа поддержки — слаженно, словно репетировали.

Мы с императором удивленно переглянулись — интересно, где министр с утра пораньше успел отыскать нечестивость и несправедливость?

— Говорите, — сдержанно позволил правитель. Я краем глаза заметила позади спин протестующих высокую фигуру лорда Эттрейо. Наверное, он увидел входящую в двери толпу и решил посмотреть, что происходит.

— Ваш секретарь! — получив позволение высказаться, министр встал с колен и ткнул в меня обвиняющим перстом. Перст дрожал он праведного негодования, а лицо министра дергалась от него же. — Он… она попирает все нормы приличия. Почему она разгуливала в штанах? Дворец должен быть примером для всей империи, и придворные обязаны строго соблюдать этикет и протокол.

— Я сам разрешил своему секретарю носить мужские вещи, — безмятежно соврал император. Я невольно восхитилась его актерскими способностями. — Еще вопросы будут?

— Но… — министр слегка растерялся, но лишь на секунду. Его темные глаза под густыми бровями перебегами с меня на императора. — Но сейчас! Что это за вид? Почему секретарь Эттрейо не убирает волосы в женскую прическу и разгуливает, как некое недоразумение? Он вообще мужчина или женщина?

Тут я еле стерпела, чтобы не ответить. Сжав зубы, я бросила на министра негодующий взгляд. Странно, вчера он помог мне, а сегодня опять пытается утопить! И какое ему дело, с какой я хожу прической? Сам вон… с красными прядями разгуливает!

— Я думаю, уже всем понятно, девушка ли моя воспитанница, — шагнув вперед, подал голос лорд Каэл. — Она получила и женское, и мужское образование. И, если его величество позволит, — это сопровождалось уважительным поклоном правителю, — она продемонстрирует свои женские умения на дне рождении императора. Вместе с другими благородными девушками империи.

Я? Я уставилась на лорда Эттрейо, чуть ли не разинув рот от удивления. Какие такие женские умения я должна демонстрировать? Неужели испечь торт? Тогда нас точно арестуют, за покушение на вкусовые рецепторы правителя. Да и зачем?

— Что вы предлагаете? — император тоже выглядел слегка озадаченным, но и заинтригованным одновременно. Я перевела взгляд на правителя, и в моих глазах явно читалась мольба. Не знаю, что тут творится, но мне это не нравится… Он же может одним словом остановить эти нелепые обвинения!

— Танец огненного феникса, — пояснил лорд Каэл и бросил на министра Линдона холодный взгляд. — Надеюсь, после этого у всех отпадут вопросы, к какому полу следует причислять мою воспитанницу, и больше подобных обвинений мы не услышим.

— Меня это вполне устроит, — министр смерил его неприязненным взглядом. Толпа за его спиной усердно закивала. Наверное, эти верные приспешники и подпевалы были готовы согласиться на все, что одобрил их предводитель. — Но только если ее выступление будет на достойном уровне.

— Могу пообещать, что оно будет самым запоминающимся, — колюче отозвался лорд Каэл.

— Хорошо, — решил император. В его глазах зажегся непонятный мне огонек. Интерес? Любопытство? — Так и решим. Все могут быть свободны.

Обменявшись прощальными взглядами, больше напоминающими завуалированные угрозы, придворные вышли. Император, опустившись на свой трон, вернулся к корреспонденции. А я, открывая и закрывая рот, как рыба, все еще пыталась понять, что только что произошло.

Они что, решили, что я буду выступать на дне рождении правителя? К тому же, лорд Каэл пообещал, что я выступлю лучше всех?

Матерь драконья…

42

— Ваше величество, — совершенно несчастным голосом спросила я после того, как все вышли, — а когда ваш день рождения?

— Ай-яй-яй, — император, отчего-то пришедший в великолепное расположение духа, шутливо погрозил мне пальцем. — И это мой секретарь, верный слуга империи? Как можно не знать столь простых вещей о своем обожаемом правителе?

Однако я продолжала смотреть на него без намека на улыбку, и он все-же сжалился:

— Через неделю, — сообщил мужчина и вдруг нахмурился: — Ты же умеешь танцевать?

— Умею, — неохотно созналась я.

Как хорошо, что лорд Каэл в свое время нанимал для меня преподавателя танцев! Повезло. Но… зачем он вообще предложил это? Неужели не было другого способа заставить министра Линдона замолчать?

Наверное, у господина Эттрейо есть план, — решила и я немного воспряла духом. — Не думает же он, что я действительно буду выступать перед целой толпой! Да я же споткнусь и опозорюсь! И опозорю его.

— Выступать придется, — не терпящим возражений тоном ответил лорд Каэл на мой вопрос. Мы уже ужинали, а за окном сгустились чернильные сумерки, поглотившие сад. — Более того, тебе придется постараться, чтобы затмить всех.

— Но почему, — заныла я. Я так не хотела публично танцевать, что даже осмелилась возражать. — Можно же как-то… приструнить этого министра Линдона! Я не могу выступать перед всеми, я же буду нервничать! И обязательно сделаю что-нибудь не то!

В ответ на это мужчина отставил свой кубок и уставился на меня нечитаемым взглядом. Я тут же сжалась в ожидании бури. И она не переминула разразиться.

— Разве я учил тебя отступать перед трудностями? — медленно спросил лорд Каэл. Его голос звучал холодно и колко. — Ты Эттрейо, и получила соответствующее образование. Другие девушки из знатных родов тоже будут выступать — которые, заметь, потопили немало конкуренток за шанс показаться перед императором. Если они могут выступить, то ты тоже можешь. Больше не хочу слышать никаких возражений, — жестко закончил он.

Он его отповеди меня словно окатило ведром холодной воды. Да, он сделал меня Эттрейо — а значит, может требовать исполнения обязанностей, которые накладывает это положение. А то, что мне страшно — это уже мои личные проблемы. Кто сказал, что они должны заботить лорда Каэла?

— Да, господин Эттрейо, — блекло отозвалась я.

Есть после напряженного разговора больше не хотелось, но я все-таки поковырялась в тарелке с жареными грибами. А потом, когда мой уход уже не выглядел бы как бегство, встала и, извинившись, пошла к себе. Не знаю, как отреагировал на это дракон — я смотрела вниз.