Одна, хромая,В пустом трамваеНе так смела.А ночью городНожом распорот,Кругом – смола.В углу трамвая, —Несет, качая, —Портфель, очки.На ней галоши,Пыльник, не ношенСовсем почти.На остановкеСтоят два Вовки —Конец, кольцо.Кепки у ВовокДо самых бровок,Закрыв лицо.Среди оградыПроезд на склады —Свернуть туда?Нет. А направоТолько канаваИ в ней вода.Она – хромая —Бежит, хромая.Они за ней.Бежит с трамвая,А ночь немая,Ночь без огней.
16 сентября 1953
194. «Как в шкафу у Ходовецкого…»
Как в шкафу у ХодовецкогоПтичьи чучела стоят, —У художника немецкого, —Расположенные в ряд,Так и нами на полтиннички, —Многожадная душа, —Собираются картиночки,Так как больше ни гроша.
1953
195. «Ни одной слезиночки…»
Ни одной слезиночкиИз усталых глаз —Тусклые картиночки,Списанный рассказ.Ах, нету сил.Всё износил.
1954
196. «Мы любим Беклина. Мы солидарны с тем…»
Мы любим Беклина. Мы солидарны с тем,Кто помнит запах листиков лимонных.Они торчат из-за решеток стен,На солнце розовых, в тени зеленых.Нас манит в тень холодный вестибюль,Цветные зайчики паркета.В японском ящике коллекция тех пуль,Которые когда-то, где-то…Шипящий шланг, зеленая водаИ тонкие следочки на паркете.Нам так хотелось бы туда,Где женщины пока что дети.
9 февраля 1954
197. «Мы любим Беклина весной…»
Мы любим Беклина весной,Когда от луж несет сосной,Когда из встречных женских глаз…Они для нас, они для нас.А лучший утренний режим —Мы вскакиваем и бежим.И хоть один, и хоть одинИз светлых дней, из синих льдинНам открывает чудеса,Срываясь с листьев, как роса,Ползя, как белый снег на грудь.Грызи зубами. Не забудь.
Февраль 1954
198. Надежда
Я палец бы дал себе отрубитьза вас.Я пальцы бы дал себе отрубитьне раз.Пускай бы я, в кровь вашу мать,ходил беспал,Лишь бы я с вами <спал>,Лишь бы я с вами <спал>.Нету ласковых рук,нет голубых дверей,Мир состоит из мук,мир наплодил зверей.Дайте мне адресок,дайте мне адресок —А там хоть пулю в висок,хоть пулю в висок!Так среди тишиныв летний клубничный знойИз-за цветущей стеныслышен собачий вой.Вроде приличный вид —лейка, песок, крокет,А тронешь клеммку – убит,и рядом забыт кастет.Разве это скандал?Это нежнейший вздох.Выйди, кто ожидал.Благослови нас Бог!
3 апреля 1954
199. Невидимка
Мне адрес Бог послал,Мне адрес на клочке —Фонарь. Бассейная —Газетном, в табачке,Где ногти мокрые, —Весенние дождиСкребут из уголков, —Под фонарем и жди,Когда откроется стеклянный вестибюль,10 И рыжая, чужая,Блестя и пахня пудрой, —А я, ее сажая,Рванулся к сумочке(Привычка), весь как ноль,Как дырка бублика,Как самый круглый.И сумки нет. И нету никого.А я уже в машине. Тут жеОна дрожит. Я тоже. Каково!20 Ни рук, ни губ. ПокаНи рук, а сжаться тужеИ ждать, и ждать.Какое счастье ждать,Когда ты Бог.Ты Бог, косая мать!Да, божество.Сегодня Рождество.В таком минутном испытаньи волиЕсть страсть. Есть сладость. Сладость боли.30 Она приехала. Я тоже вышел.Она идет. И я стараюсь тише.Мы вместе входим в дверь.И мы одни.Тут золото. Теперь!Спокойно! Протяни!Пожадничай, ни капли не теряй —Ни серебра кофейного сервиза,Ни материала штор, ни запаха духов.Ничто, ничто из этих пустяков,40 От ожидания до мелкого сюрприза,Когда она почесывает зад!Еще мгновение…Не тронь ее! Назад!Терпение!Скорей! Она снимает чернобурку.Помедленней! Зеркальный гардероб.Какая выдержка…Но тут меня относит в угол,Усталость и туман.50 А может, я напуган?А может, пьян?От исполнения, от счастья и от страхаНе упустить из рук.И вот всего одна сорочка.Испуг.Но я уже привык,И я обрел язык,Язык из губ, язык из рук.Такой язык, конечно, груб,60 Но когда она, шлепая босыми ногами,Гасила свет, —Еще нет, нет… —И голая, под сорочкой белая,Ложилась в кровать, —Так ложатся умирать, —Я имел величие ждать,Напряженный как прут,Как пруд в грозу,Как тишина без всплеска,70 Грузило на леске,Кнут на весу,Дрожащий как ртуть,Как капля на носу —Высморкаться! Чихнуть!Наконец, когда она заснула,Я зажег свет,Чтоб она, проснувшись, видела, что меня нет.Сдернул с нее одеяло,Так она и лежала.80 Ну и всё. Благословенная ночь.Точка.Сперва она металась,Она раскрыла глаза.Под губами – это роса,Усталость.А потом я исчез.Можно сойти с ума,Ничего не понимая,Одна, одна.90 Но я ведь вернусь. До дна.
6–8 апреля 1954
200. «Интересен твой портрет…»
Интересен твой портрет,Та, кому я интересен.Нам бы двери запереть,И чтоб тамбур был бы тесен.В темноте перед окном,Где за стеклами чернила,Бросить в комнату огнем,Чтоб обоих опалило.Нет ни образов, ни слов,Но еще осталась память,Чтоб обоих унесло,Чтобы всё вокруг испламить.
Май 1954
201. Забегаловка
Отнять у той, которая чужая,Кусок надежды,Отнять всё то, что я так обожаю,Ее отнять!Старуха стукнула стаканом об фанеру:«Дочурка, вот стакан».Я тоже пил и, может быть, не в меру,Курил. И пьян.Дыханья, близости, прерывистого стука,Внезапной кожи рук…А то без них вокруг такая скука,Такая тьма вокруг.А те идут, холодные, как мясо.Я дал ей двадцать пятьИ удивлен: бумажки, касса…Не стал считать.
12 июня 1954
Зеленый базар, винный магазин, табачный магазин, улица
202. Маком
Как хорошо быть убитым,Спасибо добрым бандитам,Которые черной ночкойКончают романы точкой.Да-да, рванув из кармана,Сажают точку романа.
1954
203. «Да что у вас – туберкулез?..»
– Да что у вас – туберкулез?Чем плакать? Разве нету слёз?– Да, нету, нету.– Чем резать? Разве нет ножа,На сердце руку положа?– Да, нету, нету.– Чем рвать? Зубами!– Нет зубов.– Чем бить? Руками!– Для забав,Не свойственных поэту,У нас опять же нету прав,Да, нету, нету.
<1954>
204. Программа (Драма с эпилогом. Опять короткий диспут с Богом)
Еще всё может измениться,уж как-нибудь.Так не спеши, мой друг, сердиться,но не забудьПро эти рыжие, которыхне знал, глаза,Про эти слезы, вечно в спорахпро небеса.Про всё, о чем невнятно бредилнеслышно, вслух,Про мир, который был так вредентебе, мой друг.Кулак, лежащий осторожно.Благая вестьПро всё, что близко и возможно,про всё, что есть.Единственная плата – злато,крылатый звук.А сколько зла, а сколько зла-то,мой бедный друг!Восход, вознесшийся над пыльюпустых дорог,И губы, тронутые солью,и, может, Бог.А впрочем, не спеша сердиться,размякши вдруг,Не надобно и торопиться,мой верный друг.