Золотой, высокопробный лещ,Вознесенный над голодным миром,Это ювелирнейшая вещь,Налитая до краев бесценным жиром!Чья прозрачней чешуяИ острей чеканка?– Твоя, твоя!Ты даже слишком тонкий.Твой жир, впитавший хвойный дым,Как янтарь висит по порам.Мы хотим его, хотим,Чтоб согреться животворным жаром.А чьи глаза, а чьи еще глазаС продернутым сквозь них шпагатомВисят, как пьяная росаНа бокале круглоротом!Мы пьем беззвучные словаС благоговеньем жалобным и пылким,И у нас темнеет голова,Задранная к вожделенным полкам.Возношу к тебе мольбы и лесть.Плавающий над погибшим миром,Научи меня, копченый лещ,Как мне стать счастливым вором.
29–30 мая 1942
Николаевская, 73
100. «Презреннейшие твари…»
Презреннейшие твариВ награбленных шелкахПо подвалам куховарятНа высоких каблуках.Эти твари красят губыНад коровьим языком,Их невысохшие грудиНабухают молоком.Сам огонь в их плитах служит,Усердствуя, как пес,Он их сковороды лижет,Сокровенные от нас.Нас томит у их порогаСтрашный запах каши,Мы клянем себя и Бога,И просим, просим кушать.Нет желания сильней,Чем сбыть им наши вещи,И мы следим за их спинойВ ожиданьи пищи.
24–26 июня 1942
Николаевская, 73
101. Дом на Большой Московской
Мы найдем себе жилплощадьБез потолка и пола,Мы развесим наши вещи,Чтоб не было так голо.Да германские снаряды<Изорвали> воздух…Отчего же мы не радыНочевать при звездах?!
26 июня 1942
Николаевская, 73
102. Псалом V
Может, это шутки надо мной!?Невыносимо!Или просто скиксовавший кий,И шар проехал мимо?Или ты выдавливаешь мыслиИз меня, как молоко из сои?Так скоро, скоро я прокисну,Я предупреждаю.И если это для художникаОткрытое окошко,То клянусь, клянусь, – хорошенькогоПонемножку.
26 июня 1942
Николаевская, 73
103. Псалом VI
Отчего я лаю на тебя, о Боже,Как исполосованный холоп?Оттого, что из вонючей сажиГолыми руками выскребаю хлеб.А отчего земля внезапно повинуется ногеИ восторженный мороз пронизывает кожу?Оттого, что ты бросаешь кость строптивому слуге,О великодушный Боже!Я предъявляю жалобы и ругань.– Безрадостный удел!Никто еще свирепейшего БогаПинками не будил.Конечно, до сих пор мой собеседник – ты,За неимением другого.Я ем, я ем твои цветы!Дурацкая забава.Куда бы сном ни уводили улицы,Чудеснее ты не видал изделий,И те, которые тебе умеют нравиться,Такими не ходили.Выискивая под столами крохи,Обрызганный землей могил,Я предъявляю золотые рукиСо всем, что я любил.
10–15 июля 1942
Ленинград
104. «Нет, я ничего не понимаю…»
Нет, я ничего не понимаюВ своем голодном вое,Слишком долго я немею,В стиснувшем меня трамвае.Дома я бы каждою минутойОживлял твою сырую глину,Но ты меня томишь другой работой —Вот я терплю, терплю и плюну.
<1942?>
Ленинград?
105. Детские игры
Старый дом несносен.На сухую кашкуМы наплещем песенИ растопчем кружку.Посбиваем крышкиИ выбросим во дворСтарые игрушкиИ прочий сор.А затем над грядкамиС молокомМы зальемся сладкимиНезнаком.И обеспокоенныеОстрой болью,Заметем посеянноеБелой пылью.Вот умервщлено на стебле, —Ах, зачем это нужно, —Молодые, острые как сабли,Всё, что было нежно.Что же, мы очень рады,Нам не жалкоВывалить салатыНа тарелки.Веселитесь, детки,День ваш краток.Скоро втопчут веткиВ комки грядок.
Нет, не знаю я ИoваИ других.Я и сам живу,Я и сам Иoв.Я не воскресал, как Лазарь,И Бог мне не отец.Я, как он, из гроба не вылазил,И до сих пор мертвец.
17 октября 1942
Пешком из «Горного гиганта» в Алма-Ату
108. Девушки на базаре
Дайте мне эту грушу,Дайте мне варенец.Я проедаю душу —Чего еще, наконец!Что вы смеетесь, говнюшки?Может, смешон мой фрак?Ладно, давайте ложки,Я вам отдам и так.
17 октября 1942
Вечером, пешком из «Горного гиганта» в Алма-Ату
109. Картошка ночью
Нас несут пустые вагоныДо морозного леска,Рассекаются прогоныТусклым светом тесака.Нас уводят косогорыВ земляную темноту,Там смеются балагуры,Раздвигая тесноту.Мы сварили бы на ветках,Разгребая черный снег,Мы за ней на мерзлых грядкахПосбивались ночью с ног.Но нам всем сейчас приснилось,Что у нас болят штыки,И мы слишком утомились,Чтоб варили котелки.
21 ноября 1942
Алма-Ата. <Общежитие ЦОКС,> коридор
110. Стихи для Лоточки
Посиневшие тихие деткиПо углам доедали объедки.Догорали последние свечки,Остывали железные печки.Прибегали голодные волки,Разгрызали посудные полки.А потом, как замерзшие галки,С неба падали белые булки.