Чтение онлайн

— Арес — сука собаки! — скривился я.

— Ты, боярин, не заговаривайся! — вспылил вдруг Рюрикович. — Думай про кого и что говоришь!

Испугался что ли? Странно… Хотя нет. Вглядевшись в лицо Наследника я понял, что он не испуган, а возмущён. Словно я не Ареса обозвал, а ему на штанину напрудил.

— Не понимаешь? — чуть успокоившись, спросил он.

— Не понимаю, — покачал я головой.

— Думаешь, наверно, что испугался я?

— Нет, княже. Вижу, что не боишься. Потому и растерян.

— Эх, молодой ты ещё совсем, Северский. Не знаешь многого, — с каким-то сожалением в голосе произнёс Мстислав Олегович. — Ладно, поясню. Тебе тоже пригодиться в будущем. Боги, боярин, непредсказуемы. Никогда не угадаешь, когда и на что они отреагировать могут. Чащу всего, вообще никак себя не проявляют по отношению к простому смертному. Какой-нибудь землепашец может хоть каждый день долгие молитвы Богам возносить, а они его всё равно не услышат. Либо же, он их поносить будет почём зря. И опять же, не заметят этого Боги. Так может продолжаться год, два, десять лет. А потом его вдруг молнией убьёт. Абстрактной молнией, боярин. Могут и по-другому наказать. Либо же, за молитвы его, здоровье пошлют железное. Или урожай уродится такой, что все соседи обзавидуются. А может так и останется он для Богов незаметным. Хоть всю жизнь молись или ругайся. Понимаешь?

— Понимаю, — согласно кивнул я, уже догадываясь, к чему он ведёт.

— Ага, хорошо. Так вот, землепашца они не особо замечают. Потому что он всего лишь один из многих. Живёт, и ничем кроме молитв не выделяется. Как все, в общем. Другое дело, если человек чего-то в жизни добился. Ну, допустим, садовник. Он в жизни никогда Богам не поклонялся и молитв не возносил. Этот садовник всего лишь хорошо делал свою работу. Да не просто хорошо, а с любовью. С воображением. Отдавая этой работе всего себя. И вот, однажды, он вырастил такой красивый и необыкновенный сад, что другие люди им восхищаться стали. Приходят, рассматривают, а затем обсуждают. И не только сад, но и садовника. Причём многие, из зависти, ругают тот сад. Говорят, что, мол, сами бы лучше могли вырастить, если бы работали столько же, сколько садовник. Но! Всё равно в их разговорах этот человек постоянно фигурирует. Хоть в негативном ключе, хоть в позитивном. То не важно. На этом садовнике… как бы тебе объяснить?

— Понял княже, — перебил я его. — На нём сфокусировано внимание других людей. Так?

— Так, — немного подумав, кивнул Наследник. — И вот за счёт этого самого внимания, на него и Боги могут посмотреть. Возможно, мимоходом. Ради интереса, кто это там такой выдающийся, что о нём говорят? А возможно, что кто-то из Богов этим садовником заинтересуется. И станет ему помогать. В итоге, сад вырастет ещё краше, внимания к садовнику будет ещё больше, а заодно и к Богу покровителю. Понимаешь?

— Ага, — снова кивнул я, на самом деле понимая о чём он говорит. — И будут потом говорить, что садовник такой сад вырастил не потому, что работал от зари, до зари всю жизнь, а потому что ему Боги помогают. Или тот самый конкретный Бог.

— Верно, боярин! Богам, на самом деле, не столько важно поклонение. Им нужно, чтобы в них верили. Чтобы им молились. Чтобы с их именем шли в бой и умирали, либо же повергали своих врагов. Чтобы им строили красивые храмы. И чем храм красивее, тем он заметнее. И значит, что и Богу, которому он посвящён, достаётся больше внимания.

— Паразиты, — произнёс я.

— Я тебя, боярин, сейчас стукну! — опять погрозил Наследник. Только на этот раз не пальцем, а кулаком. Но без злости, а как бы для галочки. — Ты дослушай сначала.

— Прости, княже, — так же, для галочки, повинился я.

— К чему я это всё веду? Чем человек заметнее, тем к нему больше внимания Богов. Тем чаще они появляются рядом с ним. А вот теперь представь, насколько заметен я, как второй человек в Государстве. Представил? Не знаю, наблюдает ли постоянно кто-то из Богов за мной или нет. Вряд ли. Но вот среагировать на своё имя, произнесённое в моём присутствии, Боги точно могут. А ты тут сукой собаки обзываешься. И хорошо ещё, что на Ареса. Ему до меня дела нет. Хотя, ему и до тебя дела быть не должно. А сам видел, взял, да объявился. Так что думай о чём и о ком говоришь, боярин. И ещё подумай, какое будет к тебе внимание, если князем станешь.

— Всё понял, княже. Впредь думать буду, — серьёзно произнёс я. И действительно задумался. Получается, что вот так скажешь на приёме у Государя: «Перун — козёл!», а тебя сразу молнией шандарахнет. Иначе о Перуне по всей Руси говорить будут, что он реально козёл, раз его какой-то там боярин может обзывать безнаказанно. И всё, писец перуновой репутации. Так что и про Ареса я лучше впредь молчать буду. Да и вообще эти слова как-то автоматически вырвались. Словно рефлекс выработался, что если Арес, то сука!

— Так что там с Аресом? — поинтересовался Наследник.

— Арес… — блин, еле сдержался. Действительно рефлекс. — Он меня по голове стукнул и два ранга снял, княже.

— Чего он сделал? — по-настоящему удивился Мстислав Олегович. — Два ранга? Зачем?

— Да кто бы знал, — с досадой развёл я руками.

— Кхм… Теперь понимаю, отчего ругаешься на него. Я бы ещё и не таким злым был. Это какой же у тебя теперь ранг, боярин?

— Третий, княже, — грустно ответил я. — Всего лишь третий.

— Да уж… — растерянно протянул Наследник. — Я велю поискать в архивах подобные случаи. Если что найдут — сообщу.

— Благодарствую!

— Ладно, — отчего-то тяжело вздохнул он. — Не будем больше о Богах. Вернёмся к тому, ради чего я тебя искал. Насчёт Стародубского ты всё понял?

— Понял, княже. Не нападать, не убивать, только обороняться.

— Обороняться… — с подозрением во взгляде, повторил за мной Рюрикович. — Знаешь что, Маркус Святославович, а езжай ты куда-нибудь отдохни от столичной жизни. Хотя бы недели на две. А лучше на месяц. Государь за это время брату внушение сделает. Да и остальные князья слегка успокоятся. Я с ними, кстати, поговорю.

— Хорошо, княже. Уеду, — легко согласился я. Как удачно всё совпало. Наследник велел, я выполнил. А что и так уезжать собирался, то ему знать и не надо.

— Молодец, боярин, — довольно улыбнулся Наследник. — Верно решил. Теперь, что касается твоего будущего княжества. Слышал, ты туда людей послал?

— Послал. Разведать, что к чему. Осмотреться. Место для города приметить. С ними проводник из местных.

— Проводник? — удивился Мстислав Олегович. — Где же ты его нашёл-то?

— Боярышня одна, княже. Ручьёва. Отец её в тех краях себе жену нашёл, да и жил там с дочерьми. Пока люди Артёма Стародубского не объявились.

— Вот оно как… Ну, может оно и к лучшему. Кстати, насчёт князей. Как и обещал, я со всеми, кто на суде был, поговорю. Скажу, что ты мой человек. С дядей Государь пообщается. Так что какое-то время удара в спину от них не жди. Но! Князья просто так не отступают. Если нельзя у тебя по-плохому земли отнять, то могут попробовать по-хорошему. И как бы это по-хорошему не было страшнее, чем по-плохому. Решат, например, тебя женить. Вон, тому же Артёму Стародубскому, жён целый мешок понапихали. А откажешься от княжеской дочки — нешуточно обидишь её отца. И будет он уже в своём праве, если решит отомстить. Кстати, жену могут попытаться подсунуть не только те князья, кто против тебя на суде были, но и те кто поддерживал. Как бы хорошо они к тебе не относились, но род для князя всегда на первом месте.