Чтение онлайн

Не без колебаний парень кивает.

— Спрашивай, Левдаст.

И я снимаю допрос в лучшем виде — гораздо быстрее, чем если бы работал своими методами. Вот что значит помощь богини!

Отряд, оказывается, добрался до имперской столицы еще в Пятом месяце, но застрял на пол-лета из-за бюрократической волокиты. Выручила та самая послушница, которую мальчишка спасал в логове разбойников. Оказывается, Воителя звали Крейтон, а подчиненных Неккары — соответственно, младшая жрица Сати, послушница Аэлла и он, Тетрик. Крейтон… Да, опасный человек.

— Вас-то троих зачем взяли? Ваш Храм не стал бы просто так рисковать молодыми! — удивляюсь. О том, какую пользу может принести у Врат обычный ученик, не говорю, не обижаю парня. Впрочем, если Амме знала, что он человек-Ключ, еще тогда — преклоняюсь перед ее мудростью…

— Наставница, Налини, решила, что мы пригодимся и наберемся опыта.

Преклоняюсь и перед мудростью этой Налини — той смуглой старшей жрицы из Аркота, что была в свите Амелии. Человека-Ключа необходимо поставить в ситуацию, когда от него будет зависеть нечто важное, когда никто иной не примет решение. Иначе он не станет тем, кем должен стать. Хотя решение-то принимала Амелия. «У тебя будет возможность поучиться». Так и бывает, что, ничего не зная по существу, принимаешь верные решения. Жаль, куда чаще промахиваешься.

Что ж, сказанного мальчишкой — достаточно. Пора кое-что рассказать. Но сначала поинтересуемся мнением Жакл… Исмины. Я и сам почти уверен, что не ошибаюсь, но цена ошибки слишком велика.

— Это он?

— Да. Но ни он, ни вторая еще не осознали, что происходит.

Парень удивленно смотрит на нас. Мол, о чем это они?

— Пора рассказать. Как считаешь, Жакл… тьфу ты…

— Называйте меня так, Палач. В конце концов, я представилась именно этим именем. И вам проще, и ненужных вопросов у окружающих не возникнет. Расскажите, не возражаю.

— Знаешь, парень, мне было видение… от Владыки.

«А если они не верят во Владыку? Мы-то считаем Исмину не богиней, а развратной демоницей? — ужасаюсь я. — Та же Халила в него верила, но она ксандефианка, а тут — чистый почитатель Исмины».

Оказывается, боюсь я напрасно. Исминианцы верят в Лиангхара, хоть и не так, как мы. Они полагают его таким же богом, как Исмина, с той лишь разницей, что для них он не Владыка, а воплощение зла. Тетрик удивленно моргает: он полагает, что я выдаю самую сокровенную тайну своего Храма… В некотором роде, так оно и есть…

— Владыка сказал: в Мир вторглась Сила, враждебная всем Богам. Ей не сможет противостоять ни один из них по отдельности, да и вместе, скорее всего, тоже.

— Что за Сила? — спрашивает Тетрик испуганно. Поверил. Впрочем, как не поверить, если за истинность моих слов отвечает богиня.

— Она способна уничтожить всю магию Мира, хоть и не сразу. Потом, возможно — и сам Мир. Большего не знает даже Владыка.

Другой бы раздумывать не стал, а сказал бы нечто вроде: «Да пропади оно все пропадом! Я не нанимался спасать Мир! Для того Боги есть». На худой конец перепугался бы, воскликнул: «А я причем? Я — человек маленький, моя хата с краю». Этот слеплен из другого теста — я уже знаю от Жаклин (а она знает о каждом из верующих все), парень не стал отсиживаться, когда Эрхавен пытались захватить Шауль и Хитта, не просился в трюм в бою на рейде Таваллена. Хотя воинского обучения не прошел, присяги не давал, но действовал храбрее многих «профессионалов». Но неизмеримо важнее не храбрость, не воинское мастерство (первое у него, конечно, есть, что бы он о себе не думал, а второе придет). Важнее качество, которое он проявил, когда сказал, что пойдет с Неккарой. Долг, который превыше увлечений, превыше безопасности и покоя, превыше даже любви, хотя от такого выбора пока судьба его уберегла. «Кто, если не я?»

Это он. Тот, кому доверена власть над всеми системами магии, кому выпадет исправить мою (точнее, нашу с Высшим Палачом, остальными Палачами и Владыкой, но какая теперь разница?) ошибку. Тот, о ком предупреждал Владыка.

— Неужели никто не сможет защищаться? Ни маги, ни Боги?

— Понимаешь, — начинаю я и осекаюсь. Как объяснить «на пальцах» самое сложное в магической теории? Придется начинать с азов… — Есть маги, работающие в системе Исмины, Лиангхара, Аргелеба, но к магии другой системы они не способны. Не задумывался, почему?

— Нельзя одновременно служить двум хозяевам, сидеть на двух стульях, — сразу же отвечает Тетрик. Какой быстрый, р-раз — и решил проблему, над которой не одно столетие бились величайшие умы Мира! Только самый простой ответ — увы, не всегда самый верный, иначе легче всего жить было бы полным идиотам.

— Это следствие, а не причина, — отвечаю. — Человек приходит в Мир свободным, может выбрать дорогу, по которой пойдет. Дальше действует то, что такие, как ты, называют судьбой… Жизнь — сужающийся коридор: чем дольше живешь, тем меньше возможность выбора. Первый шаг в ограничении свободы (то есть возможности выбора: остальное — лишь декорации) — выбор пути человека, а мага в особенности. Скажем, поступаешь ты в Храм Исмины. Изначально ты, допустим, способен еще к какой-нибудь, чаще всего близкой системе магии — скажем, магии Аргелеба. Но вот ты пошел в Храм Исмины, потому что веришь в то, что она несет людям. И все, выбор сделан. Отныне ты служишь Богине, дремлющие способности к Ее магии просыпаются. Но, просыпаясь, они гасят способности к магии других систем. Следствием выбора — подчеркиваю, осознанного выбора — является то, что, к примеру, Неккара не сможет овладеть магией Аргелеба, а Воитель Крейтон — магией Исмины, и оба никогда не станут жрецами Амриты. Сам выбор зависит, конечно, от склонностей человека. Если он склонен к пониманию и прощению, он скорее выберет магию Исмины, а если для него важнее победа — магию Аргелеба. Пока понятно?

Тетрик кивает. Так рассказывала Наставница о природе магического Дара. Только она не говорила, что изначально человек способен к магии нескольких систем. Но это все равно невозможно проверить, потому что до момента выбора все способности дремлют.

— Прекрасно. Но с близкими, совместимыми магическими системами, почти не дающими эффекта противонаправленных чар, все ясно. А как быть с чуждыми друг другу и прямо враждебными системами магии? Может ли, например, родиться человек, склонный к магии и Исмины и Лиангхара?

— Наверное, нет, — произносит Тетрик. Я его заинтересовал, мозги зашевелились. Прекрасно. — Разве может день одновременно быть ночью?

Ну надо же, а в нем пропал поэт…

— Ошибаешься. На самом деле возможно и такое. Но… очень редко. Человек с Даром рождается примерно один из пятьсот. Может, один из трехсот, но не больше. А из тех, кто родился с Даром, только один из тысячи склонен к магии противоположных систем. Но в остальном они не отличаются от других магов. Они тоже выбирают. А иметь склонность к магии трех и более систем человек может?

— Нет, — отвечает Тетрик уже увереннее. Тут не может быть сомнений.

— И вновь ты не прав, — ехидно усмехаюсь я. — Бывает и такое, но еще реже. В Мире одновременно могут жить не более чем два-три таких человека. Тут уже один на десятки миллионов людей. У него может быть Дар в двух, трех, четырех системах магии, но не во всех девяти. Однако и им тоже надо выбрать одну. Более того, даже Богам, хоть и по другим причинам, чужие системы магии недоступны.

— Потому что Боги — не обычные, хоть и сильнейшие маги, — вмешивается Жаклин. — Они гаранты существования той или иной системы магии. Так сказать, ее источники и порождения одновременно. В сущности, сперва была «общая» магическая энергия, потом она разделилась на «потоки», в этих потоках зародились и стали ими осмысленно управлять Боги, а уж потом они начали творить Мир, каждый в соответствии со своими склонностями. Мир — плод наших общих усилий. Поэтому в нем есть место и свету, и тьме, и добру, и злу, и смерти, и жизни…

— Но Боги и сами не всемогущи, — пытаюсь перехватить инициативу. Лучше бы предоставить объясняться с ним Жаклин-Исмине, но что-то мешает. Наверное, привычка: трудно осознать, что та, кого еще недавно считал девчонкой, на самом деле и могущественнее, и опытнее, и мудрее. Жаклин понимает — с совсем не детской мудростью улыбается мне и отходит в сторону. Делай, как знаешь… — Их могущество беспредельно по отношению к Миру, который они сами же сотворили. Но они создали лишь Мирфэйн. Кто творил другие (а они точно есть), мы не знаем. Может, Предвечный Ноэрос, а может, кто-то, Предвечный по отношению к Нему. По отношению к надмировой Силе они вовсе не всемогущи, по сути — сильные магические создания, способные черпать Силу из веры людей и других разумных существ. Их власть ограничена Мирфэйном. Правильно, Жаклин?