Чтение онлайн

Заклятие начинает действовать. На некоторое время Неккара перестает быть самой собой, сливаясь с человеком, умиравшим от непонятной, но страшной болезни. Вместе с ним она чувствует зуд и жжение, как будто ее жалят сотни комаров. Действительно, на руках и на лице вспухает синяя, а потом начинающая темнеть, сыпь. Все тело покрывается черными крапинками, все более расширяющимися. Вот уже и не крапинки отдельные, а целые участки поражены гнилью. На коже вспухают черные волдыри, лопаются, из них течет черная, источающая тошнотворный смрад слизь. То же происходит с внутренностями. Заклятие передает все, что чувствовал человек перед смертью, и Неккара катается от боли по грязной мостовой, раскрывая рот в отчаянном крике…

Но главное она увидела. Кошмар не имеет никакого отношения к обычным, так сказать, естественным болезням. Здесь работает магия — взбесившаяся, умирающая магия, результат искажения магических токов. Все это с телами больных творят духи, питающиеся муками жертвы, они умеют так сливаться больными, что их убийство оборачивается мучительной смертью жертвы мора, а то и безумием, превращением в растение. По сравнению с подобной судьбой смерть можно считать благом…

Но демоны не самостоятельны. Их подчинили и направляют из одного места. Где-то есть источник, удар по которому привел бы к исчезновению демонов и дал заболевшим некоторый шанс остаться в живых и сохранить разум. Источник магии (а если говорить проще, то какой-то выживший из ума или, наоборот, слишком умный маг) должен быть где-то, в городе. Ага, вон он, мерзавец, сидит себе в брошенном наместничьем дворце, командует воинами в форме… Неужели вояки Озерного края?! Не может быть! Священники Единого никогда не были магами, почитая магию бесовскими происками и соблазном для верующих. Значит, деревенских знахарей за богопротивную магию на кострах сжигают, но сами пользоваться «бесовскими соблазнами» не брезгуют… Мразь!..

Последние секунды она едва не теряет сознание, такой невыносимой оказывается боль. Потом все кончилось. Если бы Неккара оборвала заклятие мигом позднее, «память тела» утянула бы ее в темное царство Лиангхара.

Женщина открывает глаза посреди мостовой, распростертая рядом с трупом. На нее с ужасом глядит, не зная, как помочь, Аэлла. Неккара устало вздыхает — магическая защита выдержала, она не заразилась.

— Все в порядке, Аэ, — утешает она послушницу. — Теперь мы знаем — эту болезнь наслали маги Единого. Пора идти к Крейтону — пока жив маг, лечить людей бесполезно.

А про себя думает: «Зато злодей наверняка знает, что по его душу пришли. И даже догадывается, кто пришел. Убираться надо».

Но Неккара не может остановиться. Происходящее в Нехавенде — только начало настоящего кошмара. Надо найти живых. Заклятие заклятием, но только наблюдение над самой болезнью, а не ее магическим отражением даст все необходимые знания. Не говоря уж о такой «мелочи», как то, что живых еще можно спасти.

Целительница встает, быстро шагает вглубь города. Она надеется, что в охватившем город магическом хаосе сможет затеряться, как иголка в стоге сена. Если менять местонахождение, можно обмануть сколь угодно талантливого мага. Как сказал бы покойный Раймон, собаку съевший на общении с пиратами: «Во время пожара легче воровать».

Так, а вот еще живой дом. Из-за полуоткрытой двери доносятся слабые стоны. Неккара открывает дверь и, борясь с подступающим ужасом и тошнотой (все-таки магическая хворь хуже даже чумы), входит в уже пропахший гнилью дом.

Здесь была целая семья. Отец, правда, уже не шевелится, в луже слизи, пожравшей его внутренности. Но мать — еще несколько часов назад изумительно красивая женщина лет двадцати пяти, а теперь обезображенная хуже, чем оспой, еще жива. Живы и детишки, лежащие в соседней комнате — мальчик лет трех и девочка года на два старше.

— Посмотрим, знает ли жрица Исмины что-нибудь, кроме танцев? — бормочет Неккара, даже не для обитателей дома, а чтобы справиться с робостью самой. Тут бы оробела и Наставница… или нет?

Тем временем ее заметила и мать. Превозмогая боль, женщина приподнимается, глаза смотрят туда, откуда раздался голос Неккары. Как она догадалась, что пришла целительница, уму непостижимо. Впрочем, никто другой сейчас войти в дом бы не рискнул.

— Спаси… их…

Неккара не отвечает. Борьба с порожденными магией болезнями — процесс двухступенчатый. Следует уничтожить или хотя бы изгнать и обезвредить инициатора, то есть магическую тварь, из-за которой началась болезнь, затем начинать собственно лечение.

Заклятие работает, но с огромным трудом. Тварь будто чувствует, что с ней сейчас будет, и отчаянно сопротивляется. Это уже ни в какие ворота не лезет. Обычно маги придают созданному чародейством демону лишь один инстинкт — инстинкт пожирания. Тварь может есть, расти и убивать людей — но не более. Понять, что на нее напали, тем более сознательно оказать сопротивление, она не может. На этом строится одно из заклятий: если демона невозможно уничтожить, его надо выманить, создав иллюзию того, что рядом свежая добыча.

Именно это заклятие применяет Неккара, тварь не польстилась на добычу, а еще крепче вцепляется в конвульсиях женщину, молодка бьется в конвульсиях. Неккаре приходится перестраивать заклятие на ходу, ломка отзывается резкой, отвратительной болью в затылке. Но и это не помогает: заклятие нарывается на мощную защиту. Если бы вмешались другие маги, демон бы не выстоял, но одной Неккаре не справиться. Словно дождавшись неслышной даже с помощью магии команды, тварь атакует.

Так уже было, когда жрица пыталась понять, как протекает болезнь — но в этот раз все по-настоящему, и нельзя очнуться живой и здоровой, вовремя разорвав заклятие. На сей раз боль во много раз сильнее — будто медленно погружают в кипяток, защитив магией от слишком быстрой смерти (говорят, так развлекаются со жрицами Исмины служители Лиангхара перед тем, как принести в жертву своему Владыке). Неккара кричит и не слышит собственного крика.

Но отчасти она своего добилась. По крайней мере, тварь покинула тело жертвы, женщина мешком повалилась на пол. Теперь можно использовать более эффективные заклятия, которые прежде убили бы больную. Неккара из последних сил, уже теряя сознание от боли, бьет по твари всеми оставшимися силами. Накатывает тьма, и жрица падает на руки бесстрашной Аэллы…

Очнулась она, только почувствовав во рту что-то жгучее. Она приоткрывает глаза и видит над собой лицо еще недавно умиравшей женщины и послушницы. Подходят и Крейтон с Сати — не говоря ни слова, встают на часах у входа в дом. Сейчас пациентке куда легче, но если не долечить, ненадолго. Интересно, где взять силы?

— О-ох, — кряхтит она, поднимаясь. Ноги едва держат — последний раз так было на похоронах одного из лучших друзей, когда она в первый и последний раз в жизни напилась по-настоящему, лет семь назад…

Одна мысль о том, что придется еще колдовать, вызывает у Неккары тошноту, но начатое следует завершить. С помощью несложного заклятия она обследует сначала женщину, а потом ее детей. К ее удивлению, демоны оставили в покое всю семью. Наверное, отчаянного удара хватило на всех.

Собственно исцеляющие заклятия удалются куда легче. Конечно, красотой женщина похвалиться больше не сможет, да и дети тоже. Но главное — живы остались. Наставница бы ей гордилась ученицей: сладить с незнакомой магической болезнью, было бы непросто и для нее.

— Это были только трое, — вздыхает Неккара. — А сколько их всего?

— Сколько больных? — переспрашивает женщина. — Да весь город, почитай… Мой муж был лекарем — с самого начала носился по городу, пока сам не свалился…

Неккара только скрипит зубами. Бесполезно бороться со всеми тварями — надо найти мага, который все устроил, и убить — работа для Крейтона и, возможно, Сати…

— Когда все началось, почтенная…

— Лилиан. Началось неделю назад.

— Сколько длится болезнь?