Чтение онлайн

— Мы это вчера ели — проворчал Остап, Акулина принялась сало тонкими кусочками резать.

— Ничего… Научится готовить, какие ее годы. Не серчай, Остап.

— Я умею, я все умею, а ты, змея, мешаешь мне — рассердилась Ганна, смотрит на мужа с надеждой, что он заступится. Но он молчит, берет кусок хлеба, запивает молоком.

— Вот и покажи нам умения свои в свинарнике, и коров доить — теперь твоя забота. А на кухне пусть Акулина хозяйничает, у ней лучше получается — распорядился хозяин — надоела сухомятка.

Акулина кинула на Ганну быстрый насмешливый взгляд. Та взглянула злобно. Не поела, ушла кормить свиней. Пока свиньи, дружно хрюкая и чавкая, опустошали колоду, Ганна успела наплакаться вдоволь. Что придумать, чтобы вывести на чистую воду свекровь, она не знала…

— Не ругай ее, Остап, ей трудно привыкнуть к чужой семье. Дома-то родители ее баловали, вот и тяжело ей теперь — сказала Акулина мужу.

— Да, ты права, изнежили ее Головнюки. А еду готовить, сватья Оксана сама не умеет, вот и дочь не научила — произнес Остап — а, помнишь, Сила, какие борщи нам покойная Матрена варила?

Силантий головой мотнул. Грустное воспоминание. Как не стало Матрены и двух ее сыновей, опустела хата, осиротел Силантий… Обстановка в доме с приходом в него Ганны была напряженная, Ганна постоянно жаловалась на Акулину Силантию, просила заступиться за нее.

— Она ко мне придирается, Сила, почему ты молчишь?

— А что я скажу? Она ничего плохого про тебя не говорит. Наоборот, за тебя заступается. А что готовишь ты плохо, так то, не ее вина. Она — жинка отца, старшая женщина в доме и не спорь с нею — отвечал Сила, и Ганна обижалась. Бегала жаловаться к родителям, но тесть с тещей только плечами пожимали. «Чужая семья — свои порядки. Привыкнешь».

Через несколько дней пришла в гости Фекла, принесла последние новости села.

— Вчера у доктора сын родился. Его женушка разрешилась от бремени.

Силантий прислушался. Разговоры о Роксане волновали его. В хате были Остап и Акулина. Ганна на улице с хозяйством управлялась. Фекла расположилась за столом, пила чай с баранками, разговаривала с хозяевами.

— Больно уж она хлипкая у него… Доктор ее сильно бережет, она ничего по дому не делает.

— Так ей и делать нечего. Ни скотины нет, ни огорода — хмыкнул Остап.

— А зачем это доктору? Он не крестьянин. И жена у него, как барыня. Воду носить, белье стирать, полы мыть — это все Галина, жена Поликарпа делала. Доктор ей платил хорошо. Да, только захворала она чего-то и некому стало этой барыне прислуживать — сообщила Фекла.

— Так желающие в деревне найдутся. Или, ты сама хочешь наняться? — спросила Акулина.

— Да, я бы не против. Ходила я к нему, к доктору.

— И что, он взял тебя в прислуги? — поинтересовался Остап.

— Нет… Опоздала. Он с той стороны китаянку привез, молоденькую. Она и будет с дитенком нянькаться, и прислуживать.

— Ясно дело, купил по дешевке девку, — проговорил Остап.

— Как это купил? — удивилась Акулина.

— А пошто бы и нет? Там, этого добра навалом.

— Доктор на ту сторону ездил к одному больному богатею, вылечил его. Тот и отблагодарил за лечение — объяснила Фекла.

— Стало быть, не удалось тебе, Феня, грошей подзаробить, — усмехнулся Остап.

— Не вышло — вздохнула Фекла.

— Скоро мне твоя помощь понадобится — заявила вдруг Акулина.

— А тебе-то зачем, у вас Ганна есть, что вдвоем не справляетесь? — хмыкнула Фекла.

— Пользы от Ганны маловато, а я… ребенка жду.

— Что?! Вот радость-то доченька!

— Шо?! Понесла… и молчала — оживился Остап.

— Я сегодня только поняла, не успела сказать — Акулина засмущалась.

Силантий удивленно взглянул, что-то защемило внутри. «Чей ребенок?»

Ночью перед сном, Акулина распустила свои косы, и сидела расчесывала роскошные волосы гребнем. Остап смотрел на нее, любовался. Новость про беременность обрадовала, он снова станет отцом.

— Тяжелое не подымай, по воду не ходи. Пусть Ганна работает…

— Ох уж эта Ганна. Сегодня Зорьку подоила кое-как, я проверила, вымя не выдоено, силенок что ли не хватает? Пришлось передаивать. А Ганка еще и огрызается: не глянется, вот и дои сама.

— Осторожнее, Зорька — строптивая корова, как бы не лягнула тебя. Ты береги себя, женушка…

А Силантий снова выслушивал жалобы Ганны, она шептала ему, что Акулина придирается.

— Сила, почему ты не любишь меня? — обиженно шипела она — Акулька со свету меня сживает, а тибе и дела нету.

— Не выдумывай, никто тебя не сживает. Акулина в тяжести. Не лезь к ней…

— Шо? Акулька тяжелая?

Ганна прикусила губу. Вот еще неприятность. «Если Акулина беременна, то всю работу она теперь точно на меня скинет». Сила отвернулся к стенке. Нытье жены раздражало его. «Придумала, любовь какую-то. Що це таки, эта любовь? Человеку это не нужно. Такие разговоры неинтересны мужикам. Это бабы рассказывают про любовь сказки, песни про нее поют, дуры, потому что». Только почему Сила не может забыть Роксану, он и видел-то ее два раза. Потом доктор жену в доме запер, и она даже на улице не появлялась. Зато Сила внимательно слушал разговоры про Роксану, душа рвалась к ней. А тело тянулось к Акулине, а жить приходится с Ганной. Как несправедлива жизнь…

Роксана кормила грудью своего младенца, смуглый мальчик, хорошенький. Доктор назвал его Стефаном.

— Мой сынок, какой же ты родной — говорила молодая мать, целуя малыша в макушку.

Двери отворились. Вернулся с «того берега» Герман. За ним в дом проникла миниатюрная девушка — китаянка. В руках узелок с вещами, на голове платок, бедное пальтишко. Раболепно поклонилась хозяйке.

— Кто это, Герман? — спросила Роксана, рассматривая девчушку.

— Ее зовут Айлинь, она твоя служанка — пояснил доктор — господин Вэйдун заплатил за лечение, и в знак благодарности подарил ее.

— Подарил… — повторила Роксана тихо и подумала: «Хозяин получил новую игрушку. Возможно, и я теперь буду не нужна».

— Не волнуйся, Сана. Девушка здорова, я проверил. Послушная, все умеет, будет тебе прислуживать — сказал Герман — ты понимаешь, как я забочусь о тебе?

— Да, я понимаю — ответила Роксана.

Доктор тщательно вымыл руки с мылом, и принял на руки ребенка.

— Иди ко мне, Стефан. Наследник. Вырастешь, в университет отправлю, выучишься на врача…