Чтение онлайн

Командир Тимоха пустил переводчика в расход, и тоже вышел на улицу к отряду.

Решено было похоронить Миколу в родном селе. Тимофей выделил лошадь и телегу, предоставил Силе отпуск, с ним поехали в родные края Поликарп и Лешка на побывку. Под Силой конь хороший, в бою добытый.

— Я вперед поскачу, на разведку — сказал он друзьям и погнал коня галопом, недалеко уже родное Чертогово.

Возле хаты своей остановил коня, выбежала на встречу Ганна с ребенком на руках.

— Сила! Вернулся, живой!

Силантий ловко с коня спрыгнул.

— Здравствуй, Ганна.

— Илюша, папа приехал к нам.

Ребенок застеснялся, к матери уткнулся.

— Вырос сынок. Здорово, Илья — проговорил Сила, как себя вести с малышом, он не знал, растерялся даже. Тут к нему Любава выбежала, радостная.

— Сила! Приехал! А Микола… Микола, где?

Помрачнел Силантий, глаза опустил.

— Нет больше Миколы, Люба. Убили его.

Любава глаза округлила, не дошло до нее.

— Ты врешь, Сила, как это убит, нет, скажи, что неправда?!

Но когда Оксана пришла и новость узнала, тут уж такой вой начался, Сила хотел уши заткнуть и убежать куда глаза глядят. Все жители села пришли с Миколой прощаться, гроб с телом прибыл, усталая лошадка с трудом везла телегу с грузом.

На кладбище Сила, Лешка и Поликарп выстрелили из ружей своих в воздух. Не стало у Любавы мужа, у Ганны брата, у Назара и Оксаны — сына.

Потом поминали, еды мало стало, голодный год.

— Ты, Сила насовсем или как? — спросил отец.

— Тимоха на побывку отпустил, на посевную.

— Може, хватит воевать, а Сила? Дома-то делов много… Гутарят, прогнали япошек?

— Нам еще атамана Степанова одолеть надо — сказал Сила — мы ж теперь Республике служим.

— Эх, война-война… Республика, к нам из города уполномоченного прислали, тоже нам про республику талдычил. На сельской управе флаг повесил красный, с синей заплатой, теперь опять налог платить надоть для республики…

— Потерпеть нужно, еще немного, разобьем белых, и полегчает — уверил Сила — а у вас что тут нового?

— Так шо у нас? Голодно. Осенью не успели урожай собрать, дожди начались. Болезни опять свирепствовали, с той стороны зараза яка-то пришла. Многие болели, помирали… А недавно дохтур вернулся в село.

— Как вернулся? Он же… умер — удивился Силантий.

— Та нет. Живой, пришел пешим ходом, грязный, оборванный, обросший. Мы его сразу-то и не признали. Ну бродяга-бродягой. А это он — Герман Иванович. Так что лечебницу опять открыли, уполномоченный из городу лекарства привез, коня с двуколкой доктору выделили, Галина при нем санитаркой…

Сила огорчился, он-то думал, свободна Роксана, хотел к ней ночью пойти, а тут доктор живой. Обманул переводчик, гад…

— Жалко его, доктора-то. Постарел, поседел — продолжал Остап — пришел, сыночка увидеть хотел, а помер мальчик ихний, до году не дожив. Галина говорит, дюже убивался доктор по ребеночку.

— Так что же, умер у них сын? — уточнил Сила.

— Так я же говорю, захворал мальчик и помер. А все эта, китаянка виновата, нянька ихняя, бегала на ту сторону, подхватила заразу, сама-то ничего, оклемалась и к своим умотала, вроде как замуж вышла…

— А жена доктора, она как? Жива — здорова? — не удержался спросил Сила про Роксану. Заметил, как настороженно на него Акулина посмотрела и на Ганну взгляд перевела.

— Жинка-то его ничего, жива, а уж здорова ли не знаю, сильно уж тоща, в чем душа держится…

Ганна весь вечер прижималась к мужу, истосковалась, видимо. Сила насмелился, наконец, взять на руки ребенка, и тот притих у него на коленях, чувствуя торжественность момента. Акулина на стол ставила, поглядывала искоса на Силантия и Ганну.

— Скорее бы ты вернулся домой, Сила, и все бы наладилось… — вздохнул Остап.

— Хату бы строить начали, как мечтали — подговорилась Ганна, укладывая свою голову на плечо мужа. Сила чуть заметно сморщился, что не ускользнуло от цепкого взгляда Акулины, она усмехнулась.

У Силантия не было желания строить хату, он мечтал о Роксане, увидеть бы ее хоть разок. А планы строить бесполезно, на войне он это понял, чуть замешкаешься, не успеешь убить врага, так и получишь пулю в лоб или штык в сердце. У Силантия уже была отметина от удара саблей — шрам на плече левом.

Ночью, пришлось с Ганной спать ложиться, уйти к Роксане не удалось… А с утра решено на пашню ехать, пахать пора, и сеять…

Доктор, действительно, заразился от больных солдат и попал в лазарет села Покровка, там работал Карл Вернер, институтский приятель Германа. Конечно, это было опасно, но доктор Вернер вписал фамилию Германа в списки умерших, и японский отряд ушел в поход без врача.

Герман, восстановив здоровье, на зиму остался работать в лазарете в качестве медбрата, помогал доктору Вернеру. А как пригрело солнышко весеннее, Герман простился со своим коллегой.

— Спасибо, Карл, буду вечно тебе благодарен, но мне нужно к семье пробираться, там у меня ребенок маленький и жена… молодая, глупенькая. Как бы не случилось чего.

— Понимаю, Герман, не стану задерживать — сказал Карл — семья — это важно, это то, что держит нас на земле в такое грязное кровавое время.

Закинув вещевой мешок за плечо, отравился доктор Прайс в путь, по лесам, скрываясь от всех: белые, красные, зеленые, японцы, все, кто с оружием, опасны. В результате в Чертогово он явился грязный, оборванный, простывший и голодный… Пришел, но дом был пуст, на двери замок, тишина. Его охватило волнение. Постучал в окно дома Поликарпа, выглянула Галина, отпрянула в испуге.

— Это я, Герман Иванович — проговорил он хрипло.

Галина охнула, разбудила Роксану. С осени они одним домом жили. Герман вошел в дом, бросил мешок на пол, встретил испуганный взгляд жены, она зябко куталась в черную шаль.

— Где Стефан? — спросил отрывисто и резко.

Роксана заплакала.

— Умер Стефан, за одни сутки сгорел, ангелочек наш — проговорила Галина — не смогли вылечить.

— Не уберегла, значит. И к чему, такая жена никчемная? — спросил он устало.

— Простите, я правда, никчемная. Отпустите меня — проговорила жена.