Чтение онлайн

— Ну и чушь, — расхохотался старейшина. — Может это был другой Шнобби?

— Белый, с розовым носом и большими ушами?

— Хм, правда Шнобби. Но его всегда интересовали только женщины. Причем довольно специфического внешнего вида. И такие никогда не отвечали красавцу взаимностью. Может быть, переключился на мальчишек?

— Мой капитан — женщина.

— А вот это очень плохо, — испуганно проговорил старейшина. — Не становись у неё на пути, не спорь со своим капитаном, никогда, заклинаю предками прайда! Знаешь уже, что такое триггер? Она научила тебя выпускать энергию через когти? Все свободное время тренируйся слышать своё тело. Потому что триггер — это страшное дело! Когда наступит, ты оставишь контроль над собой всего лишь на малую толику. Руки сами должны знать, что…

— Дед, я переживал триггер, — остановил Морик взволнованную речь старейшины.

— Проводница узнала про нос? Надеюсь, ты не наделал глупости, как я по первой. Два дня на дереве сидел и орал дурниной, а еще на прохожих кидался. Пока меня поймали и смогли связать, пока Маргоша докричалась до моего сознания… В общем, страшное дело, да? Лучше засунуть свое мнение глубоко в… в куда-нибудь и никогда не перечить держателю Силы.

— Покорно кивать головой на любую глупость? — фыркнул Морган. — К тому же от триггера уже разработаны лекарства. Мне вкололи, я поспал и утром уже почти ничего не помнил. Потом, правда, наступило раскаяние, но его тоже можно подавить лекарствами.

— Вот как! — обрадовался старейшина. — А раскаиваться то за что? Проводник держит в себе особо опасное оружие, он всегда виноват перед смертным, чтобы смертный не делал. Таков закон. Это как управлять скайтреем. Судят того, кто за рулем, а не пешехода.

— Интересно. Никогда об этом не слышал. В Империи так было? Поэтому убить йонгея не преступление?

— Йонгеи это совсем другое. Они еще опасней для обычных смертных. Но не для катар, в любом случае.

— Из-за ауры, да? — сообразил Морган. — На катар не действует аура ни йонгеев, ни остальных держателей Силы?

— У проводников она слишком слабая, чтобы действовать даже на обыкновенных персон. А на нас с тобой даже аура Императора не подействует. Поэтому я убежден, что Сина прикончишь ты!

— Откуда ты столько знаешь про Империю? — не удержался от вопроса Морган.

— Я до войны служил при Императорском дворе, разве не рассказывал тебе? — оторопел дед.

— Знаешь, я всегда считал, это какая-то другая была Империя. Воображаемая, — хмыкнул Морган, удивляясь своему восприятию реальности в детстве. — А почему тогда Катарсис вступил в СШГ?

— Потому что самозванец Син, узурпатор и тиран, должен пасть! Вот почему. И это твоя прямая задача.

— Согласен. И я сделаю это!

***

Медленно потянулось время. И недели не прошло, но Моргану казалось, будто пропадает он на родной земле уже вечность. Чем только себя не занимал капрал в отпуске! Помогал в поле, бесконечно болтал с Бусинкой и её подругами, которым очень нравились рассказы о диковинных нравах за пределами общины, по вечерам заставлял себя приходить в Листол, предпочитая общество Легория и Софи, нежели Катарины. Первая красавица прайда же каждый день появлялась с новым кавалером, привечала в своем обществе всякого, ни на минуты не ослабляя цепкого внимания с Моргана. Ждала, что может быть ревность взыграет в бывшем нянни.

Но, чем больше Морик присматривался к Катарине, тем отчетливей понимал — красота её и впрямь холодна, будто полированный мрамор. Бездушное создание природы. Тогда как Мурси — и есть изначальная искра Вселенского Разума, бурлящая жизнь в многообразии. Страсть, горе, слезы, счастье, сила и слабость. Водоворот безудержных эмоций. Рядом с Катариной Моргану было скучно, хотелось спать, думать о поле и обыденных вещах, тогда как рядом с Мурси он по настоящему жил, пускай даже и, сгорая, и хотелось думать о Пути и Предназначении. Его существование наполнялось смыслом.

Смотря на постоянство в красоте Катарины, Морган мог спокойно высказать ей банальные вещи, открыто, в глаза назвать привлекательной или даже мечтой катара. Но когда Морик вспоминал о днях, проведенных рядом с Мурси, всё сразу же менялось. Даже вдали от неё, он чувствовал волнение, просто представляя себе гипотетическую беседу. Вообразит, как признается капитану в симпатии, и сразу руки дрожат да сердце колотится, словно птица в силках. В грезах перед сном, он мечтал, как выразит капитану заинтересованность, как она ответит ему взаимностью и поцелует, погладит, но наутро с унынием осознавал, что этому скорей всего не суждено сбыться.

Мурси врала, как и всегда. Разговор с дедом только подтвердил догадки. Аура не действует на катар. Вышло всё с точностью до наоборот. Первые три дня он даже и не вспоминал практически о ней, поглощенный впечатлениями, но дальше становилось только хуже, и Морган с нетерпением отмечал прошедший день в календаре. Капитан обещала, что он будет недоумевать, почему желал встречи с ней, но с каждый новым восходом солнца тоска всё сильней душила, напоминая — впереди еще множество ненавистных дней, проведенных в разлуке. Что делает Мурсик? Чем занимается? Пару раз Морик попытался позвонить, но холофон отвечал всё тем же сообщением о блокировке.

Иногда накатывал страх, что всё это время капитан проводит в обществе Коди. И как он развлекает её, обнимает, смотрит мультики или занимается еще чем-то более интимным. В такие минуты Морган совсем не находил себе места, выискивал тяжелую работу и изнурял тело до усталости, которая выгоняла все мысли из головы.

На волне своей ревности он починил забор бабушке Пуги, срубил старое дерево возле Листола и засадил новое, довел стан Свистунов до нервной трясучки, и при виде катар Свиньи теперь принимались кланяться до земли и шептать наперебой: «Спасибо, пожалуйста, до свидания, ясно-понятно». Никто из соплеменников не удивлялся такому поведению, а наоборот, приписывали это молодецкой удали будущего старейшины.

Этот титул, восхищенные вздохи и прославления тоже вызывали одну досаду. Морган не рассчитал силы, теперь он прекрасно понимал, что не сдюживает такой наплыв интереса к собственной персоне. Ему иногда хотелось скрыться, сбежать, закопаться глубоко в землю, когда на горизонте появлялся какой-нибудь очередной поклонник.

Отец и мать не отставали от остальных в своих стремлениях. Они в открытую при нём обсуждали надвигающуюся свадьбу, как только Морик не старался им возразить и привести доводы, что ничего подобного не случится. Он не хотел позорить Катарину, поэтому сказал остальным общую привычную ложь — война не прощает остановок. Ему нужно закончить это дело, уничтожить императора Сина, а потом уже всё решиться. К тому времени, Морик надеялся, что и вопрос с Мурси будет обстоять по другому. В конце концов, герою, который сразит Императора, обезопасит Галактику от надвигающейся Инквизиции, простят и связь с другим таким же героем.

Иногда Морика одолевала тоска. Зыбучая, затягивающая, заставляющая ныть сердце в длинном приступе боли. В такие минуты он не находил себе места и маялся. Работа не шла, всё валилось из рук, смотреть на белый свет становилось тошно. Он оставлял семейство и уходил в поле, где лежа на солнышке, старался застопорить бег мыслей. Остановить внутренний диалог и почувствовать себя «здесь и сейчас».

В одну из таких минут и случился очередной разговор с дедом. Размышляя в одиночестве, Морган сидел на пригорке, сделав перерыв в работе с отцом. Он крутил в руках соломинку, бесцельно глядя на раскинувшуюся под ним долину. Ветер щекотал щеки, солнце слегка припекало, а молодой катар с тоской мечтал, чтобы оставшиеся дни проскочили как можно быстрей и он снова вступил на борт, снова взглянул на Мусю, просто побыл с ней рядом, может быть, даже показательно поругался бы. А может, наберется смелости и поцелует.