Чтение онлайн

Мурси вспомнила день, когда убегала. Не прячась, не думая, ломая на своем пути всё, не считая жизней, оставляя позади только разрушения. И сейчас она всё так же ненавидела. Но теперь осознанно. Ненавидела Орден, наставника, их Устав и Заповеди, клоаку, какую создал один сумасшедший и поддерживают вот уже сколько сотен лет другие безумцы. Был ли Дуку единственным виноватым в беспределе, что творится в храмах? Конечно, нет. Каждый находящийся здесь — винтик этой системы. Каждый радостно играет свою роль. Никто из них не сделал ровным счётом ничего, чтобы остановить порочную практику разрушения детей-сирот, попадающих под милость Ордена. Насилие порождает насилие. Дедовщина от наставников создаёт иллюзию перед учениками, что иного Пути нет. И никто из них не ищет способа скинуть эти оковы, продолжая порочный круг тирании.

Мурси взращивала в себе эту ненависть, подпитывала гневом, давая возможность Тёмной Материи общаться с ней на понятном языке. И та с удовольствием отвечала. Она тянула свои чёрные щупальца к другим держателям Силы, заражая их враждой и непримиримостью, тупой неуправляемой злобой. Больше не нужно было ни с кем драться. Братья это делали сами друг с другом. Безумие охватило всех в радиусе пары метров от капитана.

Кавот несколько раз брался за меч, но Христов вовремя подстраховывал его, громко и чётко произнося нужные слова. Сам он давно умел противостоять аурам ученицы, хотя, конечно, немного удивился, сколь сильно у неё получалось взывать к низменным эмоциям держателей Силы. Даже его Тёмная Материя колыхалась, чувствуя вибрацию ненависти и гнева, желая одарить своего носителя ответом на призыв. Так они шли, пока, наконец, к ним навстречу не явился сам Дуку.

— Предатель! — остервенело выкрикнул он, глядя на Христова. — Ты заплатишь за отступничество!

— Веди её на космодром, — тихо проговорил Джес, обращаясь к Кавоту. — Она должна улететь отсюда. Понял?

— Я вас не брошу! — упрямо возразила Мурси, направляя окровавленный меч на личного врага. — Убью Дукалиса прямо сейчас! Ведите своё оружие, наставник. Я отблагодарю вас за милость всем тем, о чём вы мечтаете. Возглавьте Инквизицию!

— Доверься мне, — вдруг тепло и сердечно произнёс Христов. — Будь хорошей девочкой.

Сказал совсем по-другому, не как это стало привычно за последний десяток лет. С такой интонацией, как в детстве. И Мурси не смогла его ослушаться. Ноги сами потащили по коридорам подальше от Дуку. За поворот. За ещё один. Гнев вдруг захлопнулся в самом себе, а вместо него пришла прострация. Значит, наставник действительно может повелевать её сознанием. Выбора у неё и в самом деле никогда не существовало. Просто Христов использовал не смысл, а голос. Оперировал не сознанием, а эмоциями. Поэтому ему так важно было в камере, чтобы ученица оказалась опустошённой, чтобы психика одарила её безразличием и смирением с неизбежностью, и в тоже время с лёгкостью воссоздала ауру гнева. Наставник просчитал всё до мелочей, взвесил каждое произнесённое слово, каждый свой жест, разложил на поле ионы, загоняя недальновидную Мурси в ловушку её собственных страхов.

Капитан шла как в тумане, машинально лишая жизни попадавшихся ей на пути сломленных ненавистью братьев. Иногда встречались более сильные проводники, тогда она позволяла Кавоту вступить в бой. Так продолжалось недолго, минут десять от силы, пока меч капитана неожиданно остановился, уже занесённый над белоснежной шеей ещё одного союзника.

— Моничка, так и подумол, что это вы тут безобразия починяете, — канцлер Шнобби, нисколечко не обидевшись, отпихнул её оружие и обхватил капитана за талию. Он слегка приподнял Мурси над полом и хотел закружиться с ней, но увидел Кавота и воздержался. — Здравствуй, здравствуй, моя дорогая! Началось? Я могу уже, наконец, порвать вокхоналию? Покорно жду, как вы и велели, появления, но вы бы знали, как охото мне розодрать всех здешних греховников. Поистене, таких мосштобов бесчинства я не встречал и в Империи. А какие они ужосы про вас молвят. И вообще про жонщин! Хоть раз бы попробовали по любови, это совсем не трудно!

— Шнобби, нет, пока рано. Но скоро, уже скоро, — закивала Мурси, вырываясь из его объятий. — Вы проводите меня до ангара? Мне нужен скайтрей.

— Какое разочарование! Но, конечно. Я как раз на омником своего транспорта набросал всякую собранную информацию. Ждал случая отослать вам с паном Бобусем, но меня не выпускают с этой проклятой плонеты. Хорошо, что приехоли! Следуйте за мной. А этот?

— Точно! — Мурси как будто только сейчас вспомнила о молодом йонгее и обратилась к нему: — Возвращайся и попробуй помочь Христову. Над тобой Дуку власти не имеет.

— Я не убью отца! — замотал головой Кавот. — Мы на это не договаривались.

— А я и не прошу. Твоё Предназначение в другом. Дуку уже начал пытать Христова, я чувствую боль наставника. Не доведи до убийства. Если спросит, скажи, что я тебя загипнотизировала. Но ты смог меня ударить и удрать. Тебя он любит больше других своих детей, потому что в тебе действительно заложен потенциал. Ты можешь добиться многого. А теперь поспеши обратно. Про Шнобби ни слова.

— Я всегда чувствовал, что у меня есть Предназначение, — прошептал преисполненный благодатью Кавот. — Но никогда не думал, что оно такое!

— Пути Разума неисповедимы, — слабо улыбнулась Мурси. — Вперёд, воин тьмы!

— Поспешим, — прервал их Шнобби, указывая на показавшихся из-за поворота братьев.

Кавот развернулся в обратную сторону, но остановился и крикнул вслед:

— Но ты же теперь моя наставница, да?

— Выходит, что так, — недоумённо пожала плечами Мурси. — До связи, мой юный ученик.

***

Дуку не пытался кинуться в погоню за убегающей пленницей. Он знал, что деваться ей некуда: точку доступа заблокировали сразу, как только погас свет. Подозрения о заговоре против него оказались верны. Натренированная интуиция давно нашёптывала ему параноидальные мотивы, но Дуку до последнего хотелось верить, что Джеси, такой милый мальчик, похожий на мать, не пойдет по её стопам. Не предаст. И сейчас единственное, что им двигало, — это желание покарать ублюдка. Перерезать глотку, как он сделал это однажды с его отцом.

— Мне горько, — произнёс Дуку с надрывом. — Горько, что ты оказался таким неблагодарным. Я понимаю, один раз оступиться. Но ты свернул в Бездну, вступил на тёмную сторону. Глупец! Предал своего учителя ради бабы! Грех тебе цена после такого.

— Не ради бабы, а ради человека, — холодно ответил Христов, даже не пытаясь уйти от разговора. — Но вам вряд ли понять. Вы ведь никогда в своей жизни никого не любили, даже собственных детей.

— А для кого я, по-твоему, выстроил Орден? Грязная потаскуха же тебе всё рассказала? Да? И про мой генетический недостаток? Так ответь, был ли у меня выбор? Мои клетки подвержены беспрерывной репарации ДНК. Все дети наследуют этот порок. Я старался исправить, пытался договориться с Тёмной Материей, перенаправить развитие плода в другое русло, но нет. Она упорно создаёт моих детей по моему же образу, с тем же отклонением. А куда им податься? В Империю, к йонгеям, где каждый держатель Силы под строгим контролем? Где ведутся подробные родословные? Чтобы они стали для всех посмешищем? Я для своих детей сделал то, что сделал бы каждый любящий отец. И для многих других сирот тоже. Даже для тебя! А в ответ что получил? Мало, мало я тебя бил в детстве.

— Возможно, если бы не били, то познали бы безусловную любовь. Вы ведь на самом деле завидуете мне. Ещё никогда в своей жизни вам не приходилось использовать слова контроля, чтобы заставить ученика бросить вас и спасать свою жизнь. Никто самоотверженно не пытался защитить вас ценою собственной жизни. По велению души, а не долга.

— Заткнись! — вырвалось у Дуку. — Только час с девкой провожался и сам стал бабой!

— Зря вы считаете, что, назвав меня девкой, оскорбите этим. Быть женщиной не проклятье. В наш век гендерная самоидентификация ничего не значит. Можно быть хоть трёхногим вакуйем-мутантом, всем плевать. Вы морально устарели, вам место на свалке истории.

— Я хранитель духовных скреп! Традиционных ценностей, которых ваше молодое поколение так старательно разбазаривает! Таинство и святость рождения уже отдают на откуп генным лабораториям, создаёте роботов для самоудовлетворения, модифицируете внешность, забывая о возложенном бремени и ответственности перед Вселенским Разумом…

— Мне вас, наставник, искренне жаль, — рассмеялся ему в лицо Христов, прерывая бессмысленный словестный поток. — За всеми этими речами скрывается только страх перед неизведанным. Ведь вы за свою долгую жизнь так и не познали любви. Ни сыновьей, ни последователей, ни, что самое трагичное, женской.