Чтение онлайн

— Большой. Это обычная практика. Так, через ученика, наставники видят свежими глазами давно пройденные науки. Джес приходил ко мне и скрупулезно обо всём расспрашивал, особенно если учитель строго-настрого запретил узнавать подробности. Хм, действительно, с ним вы крайне схожи. По крайней мере, в этом. Просто для мальчиков такое стремление к наукам нормально, а для девочек — нет. Их обычно интересуют куклы, домоводство, готовка…

— Я тебя шокну! Не переходи на личности.

— Ой, у тебя какая-то больная рана на эту тему? Что ты так реагируешь на обычные вещи? — презрительно скривился Гидрос. — В любом случае так мы и сдружились. Мне и самому было выгодно поддерживать эти отношения. Ведь я первым сталкивался с тайнами, открытыми Дуку. А уж сколько интересных исследований по взращиванию своей собственной мощи они открыли!

— Это мне неинтересно. Потом что? Как я появилась в Ордене? Что говорили?

— Дуку и Джес улетели на срочную миссию, нам не сказали толком, а вернулись уже с тобой. Оба довольные. У главы ордена появились по слухам множество новых теорий в поле его научного интереса, и он сразу же заперся в лабораториях. А Христов с тобой нянькался. Мы тогда все очень удивились. Такому молодому и жену доверили уже воспитывать! Начали ходить разные кривотолки, что это из-за родства Христова с главой ордена, из-за своего рода преемничества. Но не прошло и месяца, как сам Дуку устроил тайный Совет, куда пригласил всех представителей голубой крови, и объявил, что найден последний клон императрицы, что ты дочь греха и оба они — Джес и Дуку — попробуют воспитать тебя на благо всему Ордену. А там уже и посмотрят, что из этого выйдет.

— Так, значит, вы все знали, что женой Христова я никогда не буду, но продолжали мне втирать эту дичь?

— Нет, тебя действительно объявили его наречённой, но уже никто не завидовал такому «подарку судьбы». Никому не хотелось связываться с исчадием бездны. Клон? В жёны? Это же извращение!

— Ахереть — не встать!

— Подумай, что нам оставалось? Такой Путь для тебя выбрал Дуку. Христов и сам не рад был подобному стечению обстоятельств, но, как я потом понял, совсем по иным причинам. У него просто в голове не укладывалось, как возможно представить тебя в качестве будущей жены даже с учётом того, что удастся обуздать твой природный характер. Джес никак не мог взять в толк саму логику устоев голубой крови. Не переставал мне удивляться: «Как же эту козявку родную потом воспринимать как продолжательницу рода? Сегодня ей пятки целуешь и в живот фуфыркаешь, а потом уже целовать в губы как женщину?»

— Согласна с наставником, как никогда прежде. То есть вначале пестуешь малышку, а потом заставляешь её рожать от себя? Бр-р-р, — покоробило Мурси. — Вот самое настоящее извращение! Ты привязываешься и потом, собственно… ну не ручно, конечно, но убиваешь.

— Таков Путь. Как же ты не поймёшь, Матильда! Не убиваешь, а создаёшь новую жизнь, плод любви, естественное продолжение бытия. Так было — и так будет.

— Ой, херню мне не заливай. Давай вернёмся ко всей этой катавасии. Ну, вот он меня воспитывал. И даже называл не только кворчонком, но и козявкой. И ржал как сивый меринг с моего пупка и ушей. Дальше-то чё? Как ты узнал обо мне правду, если она и в самом деле правда? Как ты расколол Христова?

— Ну, как-как. Поначалу мы все восприняли это как очередное увлечение Джеса. Он так носился с тобой. Я подумал, что продержится полгода максимум. Но нет, проникся не на шутку. Для него каждый твой новый навык был как чудо. Прибегал ко мне и всё время рассказывал, каракулями твоими хвастал, изречения цитировал. При этом, что удивительно, сам нянчился, сам подгузники менял. Обычно пользуются услугами няньки. Тем более, что ему нужно было только показать результаты работы. А потом кое-что произошло и всё изменилось в одночасье.

— Так, — сглотнула Мурси и придвинулась ближе, не сводя глаз с учителя. — Что? Что произошло?

— Пришёл ко мне как-то сам не свой. Хмурый, какой-то напуганный, ходит из угла в угол по келье и молчит. Я уже испугался, что с тобой опять какая-то проблема. Это не новость. Вечно в неприятности влипала. Аккуратно поинтересовался, что произошло. А он мне так и говорит: «Я ошибся. Я глубоко ошибся!» — и глаза, полные неподдельного ужаса. Я его попытался успокоить, начал спрашивать, что да как. С трудом удалось выяснить. В общем, оказывается, у тебя случилась первая… первая… Как это у людей называется?

— Я понятия не имею, что у меня должно было случиться, что бы Христова перемкнуло.

— Хм, точно, перемкнуло. В общем, тебе тогда лет двенадцать как раз стукнуло, может, чуть больше. Ты не явилась на занятия, а когда Джес пошёл узнавать, в чём проблема, то застал тебя в слезах на кровати. Ну, ты вечно нюни распускала по всякому поводу, очень плаксивая девчонка была. Мы-то все привыкли. Вечно придумаешь проблему и давай заливаться слезами. Помню, как неделю ходила за бедным Христовым и завывала, что у него будет самая безобразная в Галактике жена. Сколько трудов ему стоило сохранять лицо и не глумиться над твоими идиотскими фантазиями….

— Ой, проехали, — поморщилась Мурси. — Вы меня до слёз сами доводили вашими показательными порками. Плач — единственное, что из эмоций мне было доступно. Я не имела права гневаться, злиться, даже унывать. А за слёзы Христов никогда не наказывал, говорил, конечно, грубости и гадости, но хотя бы молниями не бил. Знаешь, что он ответил на страдания по моей собственной уродливости? Охотно согласился и добавил: «Ещё и с соплями!» А теперь все негодуют, почему это у меня раздавленная самооценка! Удивительно, правда? Столько денег улетает на психотерапию, шоб ты знал, ты б заплакал!

— У Джеса были веские причины так говорить! Не суди да не судима будешь!

— А то! В любом случае, что бы со мной ни случалось, именно через слёзы я проживала негативные эмоции. С такими учителями, поверьте, Гидрос, их было ой как много.

— Может быть. Никогда на этот счёт не думал. Я не йонгей, мне разрешено гневаться. Возможно, в твоих словах есть частица истины. В общем, возвращаясь. Ты, как я уже и сказал, рыдала на кровати и отказывалась её покидать, а когда Христов потребовал объясниться, то ответила, что настал твой конец. И вот сейчас прямо помрёшь. Будто у тебя внутренние органы из-за ослушания принялись вываливаться.

— А, менструация! — усмехнулась, вспомнив эпизод из детства, Мурси. — Ну, Христов, вообще-то, мог и заранее рассказать, как происходит становление девушки. Конечно, я невесть чего понапридумывала, особенно если учесть, сколько страшных баек вы мне понарассказывали, что со мной приключится, когда я не буду его слушаться. А я его не слушалась никогда.

— Ну да, он признавался сам, что упустил этот момент. Думал, Бет тебе расскажет. Но Бет — неберианка, у нас не так всё происходит.

— Ладно, это тоже неинтересно. Так его настолько взбудоражила работа моего организма, что крыша потекла? Как же он с чужими жёнами-то развлекался?

— Нет, сам факт никак не отразился. Это нормальное взросление организма. Но то, что ты ему шепнула на ухо! Христов говорил, что моментально почувствовал то, чего совершенно не должен был. То, что вызвало в нём очень противоречивые мысли, которых он раньше и не допускал в своём воображении.

— Я ему шепнула на ухо что-то? И что же это было?

— А я откуда знаю, со мной он не поделился. Просто испугался собственной реакции. А я посмеялся тогда над ним, говорю, всё так и должно быть. Это нормально, желать свою наречённую. Пришло время воспринимать тебя по-иному, уже как маленькую женщину.