Чтение онлайн

— Инь и Янь, — прошептал едва слышно Гидрос и, нащупав, наконец, за спиной опору, медленно опустился на кровать.

— Точно! Инь, янь и хрень! — кивнула с готовностью Мурси. — Это же мы и есть. Ленка, Джес и я!

Гидрос схватился за свою правую лопатку: одно из сердец потеряло ровный ритм.

— Да я пошутила, — опять расхохоталась Мурси. — Эй, учитель, только не помирайте. Неужели такое будущее вас не устроит? В любом случае вы же собрались снести Предназначение в скором времени. Если Разум будет к вам благосклонен, то этого безобразия уже и не застанете, только ваши дети.

Мурси продолжала хохотать. Гидрос поднял дрожащую руку и хотел выпустить в неё назидательную молнию, но не смог сосредоточиться. Слишком уж явственной предстала перед глазами такая картина. Ведь Матильда действительно способна воплотить в жизнь всё, что сейчас насочиняла. И никто, ровным счётом никто, не сможет этому противостоять. Только Христов! Гидрос и до этого понимал актуальность замысла друга, его приверженность к искренней любви этой маленькой греховницы, но теперь он на собственной шкуре сполна представил все те беды, от которых столько лет их защищал Джес.

Продолжая так же истерично хохотать, Мурси покинула его каюту. Гидрос ещё немного посидел, не шелохнувшись, поводил бессмысленным взглядом по пространству комнаты, вздохнул несколько раз, хотел вскочить, поспешить к Лене, предостеречь хотя бы её от надвигающейся опасности, но не смог себя заставить. Опустошенность без ауры опустошения. Безысходность, удушье надвигающегося Предназначения сжали сразу и лёгкие, и атрофировавшиеся жабры. Сжало всего неберианца в свои тиски обречённости.

Спустя некоторое время канцлер всё же нашёл в себе силы побороть этот временный ступор. Он долго мысленно готовился, проговаривал про себя простые действия: «Встань и иди, встань и иди». Повторял как мантру необходимость разговора с Лордом Банник, с катаром, от которого, возможно, зависела уже не только судьба его расы, но и судьба всей Галактики. Гидрос ещё раз повторил заклинания и в самом деле встал и пошёл. И как раз вовремя.

Нужный ему Морган поднимался из нижних ярусов. Ещё пару часов назад, до разговора с Кавотом, Ги слышал просьбу Мурси. Она хотела, чтобы Морган помог Ванно восстановить события перед Вознесением за полчаса до бури на Сибел. Точно описать действия противника, чтобы дополнить доклад. Зачем Мурси понадобились эти сведения, Гидрос не знал, а ученица не спешила делиться настоящими планами.

— Катар, ты мне как раз и нужен! — окликнул его канцлер. — Хотел поговорить с тобой начистоту.

— Следить и докладывать вам, что поделывает Мурсик, я не собираюсь, сэр! — тут же сердито ответствовал Морган.

— Я же не просто так прошу, а для общего дела! Для спасения Галактики! И не безвозмездно! Ты даже не представляешь, на что способна…

— Катары за деньги не продаются! И, вообще, чтобы вы ни предложили, это не меняет моего решения. Я всё сказал! — огрызнулся наглый катар.

— А если я тебя шокну?

— Тогда ваша жизнь тут же оборвётся, — оскалился Морган. — Я вас не боюсь! Я вообще никого больше не боюсь! Считайте, что у меня «поехала кукушечка»!

— Да, но Христов…

— Я всё знаю! Знаю! Отстаньте от меня! Поговорите с вашей закадычной подружкой, а меня оставьте в покое! Я занят! Я ложусь спать! Я устал!

Выкрикивая это, Морган достиг казармы и с силой захлопнул дверь. Гидрос хотел ещё что-то сказать вдогонку, поднял руку, открыл рот, но вход в казарму опять открылся, и оттуда уже появился Коди.

— Что вы так бедного старичка истязаете, у него так точно случится разжижение мозгов, — проворчал Коди. — То агент Ла с утра его выбесила, теперь вы, Гидрос. Пойду, сменю Иржи за штурвалом.

И Коди прошёл мимо умолкнувшего на полуслове Гидроса. Канцлер перевёл взгляд на твилекка, сидящего на диване и рассматривающего что-то на центральном холотерминале, опять открыл рот, но и тут ему не дали ничего сказать.

— Меня капитан предупредила, что вы питаете слабость к красивым мальчикам-твилеккам. Так что, я думаю, благоразумней для нас обоих даже не пытаться изображать любезность. И я пойду спать. Так будет лучше. Приятной ночи.

Малыш откланялся и тоже скрылся в казарме. Гидрос потоптался на месте. Обречённо вздохнул. Опять мысленно повторил себе наказ «встать и идти» и отправился к Лене. Встретив по дороге Иржи, он даже не попытался больше заговорить. Матильда подстроила всё так, что никто из её команды с ним не перекинется и парой слов. Удивительная лояльность. Гидрос постучал и зашёл в совещательскую.

Лорда Банник он застал весьма удручённой. Казалось, её настроением пропитались даже стены. И это только помножило и без того тяжесть на сердцах Гидроса. Невыносимая обстановка, от такой даже жить не хотелось. Он молча присел на стул и вздохнул. Лена подняла на него глаза, но не стала возражать, а только махнула рукой.

— Паршиво, — констатировал Гидрос.

— Только ты не начинай, а? Мне не лучше. Тут бы хоть немного перестать нервничать.

— Ну, для людей, может, у медика есть какие-то препараты? Мальчишки же как-то справляются.

— Мо их приучила к своей ауре. Долго учила, но теперь они даже не обращают на это внимания. А может быть, и нет сейчас никакой ауры Мо, а это мы сами действительно оплошали?

— Когда это мы успели оплошать? — не понял Гидрос.

— Да это я так, так… Ладно, ты прав, пойду схожу к медику, может, у неё есть лекарство от совести.

Лена встала и вышла. Только тогда Гидрос запоздало осознал, что, в общем-то, и не сказал ничего ей, что хотел. Не спросил про Моргана. Он опять досадливо вздохнул и вернулся в свою каюту. Лёг на жёсткую кровать и решил предаться грусти сполна. Привыкший к почёту и уважению, канцлер теперь только прочувствовал, что никто его на самом деле и не воспринимал всерьёз. Все только смеялись за спиной. Надо же, какой он самонадеянный остолоп, думал, что сильный, направляет на Путь Истинный молодёжь, помогает Джесу, а выходит, что, сам того не ведая, был самым слабым во всех этих перипетиях.

Слабым и никчёмным. Собственная ученица, которую он как сидорова кворча драл молниями, шпынял и учил почтению, даже она над ним издевается, смеётся. Он смешон! Слабак! Мнил себя выдающимся неберианцем своего времени, у которого всё схвачено. Множество доверенных соглядатаев, чтобы оставаться в курсе творящихся в СШГ и Ордене махинаций. А на деле пропустил надвигающиеся изменения прямо под носом, где и не нужны были никакие лишние глаза и уши, только его. Спепец и слабак. Гидрос, ты — слабак!

И как лучик надежды в конце тёмного Пути вспыхнул образ одной-единственной персоны, которая в нём души не чаяла. Всегда была рядом, давала поддержку и опору, верила в него, жила им, дышала. Вот почему обман о собственном величии продержался так долго! А ведь и её вот-вот скоро не станет.

От этих чувств, давно похороненных за толщей душевного жира из безразличия, стало совсем невыносимо. Может быть, и впрямь Гидрос слишком привык полагаться на чужой Разум, может, живёт слишком долго и очерствел, может быть, никогда у него не возникало раньше повода сомневаться в собственной значимости? А сейчас, когда остался совсем один без этой привычной поддержки из друзей и прихлебателей, он, наконец, понял истинную ценность жены? Не ради потомства, не ради продолжения славного рода голубой крови. Может быть, совсем в другом заключался смысл союза двух сердец, когда произнесена была клятва на алтаре и получено благословение храмовника? Только почему-то слишком поздно Гидрос это осознал. Слишком.