Чтение онлайн

Капитан дала слабину, дрогнула рука, меч уже не так губительно прижимался к телу врага. Христов и вовсе убрал психосильные оковы, подумав, что теперь соберет полную коллекцию клонов ученицы. Хоть так сможет иногда видеть послушание в своём кворчонке.

— Слюнтяи! — выплюнул Мофри.

В её руке сверкнул кинжал. Резким движением клон подалась вперед, напарываясь на меч, но успела воткнуть острие в бок Мурси.

— Сакра, — проскулила капитан, медленно оседая на колени, в позу покорности, так желанную наставником.

— Родная! — в панике бросился к ней Христов.

— Хоть не наточен хренотеном, и то хорошо, — устало пролепетала Мурси и упала лицом в труп врага.

— Малышка, не смей мне тут умирать! Слышишь, не смей! Я тебе не прощу этого, никогда. Мы же почти у цели, — торопливо приговаривал Джес, пока поворачивал капитана и легонько бил по щекам. — Соберись, соберись, тряпка.

— В погоде, — выдавила из себя Мурси.

К ним уже бежала Моту, доставая из кармана остатки обезболивающего.

— Мало. Очень мало. Придётся терпеть, — искренне и сочувственно пробормотала она. — Не нужно было мне куртку отдавать. Ты и впрямь какая-то слишком сердобольная! О себе думать надо, себя любить в первую очередь!

— Мила, кворчонок. Давай, облокатись, дыши, — Христов подтянул капитана за подмышки, пытаясь устроить возле стены. — Да не трогай ты кинжал! Нельзя его сейчас доставать. Дыши, дыши глубже. Давай, вспоминай основы, которым я тебя учил.

— Ой, да пошёл ты! — всё, что смогла произнести Мурси, отпихивая от себя настырные руки наставника. Любое прикосновение лишь усугубляло положение, отдавалось электрическими разрядами по телу. Не хватало ещё нудных поучений. — Только и умеешь в уши дуть! От тебя ждать помощи, как с дрыща брать анализы, сплошь через жопу! Всё самой приходится вывозить. Хера ты её отпустил? Где, ваще, шлялся всё это время?

— Если ты не заметила, я был занят наёмником или охотником, или кто там под маской прятался. «Выползнем». А против твоего клона сражаться у меня рука не поднимается.

— Зато кое-чё другое поднимается, да? «Сценарий с Моту» понравился, а, значит, со мной приближенной к оригиналу, не понравилось?

— Сейчас, мастер Христов, я всё исправлю, — клокотала рядом Моту, вкалывая лекарство. — Вроде бы мы же выяснили неловкости. Всем всё нравилось.

— Да что ты ко мне привязалась со своей ревностью? Я пребывал под гипнозом! Это была другая личность! Ты на себе ощутила, поверила Дуку!

— Сейчас тебя, Джес, никто не гипнотизировал!

— Да я с трудом вас различил! Если бы не твоё любимое «поехавший»…

— Ой, как удобно! Вы посмотрите! Там вижу, там не вижу. А ниче шо я в броне-труселях? Этого ты тоже не разглядел, дрожащий? Я для тебя всегда оставалась незаметной! Всегда! А теперь, когда расшатали Инквизицию, и в расход можно пустить, да? Для того и позвал на эти карты с бубной?

— Ври, да не завирайся! — прошипел Христов. — Ты для меня всегда на втором месте. И я делаю всё, что в моих силах! Но не всемогущ я. Потому ты здесь и сейчас! Мог бы не впутывать тебя, не впутал бы!

— Пожалуйста, не ссорьтесь, — заплакала Моту. — Мне страшно, что вы опять подерётесь. Не надо. На кого же вы меня оставите тогда?

— Да, нам надо обоим успокоиться. Это просто реакция на неожиданность и поражение, — громко выдохнул Христов и действительно сбавил тон, беря Мурси за руку. — Сам готов орать чаёчком. Обещаю, родная, сейчас станет легче. Как только привыкнешь к боли. Дыши, как я тебя учил. Сосредоточься на выдохах. И-раз, и-два, и-три. Снимай блоки, я возьму с тебя боль. Сказала своим, чтобы прислали кого-нибудь с зондом?

— Нет. Пусть ловят Дуку. Нечего отвлекать, — пробурчала Мурси и тоже попыталась унять рвавшуюся агонию ярости из груди. — Ладно, да. Это только от охеревания с происходящего. И ничего мы не поразились!

— Что? — не понял Христов. — «Не потерпели поражения», говори правильно.

— Да, сорян, — Мурси помолчала, разглядывая бледного, перепуганного наставника, и попыталась выдавить из себя извиняющуюся улыбку. — Правда, прости, Джес. Психанула чёт. На, передай моим, пусть готовятся. Дуку скорей всего пойдет к космопорту всё же.

Христов чётко и предельно ясно обрисовал ситуацию Лене и вернул Мурси жучок, который она не в состоянии была опять засунуть в ухо, а оставила в сомкнутой ладони.

— Вот об этом я тебе и говорил. Ты слишком бесхребетная. В тебе велико сострадание и оно туманит реальность перед глазами. Даже твой клон поняла такую простую истину!

— Шта-а-а? Опять? — ошарашено потянула Мурси, начиная заводиться по второму разу. — Вам нравится видеть меня психической? Если уж на то пошло, это я вам всегда об этом и говорила! Действовали бы сообща с самого начала, этого бы всего в принципе не случилось! Где вы были, когда я тут с этой Мофри разбиралась? Почему сразу не набросились на неё? Испугались? Знали о хреновой наточке и мне не сказали?

— Нет, о наточке я не знал, — Христов сел напротив и запрокинул голову. — Что-то я устал. Наверное, от этого слегка путается сознание. Не сердись, родная. Встань на моё место. Это же просто немыслимо! Я… Я не могу с тобой драться! О, Разум, да я даже на её убиенное тело смотреть не имею силы.

И как будто в подтверждении своих слов, Христов встал, схватил за ноги Мофри и оттащил её подальше от места их передышки. Вернулся, сел рядом и вновь взял за руку Мурси. Но не остановился на этом, а поднёс ладонь к губам и поцеловал. Долго, горячо, закрыв устало глаза.

— Ну, всё, всё, родная. Я рядом. Ты справилась, — ласково прошептал он. — Всё по Замыслу, всё Путём. Снимай блоки, заберу столько боли, сколько смогу. Так и полагается.

— Не надо, наставник, — обиженно проворчала Мурси, испытывая страшную неловкость от очередной совершенно неожиданной нежности Христова. — А то я не в курсах, шо вам в стопятьсот разов хужее. Кто бы тут помог. Плохо выглядите.

— Уже не кажусь тебе красивым? — измождено съёрничал Джес. — Йонгееву йонгеево.

— Смирились?

— Всегда догадывался.

— Так гораздо лучше. Вот так точно полагается, — улыбнулась Моту, усаживаясь тоже рядом с ними. — Ну что, расскажите ещё чего-нибудь интересного из детства моей матрицы?

***

Лена смотрела на разворачивающуюся перед её глазами трагедию и не могла поверить в реальность происходящего, хотя щипала себя до синяков. То, чего именно опасалась сестра, свершилось. Воины, попавшие под власть ауры, дрались уже абы с кем, совершенно не контролируя свой разум. Только мелькавшие иногда в толпе Палачи да катары ещё сохраняли видимость адекватности. Старались держаться ближе друг к другу, просто отбиваться, прятаться за застывшими машинами.