Чтение онлайн

С Щербатым их, видимо, связывала давняя дружба, потому что тот не оставил своего товарища гнить заживо, а оставался рядом, морщась, но помогая. Огги же искренне сочувствовал, но близко к телеге старался не приближаться, предоставляя Тайге вытирать своего умирающего хозяина.

Однажды вечером, когда после дневного пути все отдыхали, Скур отозвал Тайгу в сторону. Тяжело дыша и кряхтя словно старый дед, он оперся на ее плечи и повел подальше от остальных.

— Слышь, малец, — Скур опустился, или, вернее, упал на землю, — мне подыхать скоро. Совсем скоро.

Т'aйга молчала, глядя на некогда сильное тело, сейчас больше напоминающее огромную кучу из одежды, набитую соломой.

— Я когда подохну, ты им не говори, что богат. Что за тебя деньги дадут. — Он закашлялся. — Хрен собачий, все равно ведь скажешь, чтобы не подохнуть. А никто тебе не поверит. Камней то нет. — он засмеялся глухим клекотом. — А тебя, ошметок, продадут шлюхам. Будешь задницей отрабатывать. Что скажешь, а?

Т'aйга спокойно уселась рядом.

Была ли в ней жалость к тому, кто пинал ее все это время? Ко всему привыкаешь. К Скуру она тоже привыкла. Привыкла к тычкам и побоям, привыкла к сквернословию и скудной еде. Привыкла быть безвольной связанной куклой, ходящей под себя, потому что ее хозяин где-то валяется мертвецки пьяный и такой же мокрый. Они решали за нее, куда идти и что делать. К этому она тоже привыкла. А что будет там, куда они придут? Что сделают с ней, когда его не станет? Ей нечем подтвердить слова о богатой матери. Камней больше нет. Но ей почему то было все равно.

— Рад небось, что я подыхаю? — Скур трясущейся рукой потянулся к ее горлу.

— Должен быть рад. — Она позволила схватить себя за горло и сжать, насколько у того хватило сил. И вспомнила, сколько раз представляла его смерть. И с каким трепетом и удовольствием смотрела на нее. А сейчас… Сейчас она точно знала, что его конец — вопрос времени, очень скорого времени. И ей было все равно.

— А ведь я тебя придушить могу. Прямо сейчас.

— Так надо было раньше душить, — она чуть двинулась в сторону. — Не больно то хорошо у тебя сейчас получается.

— И то правда, — он убрал руку, — штаны сам натянуть не могу. Знаешь, куда идем?

Она покачала головой. Да какая ей разница? Ей, глупому мальчишке?

— Собачье Ухо. Замок. — он подавил приступ рвоты. — Уже недалеко осталось. Прибудем с почестями, да в карете!

Он замолчал, сжимая плечо юноши. И, хотя смерть уже поставила на нем свою отметину, Т'aйга почувствовала боль от его прикосновения.

— Тот старый пень, что сидит в Собачьем Ухе, папаша мой. Он мне точно не обрадуется. И гордиться ему нечем. Какое дерево, такие и плоды приносит. Так вот, у него гнилье выросло. — Он засмеялся. — У тебя, может, что путнее еще выйдет. Если доживешь. Я тебе, можно сказать, услугу делаю. Выкрутишься — по жизни все легче будет. Благодарен, а? — Скур дыхнул на нее зловонием.

Т'aйга, сохраняя молчание, встала и пошла от него прочь. Прочь от смеющегося, воняющего мочой и блевотиной трупа.

Скур умер на следующий день. Огги с Щербатым поделили весь его нехитрый скарб, оставив только оружие. Камней с ним и правда не было. Успел ли он пропить их или спустить на женщин, а может, просто выкинул в дороге, какая теперь разница? Завернутый в плащ, похожий на огромную дохлую воняющую рыбину, Скур вернулся в замок своего отца спустя четыре дня после смерти.

Лорд Хаст отчитывал кузнеца, когда они въехали во двор. Старый, с редкими волосами, острым носом и кривыми желтыми зубами, лорд брезгливо сморщился при виде трупа своего сына.

— Не могли закопать где-нибудь? Зачем тащить в мой замок эту падаль? — он отвернулся от носилок и осмотрел Огги с Щербатым. — Я же говорил, нечего вам делать одним. Ступайте к переправе, Отуй вас примет обратно.

— Мы и собирались… — Огги почтительно склонился. — Он…

— Избавь меня от подробностей. Он же воняет! — лорд заткнул рукавом нос. — А это что за щенок?

— Скур его за собой таскал, говорил, выкуп получит хороший…

— Не удивлюсь, если весь выкуп он уже нашел, пользуясь его задницей. — лорд отвернулся от съежившейся Тайги. — Вы оба на кухню. Покормят там, а потом к Отую. Нечего тут прохлаждаться.

— А его куда?

— Да мне все равно. Пусть проваливает на все четыре или остается, работа найдется. — лорд повернулся и зашагал прочь от кузнеца, от мертвого сына и от вновь прибывших живых.

Т'aйга посмотрела на все еще открытые ворота Собачьего Уха, вспомнила повешенных, ворон над ними, слезшее с костей посиневшее мясо.

Когда-нибудь она дойдет туда, где останется. Где будет ее дом. Там не будет войны, не будет воняющих мертвецов. Там будет еда и постель. И ее не будут пинать. Когда-нибудь… но не сегодня, не сейчас.

Она побежала за уходящим лордом.

— Пшел прочь, — Хаст отмахнулся от нее. — Иди Локту спроси на кухне. Пусть устроит тебя дерьмо из кур вытряхивать.

Локта оказалась почти на сносях. Огромный живот колыхался при каждом вздохе. Она недовольно осмотрела Тайгу. Зачитала ей обязанности.

— Смазливый ты больно. — Локта поморщилась. — Смотри, будешь свой корешок распускать, скажу хозяину, он тебе его мигом укоротит.

— Не переживай, проблем не будет, — Т'aйга оглядывала грязную кухню с двумя бегающими по ней девушками.

— Все вы считаете, что от вас проблем нет. — Локта похлопала огромный живот. — Я тебя предупредила. Без тебя желающих хватает.

Он сделал большой глоток из фляги, провожая взглядом проходящих мимо крестьян. Лошадей не было, собак тоже.

Зэсс сидел возле дороги, облокотившись о большой камень. Жжение в груди усилилось. Если бы не возвращающаяся память, высветляющая фрагменты прежней его жизни, он мог решить, что это совесть. Вряд ли у таких как он есть совесть. Или что-то, отдаленно ее напоминающее.

Он нарушил договор, и теперь его мучила совесть. Иронию этого мог понять не каждый. Зэсс даже смаковал свою периодическую тяжесть в груди и болезненность. Ну не возвращаться же в самом деле из-за этой ерунды назад. Он проделал уже приличный путь. Умерла так умерла. Пора отрываться от старых привычек. И это он вполне переживет.

Теперь он был почти уверен. Голос имел в виду не эту девчонку, которую он по своей глупости навязал себе в попутчицы. У нее свои проблемы, никак не связанные с тем, что происходит с ним и вокруг него. Он ошибся. И зря связал себя договоренностью. И получит за это. Но это мелочи. С ней или без нее, дорога оставалась все той же.

Зэсс не спешил. Отчасти, потому, что не знал, что встретит там, куда его несло.

Показывая куски, память играла в свою собственную игру, ничего не говоря о месте, куда он так рвался. Да и рвался ли? У него была цель. Но цель, заставляющая нервничать. Что он найдет там, куда идет? Голос не говорил ни о каком направлении, но, услышав о возможном попутчике, Зэсс уже знал, куда ему нужно. Нутро подсказывало, услужливо указывая маршрут, но не говоря, что будет в конце.