Сильная кровь
Шрифт:
Т'aйга не стала дожидаться, чем кончится ругань. Подхватив трость, она побежала обратно в кузницу.
Смурт снова поморщился от боли, сдавившей виски. Голова болела с самого утра, не переставая обозначать себя дергающей болью ни на минуту. И радостный, порядком надоевший ему за время совместного путешествия голос Ксиласа, был не лучшим лекарством от этой боли.
Поездка в Собачье Ухо обернулась для него настоящей каторгой. Не только из-за радости Ксиласа, проливающейся так искренне на всех. Ксиласу как раз было чему радоваться. Дар пожаловал ему титул и земли. Куда, собственно, они и направлялись. Он был выскочкой. Молодым и горячим выскочкой. А рвение стоило поощрять, по мнению дара. Да, он сумел показать себя за это время. Отчаянно бросаясь в самую гущу, он выиграл несколько битв, ретиво защищал интересы дара во всех советах после сражений и успевал показываться на глаза и напоминать о себе уже после победы. Что ж, старый Хаст с его нежеланием подчиняться, подвернулся очень кстати этому молодчику. Теперь ему перепадет львиная доля земель прямо у границ. А значит, в будущем, еще большая часть земли.
Но Смурта беспокоило совсем другое. Чужие земли его не волновали. Его волновал успех. Успех молодого и неопытного выскочки. На фоне которого все сильнее проступало поражение его самого.
Впервые за много лет дар отослал его от себя. Надолго. Наказание для лорда Собачьего Уха было делом важным и показательным и, без сомнения, требовало присутствия если не самого дара, то его правой руки, но… Смурт все чаще ловил себя на мысли, что его ревностная служба катится стремительно вниз. Король все чаще прислушивается к мнению других и теперь отсылает своего первого советника так надолго прочь!
Смурт упустил девчонку, опозорил себя и дара перед захваченным народом, упустил… блах его знает кто этот чужеземец со шрамом на лице, способный перебить элиту дауров как котят. Смурт не только упустил их, он еще и показал, что неспособен найти их и вернуть. Он принял неправильную политику, ошибся, отозвав людей от Срединного замка, показывая тем самым знак доброй воли лормам. И тут же начались нападения с их стороны. Они стоят на краю новой войны с осмелевшими соседями, а дар отсылает его подальше, не нуждаясь в советах.
— Рай, ты посмотри, — Ксилас остановил коня, словно нарочно заставляя находиться с ним дольше, чем требуется, — Адне тут понравится. Хорошая кладка, прочные стены. Тут можно выстроить не одну башню. Просторный двор. Мне определенно тут начинает нравится!
Рай Смурт поморщился. Они как раз проезжали под тяжелыми навесными воротами, открывавшими все прелести Собачьего Уха. Грязный неухоженный двор не шел ни в какое сравнение с дворцом.
У Смурта были свои земли, пожалованные ему даром. Хорошие земли. Но он их не помнил. И никогда не видел. Там, в Серебрянном Утесе заведовал его брат. И Смурту было глубоко наплевать, что там вообще творится, пока он оставался при дворце. В дальнейшем, когда его старшему сыну исполнится шестнадцать, он отправит его в замок. Сам он не собирался запираться в стенах, какими бы плодородными землями они не были окружены. Так он думал. Но кто знает, когда милость короля заканчивается к тем, кто портит ему настроение? А Смурт за последнее время испортил его не раз.
Это он должен был схватить бродягу. Еще там, у себя дома. Он должен был найти и вернуть девушку назад. Тогда король снискал бы к нему свое прежнее расположение. Но бродягу схватили, когда он успел наворотить уже немало, а девушка до сих пор непонятно где. Жива ли она или гниет? Определенно, Смурту не везет на этой земле.
Глава 11
Все население Собачьего Уха, находящееся в это время во дворе, застыло, с недоумением, интересом и страхом глядя на вооруженных людей, въезжающих в ворота. Даже куры повытягивали свои тощие шеи и прервали вечное бормотание.
— Наверх! — Смурт с радостью прервал монолог Ксиласа, кивая ему на центральную башню замка.
Рысью они проехали мимо задумавшихся кур и грязных детей, играющих возле большой лужи, мимо мужика, тащившего упирающуюся козу и мимо потного кузнеца, стоящего рядом с мальчишкой, держащим длинную палку с металлическим набалдашником. Мальчишка что-то объяснял кузнецу до приезда отряда Смурта, теперь же он стоял как вкопанный, с испугом наблюдая проезжавших мимо всадников.
Что-то в лице мальчишки заставило советника задержаться на минуту. Он повернул коня на полкорпуса и еще раз пристально взглянул на юнца.
— Видишь мальчишку? — он обратился к подъехавшему Ксиласу.
— Да. Ты знаешь его? — Ксилас заставил своего вороного повернуться на задних ногах.
— Нет, ничего. — Советник с досадой саданул свою лошадь так, что она в три прыжка оказалась перед входом в башню.
Наверху, прямо на лестнице их уже встречал лорд Хаст, неуклюже спускаясь вниз.
— Как вы смеете!? — старческий рот неприятно брызгал слюной. — Я, правая рука Огла Избранного, прошедший…
— Лорд Хаст, именем короля… — Ксилас торопливо начал говорить, стараясь перекричать вопли старика и захлебнулся словами, когда старый лорд умолк, напоровшись на меч Смурта.
Удивленно ведя по лезвию теряющими жизнь и хватку руками, он сполз вниз, окрашивая серые неприглядные стены в темно-бурый цвет.
— Принимай свои владения! — Рай Смурт вытер меч об одежду убитого и, перешагнув через труп, поднялся выше по лестнице. — Ты же не собирался выслушивать его вопли дальше? — Смурт оглянулся на немного растерянное лицо Ксиласа. — Теперь ты — лорд Собачьего Уха.
Советник широкими шагами прошел через грязную залу, оглядывая все вокруг.
— Спалить. — он отдал приказ шедшим за ним солдатам. А сам медленно пошел к окну, уже не обращая внимания на то, как позади него тащили к камину тяжелый стол, срывали тряпки и разворотили комнату.
— У него еще сын есть, — Ксилас встал рядом с советником, наблюдая как их люди поднимали крик в каждом углу, обшаривая бывшие владения лорда Хаста в поисках его охраны и солдат.
— Появится — можешь вина налить. — Смурт снова задержал взгляд на кузнице. — Расскажешь про последние минуты отца. Он встретил смерть стоя… — Советник задумался. Потом повернулся назад. — Эй, Барик!
Один из шастающих по зале солдат торопливо приблизился.
— Возьми еще кого-нибудь и приведи мне мальчишку из кузницы, что стоял с кузнецом. У него в руках трость еще была с набалдашником стальным. Живо! — И снова задумался.
— Сдался тебе этот мальчишка. — Ксилас поднял упавший кувшин с вином и вылил остатки в валявшийся тут же бокал. Понюхал, пригубил и поморщился. — Свиное пойло! Неудивительно, что он мало что соображал.
— Сам не пойму. Взгляд зацепился. А за что… — Смурт резко обернулся и уставился на Ксиласа, — Лицо! Я его лица вспомнить не могу! Оно расплывается все! — И он бросился к выходу из комнаты, отпихивая попавшегося под руку солдата с факелом и перепрыгивая через остывающее тело бывшего хозяина Собачьего Уха, оставив Ксиласа в недоумении стоять со своим бокалом рядом с занимающимся столом.
Когда отряд въехал в ворота, Т'aйга от испуга чуть не уронила тяжелую трость. Она заставила себя стоять и смотреть, как проезжают мимо вооруженные солдаты и отец ее несостоявшегося мужа. Она поймала на себе его взгляд и съежилась, убеждая себя в том, что ее никто не узнает. И тут они совсем по другой причине.
— Так что делать то? — грубый голос кузнеца вывел ее из оцепенения. Только тут Т'aйга заметила, что все вокруг уже насмотрелись на гостей и пытаются продолжать свои дела, исподтишка наблюдая за отрядом.